Где твой мужчина

Я закрыла дверь ванной на защёлку и на секунду прислонилась к прохладному кафелю. Сердце в груди выбивало бешеное чеканное соло, а кровь пульсировала в висках. Я видела его глаза. Я видела, как тяжело ему дался каждый сантиметр дистанции, как судорожно сжимались его кулаки. Первобытное, дикое желание столкнулось с его же гордостью и контролем. И в этой раунд завуалированной войны победа осталась за мной.
Сбросив кружево, ошейник и чулки, я открыла шкаф в ванной. Никаких домашних пижам или растянутых худи — я не собиралась прятаться. Из аккуратно развешанных вещей я выбрала шелковое платье изумрудного цвета на тонких бретелях. Оно мягко облегало фигуры, спускалось ниже колен, но имело глубокий, дерзкий разрез по левому бедру и полностью открытую спину.
Никакого вульгарного белья. Только чистая, неприступная элегантность.
Я поправила макияж, распустила темные волосы, позволив им волнами усыпать плечи, и снова встала на каблуки. Отперев дверь, я спустилась на первый этаж.
В столовой стояла натянутая, звенящая тишина, нарушаемая лишь глухим стуком приборов. Джуд уже вернулся за стол. Он сидел во главе, сменив намокший лонгслив на свежую черную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами. Капли воды все еще блестели на его затылке после быстрого умывания.
Когда стук моих шпилек раздался в холле, все шесть парней одновременно вскинули головы.
Их взгляды метнулись ко мне — скользящие, короткие, острые, как бритва. Никто из них не был идиотом. Никто не забыл ту картину, которая предстала перед ними десять минут назад. В воздухе висело колоссальное, почти физически ощутимое напряжение. Они смотрели на меня с дикой смесью шока, скрытого восхищения и смертельного страха перед Беллингемом, который сидел рядом.
Я бесшумно отодвинула стул по правую руку от Джуда и грациозно опустилась на него, закинув ногу на ногу так, чтобы шелк платья красиво разошелся по бедру.
— Приятного аппетита, джентльмены, — с безупречной светской улыбкой произнесла я, подхватывая бокал с водой.
Джуд даже не повернул головы в мою сторону. Но я видела, как напряглись мышцы на его шее и спина вытянулась в струну. Вся его фигура излучала ледяную, сдерживаемую с огромным трудом ярость.
— Спасибо, Адди, — кашлянув в кулак, выдавил из себя один из гостей, быстро опустив взгляд в свою тарелку.
Остаток вечера прошел в удушающей, натянутой атмосфере. Мужчины пытались вернуться к обсуждению дела, но разговор клеился из рук вон плохо. Любое движение моей руки, любой шорох шелка моего платья заставляли гостей нервно переглядываться. Никто из них больше не смел задержать на мне взгляд дольше одной секунды — тяжелое, давящее присутствие Джуда буквально выжигало любое проявление дерзости на корню.
Беллингем почти не прикасался к еде. Он лишь медленно крутил в пальцах тяжёлый хрустальный бокал с виски, выслушивая отчеты своих людей, и его темно-карие глаза регулярно накрывали меня жгучим, неостывшим пожаром.
Наконец, около половины десятого Джуд поставил бокал на стол. Звон хрусталя о мрамор прозвучал как выстрел.
— На сегодня достаточно, — резанул он ровным, ледяным тоном, прерывая одного из парней на полуслове. — Все детали доработаем завтра на базе. Разъезжайтесь.
Гости словно только этого и ждали. Они судорожно поднялись со своих мест, наперебой сдержанно попрощались и буквально выскочили из дома через главный вход. Во дворе зашуршали шины уезжающих машин.
Дом снова погрузился в оглушительную, глубокую тишину.
Я медленно допила воду, встала со стула и уже сделала шаг к лестнице, но Джуд поднялся следом. Сложив руки на груди, он стоял у стола, прожигая мою открытую спину немигающим взглядом.
— Изящный ход, принцесса, — тихо, но с вибрирующей сталью в голосе сказал он. — Думаешь, смогла застать меня врасплох?
Я остановилась на первой ступеньке, повернулась к нему вполоборота и слегка улыбнулась, позволив шелку снова приоткрыть бедро:
— Я просто играю по твоим правилам, Беллингем. Ты хотел, чтобы я была здесь? Терпи. Сладких снов.
Оставив его одного в темнеющей столовой, я взлетела по лестнице на второй этаж, прекрасно понимая, что эта ночь в его замке будет очень длинной
Часы на тумбочке бесшумно отсчитывали минуты. Час ночи. Два. Три.
Я проснулась рывком. Ночь была душной, сухой, наполненной лишь едва слышным гулом работающего кондиционера и шорохом сосен за панорамным окном. Сердце в груди билось с неясной, тревожной частотой, будто тело среагировало на чье-то присутствие раньше, чем разум окончательно очнулся ото сна.
