Где твой мужчина

Тишина спальни в Побленоу казалась почти осязаемой. В окнах, занавешенных тонким тюлем, колыхались ночные тени, а далекий шум каталонского побережья смешивался с рваным, тяжелым дыханием Джуда.
Он стоял в проеме двери, словно грозовое облако. Рубашка на нем была расстегнута до самого пояса, обнажая мощную, вздымающуюся грудную клетку. Сбитое дыхание, налитый свинцом взгляд, темные карие глаза, в которых не осталось ни капли прежнего спокойствия — только дикий, необузданный голод, сдобренный абсолютной покорностью. Он был готов отдать все золото мира, все свои трофеи и все матчи на свете ради одной-единственной секунды, когда врачи снимут эти проклятые ограничения.
Я опустилась на край нашей широкой кровати, покрытой темно-синим шелковым покрывалом. Кончиками пальцев я плавно провела по гладкой ткани, не сводя взгляда с Джуда.
— Ты так и будешь стоять на пороге, Беллингем? — с легкой, пьянящей усмешкой прошептала я.
Он сделал шаг вперед. Затем второй. Его движения были медленными, хищными, но в них читалась колоссальная выдержка. Словно дрессированный лев, который знает силу своих когтей, но ни за что на свете не распустит их перед той, кого боготворит.
Джуд подошел к кровати и опустился перед моими ногами на колени. Его огромные руки легли на мои бедра. Даже через тонкую ткань пижамных брюк я ощутила этот сокрушительный, обжигающий жар. Его пальцы слегка сжались, аккуратно запоминая изгибы моего тела, после чего он наклонил голову и прижался лбом к моим коленям.
— Ты убиваешь меня, Адди, — его голос звучал как низкий, вибрирующий хрип, исходящий из самой глубины груди. — Ты просто медленно и изощренно меня уничтожаешь.
— Я возвращаю тебя к жизни, Джуд, — тихо ответила я, запускаю пальцы в его густые волосы. Я слегка потянула его за затылок вверх, заставляя снова посмотреть мне в глаза. — Разве ты не этого хотел? Чтобы я перестала бояться? Чтобы я снова стала собой?
— Я хотел этого больше всего на свете, — выдохнул он, и в его взгляде вспыхнула такая нежность, от которой у меня перехватило дыхание. — Но я не думал, что ты решишь отомстить мне за все недели моего терпения.
— Это не месть. Это новые правила, — выдохнула я, наклоняясь к нему.
Мои губы слегка задели его губы — лишь нежное, невесомое касание, от которого по телу Джуда прошла крупная дрожь. Он попытался поймать мой поцелуй, подавшись вперед, но я вовремя отстранилась на пару сантиметров, даря ему вместо губ поцелуй в подбородок, затем в скулу, и, наконец, медленно спустилась к его кадыку.
Джуд застонал — глухо, сдавленно, уткнувшись лицом в мое плечо. Его ладони, до этого неподвижно лежавшие на моих бедрах, начали медленный путь вниз. Он гладил мои икры, поднимался к коленям, скользил по внутренней стороне бедер, останавливаясь в опасной близости от того места, где пульсировал центр моей собственной страсти. Он не переходил грань. Он чувствовал каждую мою реакцию, каждую мурашку, высыпавшую на моей коже.
— Сними это, — прошептала я, указывая на его рубашку.
Джуд не задумываясь сбросил её на пол. Обнаженный торс спортсмена в полумраке выглядел как скульптура из темного мрамора. Напряженные мышцы пресса, мощные плечи, рельефная спина. Я положила обе ладони ему на грудь, чувствуя, как бешено и ритмично колотится его сердце.
— Оно стучит так, словно ты только что пробежал еще один дополнительный тайм, — прошептала я, проводя ноготками по его соскам и ниже, по линии живота.
— Ты опаснее любого соперника, Адди, — хрипло отозвался он. — От них я знаю, как защищаться. А от тебя у меня нет брони.
Я улыбнулась и легким движением потянула его на себя, заставляя подняться с колен и лечь рядом. Кровать слегка прогнулась под его весом. Джуд мгновенно оказался сверху, но аккуратно распределил свой вес на локтях, чтобы не давить на меня ни одним граммом.
Его лицо было в миллиметре от моего. Я слышала его жаркое дыхание, видела, как расширены его зрачки. Вся его сущность — мужчины, защитника, любовника — требовала разрядки, требовала единения, к которому мы оба так долго шли через боль и кошмары.
Я подняла руки и обняла его за широкую шею, притягивая к себе. На этот раз поцелуй был настоящим.
