Восстанови меня

Винсент

Сон не шёл.

Я лежал в кровати и смотрел в потолок, слушая, как дом дышит тишиной. За окном шумел дождь - мерный, глухой, почти успокаивающий. Но внутри меня всё было наоборот. Мысли крутились вокруг Вайолет, вокруг Совета, вокруг того, что случилось в больнице. Я не мог забыть её губы. Не мог забыть, как она жадно, отчаянно ответила на поцелуй жадно, словно тоже не могла сдержаться. И не мог выкинуть из головы её слова: «Это ничего не меняет».

Может быть, для неё и не меняет. Для меня изменило всё.

Я поднялся, натянул чёрную футболку и босиком вышел в коридор. Дом был погружён в темноту. Только где-то внизу горел слабый свет. Я спустился на кухню, рассчитывая просто набрать воды, но замер на пороге.

Вайолет сидела за столом, обхватив ладонями чашку с чаем. Свет она не включала - только тусклый свет уличного фонаря проникал сквозь стекло и падал на её лицо. Она выглядела хрупкой и одновременно жёсткой. Я стоял несколько секунд, просто глядя на неё, прежде чем девушка вздрогнула, почувствовав моё присутствие.

— Сон на идет? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Как видишь. — ответила она, не поднимая глаз.

Я налил себе воды и сел напротив. Между нами повисла тишина. Не враждебная. Просто тяжёлая. Мы сидели так несколько минут, слушая дождь и собственное дыхание.

— Я часто думал об этом доме. — негромко произнёс я. — О том, каким он был, когда ты здесь жила. И каким стал после.

— И каким он стал? — тихо спросила она.

— Пустым. Тихим. Слишком тихим. Иногда мне казалось, что стены сами помнят тебя. И молчат об этом специально.

Вайолет подняла глаза. В этом взгляде было слишком много всего сразу - печаль, усталость, осторожность и что-то ещё, что она прятала слишком глубоко. Она не хотела доставать это чувство. Но я не сдамся. Добьюсь. Верну. Вырежу всех, кто встанет у нас на пути. Буду бороться за неё до последнего вздоха. Окутаю с головой своей любовью. Сожгу весь мир дотла если с моего маленького ангела упадет хоть один волосок.

— Я не знаю, как нам жить дальше. — призналась она. — Я не знаю, как снова тебе доверять.

— Я не прошу доверия. — ответил я. — Я прошу только шанса.

— Шанса для чего?

— Доказать, что я больше никогда не сделаю тебе больно. Что я научился. Что я готов платить за каждую ошибку, которую совершил.

Блондинка долго смотрела на меня, потом опустила взгляд в чашку.

— Ты уже делал мне больно, Винсент. Очень сильно. И я до сих пор ношу это внутри.

— Я знаю. И я ненавижу себя за это каждый чёртов день.

— Не надо. — резко выпалила девушка. — Не надо этих разговоров сейчас. Мне просто нужно время.

Я кивнул. Спорить было бессмысленно. Я уже поднялся, собираясь уйти, когда она вдруг произнесла почти шёпотом:

— Посиди со мной. Просто... посиди.

Я сел обратно. И мы сидели так, пока дождь за окном не начал стихать, превращаясь из яростного ливня в тихий, усталый шёпот. Никто из нас больше не произнёс ни слова. Но это молчание было совсем другим. Не тяжёлым. Не пустым. Оно было наполнено чем-то хрупким, почти прозрачным и одновременно опасным - тем, чего Вайолет всё ещё боялась назвать вслух.

Я же знал.

Это была любовь.

Не светлая. Не чистая. Не та, о которой пишут в книгах. Наша любовь была тёмной, рваной, израненной. Она была притяжением двух сломанных душ, которые, несмотря ни на что, продолжали искать друг друга в темноте. Мы были нужны друг другу так же отчаянно, как лёгким нужен воздух. Без этого - невозможно дышать. Без этого - невозможно жить.

Утро выдалось серым и прохладным.

Я почти не спал, но чувствовал себя странно бодрым - как будто тело уже заранее готовилось к худшему. За завтраком собрались все кроме Димы - парень ещё спал. Кай с планшетом, Джованни с привычной ухмылкой, Рита с чашкой кофе и Вайолет, которая выглядела так, будто вообще не ложилась. Я заметил, как Джованни смотрит на Риту - слишком часто и пристально. А она делает вид, что не замечает, хотя щёки у неё слегка розовеют. Я едва сдержал усмешку.

Когда мы остались наедине, я спросил прямо:

— Что происходит между тобой и Ритой?

Он сделал максимально невинное лицо.

— А что?

— Не притворяйся. Я вижу, как ты на неё смотришь.

— Ну, смотрю. И что с того?

— Не сломай её. — сказал я серьёзно. — Она не из тех, кого можно просто поразвлечь.

Брат фыркнул.

— Я не ты, Винсент. У нас всё будет намного быстрее и проще, чем у вас с Вайолет.

— Посмотрим. — усмехнулся я.

— Вот именно. Посмотрим.

Мы оба рассмеялись - впервые за долгое время по-настоящему. Напряжение, висевшее в доме, немного отступило. Но ненадолго.

Дима ворвался в кабинет, когда мы обсуждали план.

— Я нашёл кое-что! — выпалил он, размахивая планшетом. — На катере был химический маркер. Я прогнал образцы, которые мы собрали в порту. Это вещество используют при производстве промышленной взрывчатки. Очень мощной. Не для мелких диверсий.