Я замерла на полуторной кровати, не шевелясь и вглядываясь в густую, почти осязаемую темноту комнаты.
Когда глаза постепенно приспособились к сумраку, воздух в легких намертво застрял.
У распахнутой двери спальни стояла фигура.
Огромная, молчаливая, растворенная в тени коридора. Джуд. На нем были только свободные темные брюки. Он стоял, плечом оперевшись о дверной косяк, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня. Немигающе. Недвижно. Словно простоял так не один час, изучая каждый мой вдох во сне.
В темноте его карие глаза казались абсолютно черными — две глубокие бездны, в которых больше не было ни дневной вальяжной улыбки, ни показного контроля. Только чистая, неутолимая, патологическая фиксация.
Я медленно приподнялась на локтях, чувствуя, как по спине пробежала волна ледяных мурашек. Шелк тонкой ночной сорочки тихо прослезился по коже.
— Ты совсем свихнулся, Беллингем?.. — мой голос прозвучал тихим, срывающимся шепотом, разрезавшим ночную тишину. — Что ты здесь делаешь?
Джуд не ответил.
Он не сделал ни шага вперед, не произнес ни слова. Лишь на долю секунды его взгляд соскользнул ниже — на мои оголенные плечи и ключицы, — а затем снова вернулся к моему лицу. В этом молчании было больше опасности, чем в любом его приказе.
Затем он медленно выпрямился. Ничего не сказав, Джуд развернулся и бесшумно растворился в темноте коридора, уходя к себе.
Тишина снова накрыла спальню, но спать я больше не могла.
Сон сняло как рукой. Я пролежала без движения еще минут двадцать, слушая, как пульс стучит в висках. Его присутствие всё еще висело в воздухе, смешиваясь с тонким шлейфом его парфюма. Он не прикоснулся ко мне, но дал отчетливо понять: даже когда я сплю, я не принадлежу себе.
Поддавшись импульсу, я спустила ноги с кровати. Натянула длинный шелковый халат, не обуваясь, и на цыпочках вышла из комнаты. По мраморному полу второго этажа гулял прохладный сквозняк.
Дверь в противоположном конце коридора — в его кабинет — была слегка приоткрыта. Оттуда лился тонкий, желтый луч света.
Я подкралась ближе, стараясь не издавать ни звука. Заглянув в щель, я увидела Джуда. Он сидел за массивным столом из темного дерева, откинувшись на спинку кожаного кресла. На столе стоял недопитый стакан виски, а в руках он держал... мой прошлый загранпаспорт.
Он не листал его. Он просто медленно проводил большим пальцем по обложке, о чем-то тяжело и глубоко задумавшись. Его лицо в свете настольной лампы казалось осунувшимся, уставшим и до жути мрачным.
И в этот момент его взгляд, не поднимаясь от документа, резко сфокусировался.
— Если ты продолжишь стоять за дверью, Адди, я решу, что ты скучаешь, — ровно, не повышая голоса, произнес он в пустую комнату.
Я вздрогнула, но прятаться дальше было глупо. Я толкнула тяжелую дверь и шагнула внутрь кабинета, скрестив руки на груди.
— Я не скучаю. Я пытаюсь понять, когда закончится этот цирк, — тихо сказала я, останавливаясь у края его рабочего стола. — Зачем ты пришел к моей двери? Чего ты хочешь?
Джуд медленно поднял голову. Он положил мой паспорт на стол и накрыл его ладонью.
— Я проверял, не решила ли ты снова прыгнуть из окна, принцесса, — в его голосе проскользнула привычная ленивая насмешка, но глаза оставались холодными. — Ты склонна к рецидивам.
— Ты держишь меня за дуру, — отчеканила я, сжимая пальцы на поясе халата. — Ты не спасал меня. Ты запер меня здесь, шантажируешь моей подругой и смотришь на меня как на свою собственность. Но я не твоя, Джуд. И никогда не стану.
Беллингем поднялся с кресла. Медленно, неторопливо, обогнул стол и остановился в полушаге от меня. От него веяло сухим жаром и терпким алкоголем.
— Ты можешь говорить себе это каждый день перед сном, Адди, — шепнул он, наклоняясь так низко, что его губы почти касались моего виска. — Можешь надевать чулки, провоцировать моих людей, плескать в меня шампанским... Но факты остаются фактами. Ты здесь. В моем доме. В моем городе. И сбежать отсюда у тебя не выйдет.
Я гордо вскинула подбородок, встречая его взгляд:
— Посмотрим, на сколько тебя хватит.
— О, поверь, — Джуд едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло нечто истинно темное. — Моего терпения хватит на нас обоих. А теперь иди спать.