Где твой мужчина

— Что значит «никуда не уйду»?! — мой голос сорвался, разрезая тишину комнаты.
Я подорвалась с кровати, полностью проигнорировав резкую боль в забинтованной голени. Внутри меня что-то оглушительно детонировало.
— Ты не волен распоряжаться мной, Беллингем! Слышишь?! Не волен!
Я стояла перед ним — мокрая, растрепанная, с перебинтованной ногой и в его чужой одежде, но впервые за долгое время я больше не чувствовала себя загнанной в угол мышью.
Меня достало. Достало быть жертвой. Достало быть куклой в руках мужчин, которые искренне считали, что имеют право переставлять меня с места на место, запирать в комнатах, диктовать правила и наказывать за непослушание.
Сначала был отец, для которого я была лишь удобной функцией. Потом брат, глушивший мои желания своим бесконечным авторитетом. Затем Ямаль, превративший мою жизнь в Барселоне в красивую золотую клетку с постоянным контролем, оскорблениями и пьяным рукоприкладством. А теперь Джуд? Теперь этот высокомерный гигант решил, что может просто забрать меня с улицы, запереть в своем замке и играть в моего спасителя?!
Хватит. С меня хватит.
Странно, но именно страх перед Джудом и его странное, ненормальное уважение к моему погрому вчера ночью неожиданно всколыхнули во мне то, что, казалось, умерло много лет назад. Он не ударил меня. Он не стал орать. И в этом его невольном признании моей дикости я вдруг увидела собственную силу.
Внутри разгорелось пламя. Тот самый огонь, который должен был сжечь всех моих обидчиков еще годы назад.
— Я не твоя собственность! — выплюнула я прямо ему в лицо, делая шаг вперед и тыча пальцем ему в грудь. —Я не перейду из рук одного контролера в руки другого! Я ухожу. Прямо сейчас. И если ты попытаешься меня остановить или снова запереть — поклянусь, Беллингем, я не просто сожгу твой дом, я уничтожу твою карьеру. Пропусти.
Джуд не шелохнулся. Он стоял возвышаясь надо мной, словно скала, и молча смотрел, как я тяжело дышу, а в моих глазах пляшут злые, отчаянные искры.
На секунду в его карих глазах проскользнуло нечто незаметное — глубинное, удовлетворенное уважение. Почти гордость.
Он не стал спорить. Он не сделал движения, чтобы перекрыть мне путь. Лишь едва заметно наклонил голову и медленно сделал шаг в сторону, освобождая проход к двери.
На его губах заиграла ленивая, невероятно уверенная усмешка.
— Дверь открыта, Адди, — тихо сказал он. — Иди.
Я опешила от такой легкости, но не подала виду. Сжав зубы и игнорируя пульсирующую боль в ноге, я прошла мимо него, подхватив со стола свой телефон. Джуд даже не повернулся мне вслед. Он просто стоял там, впитывая мою ярость, абсолютно уверенный в каждом своем следующем шаге.
Я выскочила из его дома на утренний воздух Барселоны, не веря, что действительно свободна.
Такси мчалось по знакомым улицам города, который казался мне враждебным. Сердце колотилось в бешеном ритме. У меня не было денег, не было вещей, а телефон разрывался от сообщений Ямаля.
Я знала только одно место, куда могла пойти. И от этого было до смерти страшно.
Сидни. Мы работали вместе пару лет назад в небольшом кафе, пока Ямаль окончательно не запретил мне работать и взаимодействовать с людьми. Мы никогда не были близкими подругами — просто коллегами, иногда пившими кофе в перерывах. С тех пор прошли месяцы. С чего бы ей помогать мне? Вдруг она выставит меня? Вдруг сдаст Ямалю?
Сглатывая слезы, я поднялась на третий этаж старого дома в районе Грасия и потянула за звонок.
Дверь отворилась почти сразу. На пороге стояла Сидни в домашней пижаме, с кружкой в руках. Она замерла, разглядывая мой дикий вид: бледная, с забинтованной голенью, в чужом худи оверсайз и с безумным взглядом.
— Адди?.. — выдохнула она, опешив.
— Сидни, пожалуйста... — мой голос прервался, и я впервые за эти сутки навзрыд захлебнулась слезами. — Мне некуда идти. Пожалуйста, просто не прогоняй меня. Я все объясню, я заплачу, я...
Я не успела договорить. Сидни мгновенно поставила кружку на тумбу, шагнула вперед и просто сгребла меня в охапку, затягивая внутрь квартиры.
— Боже мой, заходи, — быстро проговорила она, закрывая дверь на все замки и отсекая внешний мир. — Тише, тише. Ты в безопасности. Садись. Я никуда тебя не выгоню, слышишь?
Она не задавала лишних вопросов. Она принесла мне сухую одежду, горячий чай, выслушала мой бессвязный, сбивчивый шепот и просто крепко пожала мою руку.