Вайолет мгновенно поднялась со стула.

— Значит, Совет готовится к крупной атаке.

— Похоже на то. — кивнул Дима.

— Мы должны остановить их до того, как станет слишком поздно. — произнесла она твёрдо.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Стекло взорвалось.

Первые выстрелы прозвучали почти одновременно с разных сторон. Пули влетели в окна кабинета с такой силой, что рамы треснули. Осколки полетели внутрь градом, звеня и вонзаясь в стены. Штукатурка посыпалась потоком. Я среагировал мгновенно - сбил Вайолет на пол, накрыв её собой. Мы упали за тяжёлый дубовый стол. Острый осколок резанул мне по плечу, но я даже не почувствовал боли.

— Все вниз! — рявкнул я.

Кай уже прижимался к стене, пистолет в руке. Джованни буквально прижал Риту к полу, закрывая собой. Дима нырнул под стол, прижимая планшет к груди, как самое ценное, что у него есть. Выстрелы не стихали. Автоматные очереди били по фасаду, окна лопались один за другим, стены дрожали. Пуля прошла в нескольких сантиметрах от моей головы и вонзилась в книжный шкаф. Ещё одна ударила в ножку стола.

А потом ударил взрыв. Глухой, тяжёлый, оглушающий БА-А-АХ.

Мир содрогнулся. Пол под нами ушёл вниз. В ушах мгновенно заложило, воздух выбило из лёгких. Нас накрыло волной пыли, осколков и горячего воздуха. Я прижал Вайолет к себе ещё сильнее, чувствуя, как её сердце колотится о мою грудь бешено и неровно. Над нами что-то рухнуло - кусок потолка или карниза. Пыль стояла плотной завесой.

Несколько секунд была только тишина.
Или мне так казалось из-за звона в ушах.
Я поднял голову. Вокруг всё было в серой, едкой пыли. Стены кабинета уцелели, но дальняя часть дома - восточное крыло, гостиная и часть коридора - превратилась в хаос. Окна были выбиты полностью. Двери сорвало с петель. По полу расползалась вода из повреждённых труб. В воздухе стоял запах гари, взрывчатки и мокрой штукатурки.

— Вайолет! — я схватил её за плечи, вглядываясь в лицо сквозь пыль. — Ты в порядке?!

— Да... — девушка закашлялась, отмахиваясь рукой. — Да, я в порядке.

— У тебя кровь.

— Это царапина. От стекла.

Я провёл пальцами по её щеке - тонкая струйка крови стекала от виска к скуле. Но глаза были ясными, злыми и абсолютно живыми. Она действительно была в порядке.

— Джованни!

— Жив! — отозвался он хрипло, помогая Рите подняться. — Рит, ты как?

— Нормально. — ответила она, отряхиваясь. Голос был твёрдым, хотя лицо побелело. — Только уши заложило.

— Кай?

— Здесь. — послышалось из-под обломков. Кай вылез из-за опрокинутого кресла. На лбу у него была глубокая царапина, кровь стекала по брови. — Царапина. Ничего серьёзного.

— Дима?

— Я жив! — он выполз из-под стола, прижимая к груди планшет. — Но у меня сейчас сердце через рот выпрыгнет. И планшет, кажется, тоже выжил. Чудо.

Мы медленно выбрались из кабинета, пробираясь через завалы. Дым и пыль щипали глаза, оседали на языке, хрустели на зубах. Звон в ушах не проходил. Я держал Вайолет за руку и не отпускал ни на секунду. Она сжимала мои пальцы в ответ - так крепко, что я понял: она напугана не меньше меня. Но ни за что не покажет этого.

На улице нас встретила холодная, влажная ночь. Дождь уже прекратился, но воздух был тяжёлым и пропитанным запахом взрыва. Восточное крыло особняка зияло огромной чёрной дырой. Стены были вывернуты наружу, как бумажные. Деревья в саду лежали вырванными с корнем. Асфальт подъездной дороги был усыпан осколками стекла, кусками камня и обгоревшими обломками. Вдалеке, на повороте, я увидел, как исчезают красные хвостовые огни нескольких машин.
Они уезжали.

— Ублюдки. — прошептал Джованни, сжимая кулаки до побеления костяшек.

Рита стояла рядом с ним, тяжело дыша. Её лицо было бледным, но глаза горели холодной яростью. Она смотрела туда же, куда и он. Вайолет медленно оглядела разрушения, потом повернулась ко мне. В её взгляде не было страха - только твёрдая, почти жёсткая решимость.

— Теперь вы переезжаете к нам. — сказала она. — В Питер. К «Суду». Здесь оставаться небезопасно. Они знают, где вы живёте. Будем бить с нашей территории.

Я кивнул.

— Хорошо. Едем к вам.

В этот момент у Вайолет завибрировал телефон. Она достала его, взглянула на экран - и замерла. На неизвестный номер пришло короткое сообщение:
«Вы не знаете, с кем играете.»

Она несколько секунд смотрела на экран, потом медленно подняла глаза на меня. В них вспыхнула чистая, опасная злость

— Значит, они следят. — тихо произнесла блондинка. — И издеваются.

Я подошёл ближе и посмотрел на сообщение поверх её плеча.

— Пусть издеваются. — ответил я. — Скоро они поймут, с кем на самом деле связались.

Вайолет сжала телефон в руке так сильно, что побелели костяшки.

— Теперь это война. — сказала она. — Настоящая.

И я понял: она права. Война только началась. Но теперь мы были в ней вместе.