Это не была осторожная ласка — это была вспышка. Я впилась в его губы с той же жаждой, с какой он смотрел на меня весь этот вечер. Джуд ответил мгновенно. Его язык проник в мой рот, властно и страстно овладевая каждым уголком. Он целовал меня так, словно пил воду после долгой засухи в пустыне. Его ладонь заскользила под мою пижамную майку, накрывая обнаженную талию, поднимаясь к ребрам. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.
Мое тело отозвалось волной сладкой, тягучей истомы. Никакой паники. Никакого страха. Проклятые призраки прошлых дней окончательно сгорели в этом огне. Были только мы. Наш дом. Наша страсть.
Я опустила одну руку вниз, пробираясь под пояс его брюк. Джуд выгнулся в спине, когда моя ладонь обхватила его натянутый до предела член. Я медленно, со сжимающим усилием провела сверху вниз, ощущая, как его пульс буквально отбивает бешеный ритм в моей ладони.
— Адди... сука... — вырвалось у него сквозь сжатые зубы. Он впился поцелуем в мою шею, оставляя на ней легкий засос, от которого у меня прошел разряд по всему позвоночнику. — Ты с ума меня сведешь...
— Терпи, Беллингем, — прошептала я, наращивая темп своей руки и одновременно кусая его за мочку уха. — Ты же у нас чемпион. Покажи мне свою выдержку.
Джуд тихо, гордо расхохотался прямо мне в шею — этот смех был полон безумного счастья, страсти и невероятного напряжения. Он продолжал покрывать поцелуями мое тело: спустился к ключицам, зацеловал ложбинку между грудей через тонкую ткань пижамы, затем опустился к животу, оставляя за собой дорожку из влажных, горячих прикосновений.
Его руки поглаживали мои бедра, но он строго чтил обещанную грань. Моя ладонь двигалась все быстрее и увереннее. Я ощущала, как его мышцы пресса каменнеют, а дыхание становится рваным и редким. Джуд был на самом грани, в одном шаге, в одном выдохе от сладкой разрядки. Его тело натянулось как струна, он закинул голову назад, закрыв глаза, готовясь сорваться в эту бездну...
И в этот самый миллисекундный момент я резко оставила руку.
Я не просто замерла — я полностью сняла ладонь с его тела и плавно отстранилась на подушке, уперевшись ладонями в его грудь.
Джуд распахнул глаза. В них читалось полное, дикое небытие и абсолютный шок. Он застыл на самом пике, на границе оргазма, удерживаемый лишь собственной силой воли. Его дыхание вырывалось с глубоким, тяжелым свистом, мышцы судорожно вздрагивали, не понимая, почему его лишили финала в ту самую секунду, когда он уже летел вниз.
— Адди... ты... — прохрипел он, едва пытаясь выговорить хоть слово. Его голос буквально ломался от физической муки и невероятного напряжения. — Ты сумасшедшая... Пожалуйста...
— Нет, милый, — тихо, сладко и напевно прошептала я, улыбаясь ему самой невинной и одновременно самой порочной улыбкой. — На сегодня всё. До самого конца ты дойдешь только тогда, когда врачи дадут нам полный доступ. А пока — учись терпеть.
Джуд издал мучительный, сокрушительный выдох и уткнулся лицом прямо в матрас рядом с моей головой. Его тело буквально сотрясала крупная дрожь от невыплеснутой энергии. Он согнул одну ногу, пытался успокоить бешено колотящееся сердце и обуздать тонущий в страсти разум.
— Ты жестокое существо, — выдохнул он в подушку, выдерживая паузу, чтобы вернуть себе способность говорить. Но в его голосе не было и капли гнева — только дикое восхищение и безграничная любовь. — Ты невероятно, фантастически жестока.
— Зато ты теперь точно знаешь, что я полностью пришла в себя, — усмехнулась я.
Джуд тяжело перевернулся на бок, глубоко вздохнул, возвращая контроль над собственным телом, и притянул меня к себе. Его руки крепко обняли меня за талию, уткнув моим затылком в его обнаженную грудь. Он всё ещё дышал тяжело и жарко, но его объятия были наполнены невероятным телом и защитой.
— Я запомню этот вечер, Адди, — тихо выдохнул он мне в волосы, а его губы прижались к моему плечу. — И когда врач скажет «можно», я отыграюсь за каждую эту секунду.
— Я буду ждать с нетерпением, Беллингем, — с улыбкой ответила я, засыпая под его сильный, ровный и быстрый пульс.