В тот день, посреди чужой маленькой кухни в центре Барселоны, между нами зародилось нечто, чего у меня никогда не было. Настоящая, неразрушимая женская дружба. Сидни стала моей крепостью, а я... я наконец-то начала учиться жить заново.
Первые недели у Сидни казались мне сном. Странным, непривычным, наполненным тишиной и тихим страхом, который отступал слишком медленно.
Я сменила номер телефона, выкинула старую сим-карту и буквально заново училась дышать без оглядки на чужое одобрение. Сидни оказалась моим спасательным кругом. Она не задавала лишних вопросов, когда я вздрагивала от громких звуков на улице, не лезла в душу и просто была рядом. Мы делили маленькую кухню, смеялись над глупыми сериалами по вечерам, и впервые за долгие годы я чувствовала, что земля под ногами перестала уходить.
Но Барселона слишком тесная для тех, кто пытается в ней спрятаться.
Нога постепенно заживала, оставив лишь тонкую розовую полоску на голени — напоминание о ночи, когда я разрушила чужую роскошь и спрыгнула со второго этажа. Напоминание о нём.
Джуд Беллингем больше не появлялся. Не было ни звонков, ни преследований, ни прессы. Он просто испарился из моей жизни точно так же внезапно, как и ворвался в неё. Но я слишком хорошо помнила его ленивую, опасную усмешку у открытой двери. Помнила, с какой непоколебимой уверенностью он отпустил меня. Это не было поражением. Это было затишье перед бурей.
— Адди, ты опять витаешь в облаках, — Сидни помахала ладонью перед моим лицом, вырывая из мыслей.
Мы сидели в небольшом, полупустом кафе неподалеку от её дома. На столике остывал латте.
— Извини, — я слабо улыбнулась, сжимая пальцами теплый бокал. — Просто задумываюсь о том, что пора искать работу. Я не могу висеть у тебя на шее вечно.
— Перестань, — отмахнулась Сидни, но тут же нахмурилась, глядя мне за спину. Ее взгляд мгновенно изменился, став напряженным и тревожным. — Блядь... Адди. Не обворачивайся.
Внутренности привычно сжались в тугой, ледяной узел.
— Кто там? — шепотом спросила я, чувствуя, как адреналин снова ударил в кровь.
— Твой бывший. И, кажется, он тебя заметил.
Сердце пропустило удар. Я всё-таки боковым зрением скользнула по панорамному окну кафе. На противоположной стороне улицы стоял Ямаль. Не один — с парочкой своих развязных друзей из тусовки. Он выглядел дерганым, вьючным и злым. Внезапно его взгляд зацепился за моё лицо сквозь стекло.
На его губах расплылась хищная ухмылка. Он оттолкнулся от фонарного столба и направился прямо к дверям кафе.
— Так, — Сидни резко поднялась, заслоняя меня собой. — Мы уходим через служебный вход, прямо сейчас...
— Не успеете, — дверной колокольчик дзинькнул, и в помещение ворвался знакомый, удушающий запах дорогих духов.
— Надо же, какая встреча, — громкий, развязный голос Ямаля заставил нескольких посетителей оглянуться. Он шагал к нашему столику, сунув руки в карманы спортивных штанов. — А я-то думал, где моя маленькая дрянь прячется. Обошла все клубы, сменила номер... Ты охуела, Адди?
Он сократил расстояние и жестко вцепился пальцами в мое плечо, пытаясь выдернуть из-за стола.
Раньше я бы сжалась. Я бы сглотнула слезы и начала оправдываться. Но сейчас во мне мгновенно вспыхнул тот самый огонь, который я нашла в себе в доме Беллингема.
— Убери от меня свои руки, — отчеканила я, с такой силой ударив его по запястью, что его ладонь отлетела.
Я встала во весь рост, глядя ему прямо в глаза.
Ямаль опешил. На секунду в его глазах вспыхнуло удивление, которое тут же сменилось бешеной яростью.
— Ты как со мной разговариваешь?! — взревел он, замахиваясь. — Совсем страх потеряла?!
Я даже не зажмурилась. Но удара не последовало.
Входная дверь кафе открылась снова — на этот раз без звука колокольчика, просто впустив внутрь ощутимую волну холода и давящего авторитета.
Из тени дверного проема выросла высокая, широкая фигура. Тёмный костюм, безупречная осанка, тяжелый, непоколебимый взгляд карих глаз.
Джуд.
Он появился так бесшумно и вовремя, будто всё это время стоял за углом и просто ждал своего выхода.
Беллингем сделал несколько быстрых, размашистых шагов, сокращая расстояние, и просто перехватил занесенную руку Ямаля в воздухе. Сжал его запястье с такой силой, что Ламин скривился от боли, мгновенно потеряв всю свою спесь.
Джуд чуть наклонился к нему, нависая своей огромной тенью, и произнес низким, до ужаса спокойным голосом, от которого по спине пробежали мурашки:
— Я же предупреждал тебя, Ямаль. Второго шанса поднять на неё руку у тебя не будет.