Где твой мужчина

Дорога до дома прошла в оглушительной, звенящей тишине. Джуд вел машину уже без прежнего безумного азарта, но его пальцы так сжимали руль, будто он до сих пор выбивал из него искрами остатки нерастраченного адреналина. Барселона за окном спала, а в салоне висел тяжелый, плотный гул, наполненный запахом остывающей страсти и выжженной дотла ярости.
Я смотрела в боковое стекло, чувствуя, как брюки неприятно липнут к бедрам. Я добилась своего — довела его до грани, но цена за этот триумф оказалась слишком высокой: я снова отдала ему всю себя, без остатка, прямо на кожаном кресле его спорткара.
Мы поднялись в пентхаус на бесшумном лифте, не сказав друг другу ни слова. Едва за нами закрылась тяжелая дверь, Джуд сразу направился в ванную. Я не стала ждать своей очереди и прошмыгнула в гостевую душевую, чтобы смыть с себя этот безумный вечер, следы пота, липкую влагу и чужой парфюм, который до сих пор фантомно преследовал меня.
Горячая вода стекала по телу, вызывая лёгкое пощипывание на искусанных губах и бедрах, где наливались бледные синяки от его пальцев. Я опиралась лбом о прохладную плитку, пытаясь собрать разбитый вдребезги фасад.
Когда я вытирая волосы полотенцем вышла из ванной в легком домашнем халате, Джуд уже ждал меня в коридоре.
Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, в одних лишь свободных черных штанах. Капли воды с его влажных челки медленно падали на ключицы, но взгляд был абсолютно сухим, тяжелым и удручающе уверенным.
— Смыла с себя Джордана, Адди? — прохрипел он, скользя взглядом по моей фигуре.
Я попыталась пройти мимо него в свою спальню, но Джуд плавно перекрыл мне дорогу своей широкой грудью. От него веяло чистым свежим гелем и тем самым покровительственным, бесячим спокойствием.
— Я и тебя смыла, а теперь дай пройти. Я хочу спать.
— Мы не договорили, — Джуд не шелохнулся. Он сделал шаг вперед, вынуждая меня отступить к стене, и оперся ладонью прямо над моей головой. — Ты можешь сколько угодно устраивать цирк в клубе, кидаться в меня ядовитыми фразами. Но факты — штука упрямая, Адди.
— Какие еще факты? — отчеканила я, скрещивая руки на груди и стараясь держать голос ровным, хоть сердце снова настойчиво забилось о ребра.
— Простые, — он наклонился ближе, и его дыхание скользнуло по моим губам. — Ты сходишь по мне с ума точно так же, как я по тебе. И как бы ты ни пыталась меня оттолкнуть, строя из себя независимую королеву, без меня тебе будет плохо. Мы вместе, Адди. Хватит бегать от этого.
Слова Джуда ударили точно по самой больной мозоли. Самым мерзким было то, что он был чертовски прав. Я сгорала по нему. Мое тело предавало меня каждую секунду, а без его рук, его дикой энергии и этого сумасшедшего накала моя жизнь превращалась в серую рутину. Но признать это прямо сейчас, после того как он самодовольно разложил меня в машине? Принять его правила игры и окончательно сдаться?
Гордость во мне взвилась на дыбы с небывалой силой.
— Нет, Джуд, — тихо, но со стальной мерзлотой в голосе ответила я, посмотрев ему прямо в зрачки. — Ты снова прогадал. Мы не вместе. И никогда не будем. Это был просто секс. Жесткий, паршивый секс, чтобы замять твою ревность. А теперь дай мне пройти.
На лице Джуда на секунду замерло выражение легкого шока, но он тут же ухмыльнулся, уверенный, что это лишь очередной раунд моей защиты. Он отступил, освобождая путь:
— Поговорим завтра, принцесса. Посмотрим, на сколько СНОВА хватит твоей «гордости».
Я вошла в спальню и впервые за долгое время повернула замок на два оборота. Щелчок прозвучал в тишине как окончательный приговор. Я легла в кровать, уставилась в потолок и приняла решение: больше никаких эмоций. Никаких ответов на его провокации. Абсолютный, глухой бойкот.
Следующий день превратился в настоящую ментальную пытку.
Я встала в девять утра, привела себя в идеальный порядок: строгий топ, шелковые брюки, гладкий хвост и никакой помады. Я заставила себя выглядеть так, будто утренняя тишина — это мое естественное состояние.
Джуд уже находился на кухне. Он сидел за барным островком с планшетом, в белой футболке, подчеркивающей его мощный размах плеч. Когда я вошла, он поднял на меня глаза — в них играл ленивый, провокационный огонек победителя, ждущего продолжения вчерашней дуэли.
— Доброе утро, Адди, — его низкий бархатный голос раскатился по кухне. — Кофе сварить? Или ты до сих пор бережешь свой фасад после вчерашней «физиологии» в купе?
Я молча прошла к кофемашине. Не взглянув на него ни разу, нажала кнопку, дождалась, пока чашка наполнится, подхватила ее и направилась к выходу с кухни.
Джуд слегка нахмурился, не ожидая такого игнора.
