Где твой мужчина

Я сидела за столиком попивая дорогущее вино. Ждала смс.
Неожиданно у уха раздался знакомый баритон
— Устала? Или это передышка?
Я даже не дрогнула, хотя сердце в груди совершило привычный, опасный кульбит. Я медленно опустила хрустальный бокал на белоснежную скатерть, давая вину сыграть рубиновыми бликами в лучах заходящего солнца.
На мне было то самое дорогущее платье из бутиков Пасео-де-Грасия — невесомый шелк идеального кроя, который сидел как вторая кожа. На запястье холодно поблескивал браслет из белого золота, усыпанный бриллиантами.
Я сделала медленный, глубокий вдох, наполняя легкие ароматом дорогих духов, смешанных с его знакомым, сшибающим с ног парфюмом, и, не поворачивая головы, ответила:
— Ну знаешь, раз у меня выбора нет, и есть только время... ты должен понять, что я дорогое удовольствие. Платить придется очень много.
Джуд коротко, низко усмехнулся. Этот звук прошелся приятной, выжигающей дрожью по моей спине. Он оттянул соседний стул и вальяжно опустился напротив.
На нем был безупречно скроенный темный пиджак, а манжеты белоснежной рубашки слегка выступали из-под рукавов. На лице — ни капли раздражения. Ни тени злости из-за сотен тысяч евро, которые растворились на его счете за последние пару часов. В его темно-карих глазах читалось лишь мягкое, ленивое торжество и откровенное, нескрываемое восхищение.
— Платить? — Беллингем наклонился чуть вперед, опираясь локтями о стол и въедаясь в меня темным, сжигающим взглядом. — Принцесса, ты правда думала, что сможешь испугать меня цифрами на банковском экране?
Он окинул беглым взглядом мое платье, вырез на ключицах и бриллианты на запястье. Его губы тронула наглая, уверенная улыбка.
— Трать всё, что захочешь. Опустоши эти бутики до последней нитки. Купи хоть половину Барселоны. Меня не волнуют деньги, Адди. Меня волнует только то, что на тебе сейчас стоит моя маркировка.
— Это не твоя маркировка, Джуд, — я прищурилась, сделав еще один глоток вина и выдерживая его напор. — Это моя плата за твою своевольность. За то, что ты влезаешь в мою жизнь и закрываешь передо мной двери.
— Я не закрываю двери, — мягко, но с железной уверенностью возразил он. — Я просто убираю из твоей жизни весь этот мелкий мусор, который отвлекает тебя от меня. Кофейня? Серьезно? Ты заслуживаешь того, чтобы перед тобой открывали двери, а не чтобы ты подавала кофе всяким ублюдкам вроде Ямаля.
— Ты не имеешь права решать за меня!
— Имею, — отчеканил Беллингем, и в его голосе снова прорезались стальные нотки. — С той самой секунды, как ты назвала меня своим мужем. С той секунды, как ты отдалась мне на капоте. Ты играешь в независимость, Адди, но сама привязала мою карту к своему телефону. Ты хотела притянуть мое внимание? Поздравляю. Ты его получила.
Он плавно протянул руку через стол. Его длинные, горячие пальцы нежно, но ощутимо накрыли мое запястье прямо поверх бриллиантового браслета, лишая меня возможности отстраниться.
— У тебя осталось двадцать дней, — тихо, простуженно прошептал он, и его большой палец медленно погладил мою пульсирующую венку. — Можешь спустить еще миллион. Можешь разбить еще десяток телевизоров. Но в конце этого срока ты переедешь в дом в Побленоу. Со мной.
— А если я просажу абсолютно всё, что у тебя есть? — с дерзким вызовом спросила я, подаваясь к нему чуть ближе.
Джуд тихо расхохотался — гордо, глубоко и чертовски сексуально.
— У тебя не хватит фантазии, чтобы просадить всё, что у меня есть, принцесса, — он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Попробуй. Я даю тебе полный карт-бланш.
Джуд не выпускал моё запястье, а его большой палец продолжал неторопливо гладить пульсирующую венку.
Официант бесшумно подошел к нашему столику, опустив на белоснежную скатерть блюдо с морепродуктами и еще одну бутылку редкого вина. Джуд даже не взглянул на него — его темно-карие глаза были полностью прикованы ко мне.
— Какая ты наивная, Адди, — с тихой усмешкой проговорил он, наполняя мой бокал. — Ты думаешь, что если выставишь мне огромный счет, я впаду в бешенство? Ты пытаешься наказать меня деньгами, но на самом деле просто просишь внимания. И делаешь это чертовски красиво.