— Эй, принцесса, ты что, разучилась разговаривать? — окликнул он меня в спину с наглой ухмылкой. — Или голос сорвала, когда стонала на моей шее?
Я даже не замерла. Прошагала в гостиную, уселась в кресло с ноутбуком и погрузилась в отчеты. Внутри всё буквально завязывалось в узлы. Каждое его слово отзывалось жаром на коже, а воспоминания о его губах выбивали землю из-под ног. Ему доставляло физическое удовольствие выбивать меня из колеи, и я понимала: стоит мне сказать хоть слово, хоть раз огрызнуться — и я снова проиграла.
К полудню атмосфера в доме нагрелась до предела.
Джуд прошел в гостиную и затормозил прямо перед моим креслом, перекрывая свет от панорамного окна. От него веяло дорогим парфюмом и тем самым невыносимым, ядовитым шармом.
— Адди, — он наклонился, опершись ладонями о подлокотники моего кресла и снова зажимая меня в тиски. — Хватит строить из себя немую. Ты выглядишь смешно.
Я спокойно перевела взгляд с экрана ноутбука на его переносицу, полностью игнорируя его карие, наглые глаза, и медленно перелистнула страницу документа на планшете. Мое лицо оставалось абсолютно непроницаемым — гладкая, ледяная маска.
— Ты думаешь, если будешь молчать, я забуду, как ты кричала мое имя в машине? — его голос понизился до шепота, в котором сквозила скрытая угроза. — Я же вижу, как пульсирует жилка у тебя на шее.
Он протянул руку и медленно, кончиком пальца провел по моей ключице, забираясь под воротник топа.
Внутри меня вспыхнул адов пожар. Кожа в месте касания запылала. Мне хотелось сдернуть его руку, закричать, впиться ногтями в его лицо или отвесить пощечину. Но я сжала зубы с такой силой, что заломило скулы, и просто плавно отстранилась назад, даже не моргнув и не глянув ему в глаза. Я аккуратно сняла его палец со своего плеча, словно это была навязчивая муха, и продолжить печатать текст на клавиатуре.
Джуд замер. На его лице впервые за весь день проскользнуло нескрываемое раздражение. Ухмылка моментально сползла с его губ, а челюсти сжались. Вектор игры сместился: теперь из колеи выбивали его.
— Черт бы тебя побрал, Адди, — процедил он сквозь зубы.
Он отступил на шаг, вытащил из кармана телефон и набрал чье-то имя, нарочно повысив голос:
— Да, Сид? Привет. Слушай, мы тут с Адди собираемся обедать. Передай Пау, что вчерашний выезд в клуб был разогревом. Адди сегодня особенно... тихая. Видимо, впечатлилась.
Он бросил быстрый взгляд на меня, ожидая вспышки. Я знала, что он пытался задеть меня через Сидни, напомнить про Джордана, про всю ту дрянь, которую мы натворили. Но я лишь медленно поправила прядь волос за ухо, поднялась с кресла, взяла свою чашку и пошла на балкон, закрыв за собой стеклянную дверь.
Через стекло я увидела, как Джуд со всей силы сжал телефон в кулаке. На его шее вздулись вены.
Этот день давался мне с невероятным трудом. Каждая минута молчания требовала от меня колоссальной выдержки. Ломка от его близости, от его голоса, от его запаха разъедала изнутри. Я понимала, что он был прав — я сходила по нему с ума и не могла без него продышать. Но прямо сейчас мое молчание было единственным оружием, которое ломало его идеальный, самоуверенный контроль.
К вечеру Джуд ходил по пентхаусу как запертый в клетке тигр. Он не находил себе места. Спесь и развратный флирт полностью сменились глухим, закипающим гневом.
В восемь вечера я проходила по коридору в сторону кухни, когда он резко выскочил из своей комнаты, перехватил меня за талию и буквально прижал к стене, глубоко и жадно дыша мне прямо в губы.
— Посмотри на меня, Адди, — прорычал он, и в его голосе больше не было подколов — только чистая, рваная отчаянность. — Посмотри мне в глаза и скажи, что тебе всё равно. Скажи, что ты ничего не чувствуешь. Ну же!
Я подняла на него глаза. Мой взгляд был абсолютно пуст, чист и холоден, как арктический лед. Я не стала вырываться. Я просто смотрела на него так, будто передо мной стоял абсолютно чужой, незнакомый человек.
Джуд продержал этот контакт три секунды. И эти три секунды моего полного, молчаливого равнодушия ударили по его гордости сильнее, чем любой скандал, пощечина или оскорбление.
Его хватка на моей талии медленно ослабла. Пальцы соскользнули. Джуд отступил на шаг, тяжело дыша и глядя на меня так, будто я только что вонзила ему нож прямо между лопаток.
— Сука... — тихо, с выжженной пустотой проговорил он, разворачиваясь и уходя к себе в спальню.
Дверь его комнаты захлопнулась с оглушительным треском. Я осталась стоять в пустом коридоре, опираясь о стену дрожащими руками. Победа в этой раунде была за мной, но в груди от этой победы все сжималось от невыносимой, тупой боли.