Я вспыхнула, резко выдернув руку из его захвата.
— Ты слишком много о себе думаешь, Беллингем! Это не просьба о внимании, это налог на твоё присутствие в моей жизни.
— Пусть будет налог, — Джуд вальяжно откинулся на спинку кресла, сделав глоток вина. — Я готов платить его каждый день. Главное — чтобы ты оставалась в поле моего зрения.
Мы сидели в этом престижном ресторане на террасе еще около часа. Мы спорили, обменивались колкостями, сжигали друг друга взглядами. Алкоголь мягко туманил разум, а вечерняя Барселона погружалась в тёплые сумерки. На мгновение мне даже показалось, что между нами снова вспыхнула та самая бешеная, пьянящая искренность, которая была у нас в Мадриде до всех этих ультиматумов.
Но Джуд не был бы собой, если бы не забрал последнее слово.
Когда официант принес чек, Беллингем молча расплатился, поднялся и протянул мне руку. Я проигнорировала его жест, поднявшись сама и подхватив свою сумочку.
— Вечер окончен, мистер Беллингем, — отчеканила я, собираясь развернуться.
Но Джуд действовал молниеносно.
Он шагнул вперед, одной рукой намертво притянул меня за талию к себе, а второй впился в мой затылок. Не давая мне успеть даже выдохнуть, он впился в мои губы наглым, властным и невероятно глубоким поцелуем прямо посреди залитого светом зала ресторана.
Вокруг мгновенно стихли разговоры. Я почувствовала, как десятки глаз гостей и персонала устремились на нас. В глубине зала вспыхнула короткая, еле заметная вспышка смартфона — кто-то из посетителей явно узнал звезду «Реала» и успел сделать кадр.
Поцелуй обжигал, выбивая всю спесь из моих легких. Тело предательски отозвалось жаром, но разум вовремя включил панику. Фотографы. Пресса. Сплетни.
Я с силой уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула Джуда от себя.
— Ты сумасшедший! — выдохнула я, тяжело дыша и вытирая губы тыльной стороной ладони.
Джуд лишь гордо выпрямился, оправил лацканы пиджака и одарил меня своей самой наглой, победительной улыбкой:
— До завтра, принцесса.
Я развернулась и на чеканящих шпильках вылетела из ресторана, сгорая от смеси ярости и непонятного, дикого восторга.
На следующее утро я проснулась с твердым намерением довести свою финансовую месть до абсолютного максимума. Раз миллион его не пугает — я куплю то, что он не сможет просто так проигнорировать.
Забыв про платья и украшения, я решила «купить» себе не просто вещи, а готовую коммерческую недвижимость — небольшую, но безумно дорогую арт-галерею в центре города, чтобы открыть собственный бизнес и навсегда закрепить свою независимость.
Я нашла объект, связалась с риелтором и уже через пару часов стояла в роскошном зале с панорамными окнами.
— Сеньорита Адди, место потрясающее, — улыбалась риелтор. — Сумма сделки — три миллиона евро. Вы готовы внести залог прямо сейчас?
— Да, — гордо ответила я и достала телефон с привязанной картой Джуда. — Оформляйте.
Я приложила телефон к терминалу.
Отказ. Транзакция отклонена.
Я нахмурилась. Попробовала еще раз. Отказ.
— Извините, сеньорита, но платеж не проходит, — растерянно произнесла женщина.
В этот же момент мой телефон запел. На экране высветилось имя: Джуд.
Я дерзко смахнула клавишу ответа:
— Что ты сделал?! Почему карта не работает?!
— Доброе утро, принцесса, — в динамике раздался его бархатный, абсолютно спокойный голос. — Карта работает. Но я установил лимит на любые сделки с недвижимостью и бизнесом. Одежда, драгоценности, машины, рестораны — сколько угодно. Но покупать себе независимость за мои деньги я тебе не позволю.
— Ты мразь, Беллингем! — прошипела я, выбегая из галереи на улицу.
— Не кипятись, — тихо усмехнулся он. — Я ведь говорил тебе, что позабочусь о твоем будущем сам. Сегодня в восемь вечера за тобой приедет машина. Надень то самое шелковое платье.
— Я никуда с тобой не поеду!
— Поедешь, Адди. Потому что сегодня ты узнаешь, где и кем ты будешь работать со следующей недели. Я создал кое-что специально для тебя. Не опаздывай.
Трубка отключилась. Я осталась стоять на улице Барселоны, сжимая телефон в руке, понимая, что Беллингем снова переиграл меня на моем же поле.