А в глазах влюблённые сердечки

Длинные пальцы медленно, с наслаждением вплетаются в длинную шелковистую шерсть, а на губах вырисовывается расслабленная улыбка. Из большой пузатой чашки с забавной мордочкой пёсика на боку делается короткий глоток ароматного травяного чая с мандарином. По слегка промёрзшему телу разливается тепло, согревая его, отчего парень от наслаждения поджимает пальцы на ногах. На экране ноутбука, стоящего на маленьком столике у дивана, идёт уже четвёртая серия подряд полюбившейся дорамы.

В последнее время этот романтик пристрастился к историческим дорамам, хотя и раньше был падок на них, окунаясь в прошлое своей страны, попадая в Чосон, что нравится ему своим величием и почитанием традиций. А ещё — такой искренней любовью, прошедшей сквозь множество трудностей. Тэхён ёрзает, усаживаясь поудобнее, отчего спящий на его коленях Ёнтан сонно приподнимает мордочку, широко зевает и трясёт головой. Не умиляться этой картине Ким просто не в состоянии, поэтому сгребает пёсика в несильные объятия, утыкается носом ему в загривок и расслабленно прикрывает глаза.

За окном кружит метель, застилая всё вокруг своим белым одеялом. Ветер бросает горсти снега прямо в окно. В гостиной горит лишь неяркий ночник у дивана да светится экран ноутбука, на котором новичок-историк Гу Хэ Рён приходит в Ноксандон к принцу Давону, чтобы записать в летопись его новый день, ну и побыть с возлюбленным, конечно же. Тэхён рад за эту парочку и думает, что вновь уснувший рядом с его поджатыми под себя ногами Тани тоже рад за этих двоих.

На пол возле дивана отправляется третья пустая чашка из-под любимого чая, а Ким сладко потягивается, разминая затёкшие за несколько часов просмотра дорамы мышцы. Вроде бы он уже на десятой или двенадцатой серии — точно не помнит. Его веки с каждой серией становятся всё тяжелее, а зевает парень всё чаще. Настенные часы в виде смешного енота показывают начало первого ночи. Тэхён вздыхает тоскливо и укрывает плечи махровым синим пледом, кутаясь в него, словно в кокон, создавая себе иллюзию тепла. Уже поздно, но он всё равно дождётся свою любовь. Сегодня суббота, и кафе, в котором Чонгук подрабатывает бариста, закрывается в одиннадцать вечера, а значит, старший уже должен скоро прийти. Парень обязательно его дождётся.

Вот только спустя ещё двадцать минут он уже тихо посапывает, сложив руки на подлокотнике дивана. Поэтому и не слышит, как ещё через десять минут входная дверь тихо открывается и в квартиру осторожно входит вымотавшийся после тринадцатичасовой смены Чонгук. Шатен быстро стаскивает с ног влажные от снега кроссовки и снимает с ноющих плеч чёрное пальто. С шапки на паркет сыплется не успевший растаять снег, в который тут же вступает лапками выбежавший навстречу своему второму хозяину Ёнтан.

На лице Чонгука проступает слабая улыбка, и он тут же подхватывает ёрзающего пёсика на руки, прижимая его мордочку к своей холодной шее. А ведь Тэхён ещё утром предупреждал старшего, чтобы тот взял с собой шарф, потому что вечером обещали снегопад. Утром Чонгук слегка опаздывал, потому и не прислушался к словам своей пары. Но всю дорогу от работы до дома, который находился всего в паре кварталов, он вспоминал Тэхёна каждую секунду, вздрагивая всем телом от пронизывающего колючего ветра, забрасывавшего снег за воротник пальто.

Всё ещё держа на руках вновь засыпающего Тани, Чон осторожно проходит в гостиную, из которой льётся приглушённый свет от настольной лампы и забытого после давно закончившейся серии ноутбука. На спящего Тэхёна Чонгук готов смотреть целую вечность. В такие моменты его парень выглядит особенно уязвимым, робким, беззащитным. Его хочется сгрести в охапку, спрятать в своих объятиях от всего мира и самому любоваться его заспанным выражением лица, затуманенными антрацитовыми глазами, самой красивой на свете радостной улыбкой и принимать его тепло в ответных объятиях.

Ёнтан опускается на край дивана, а Гук становится перед ним на колени. Кончиками пальцев он будто несмело касается виска, осторожно заправляет за ухо немного выцветшие серебристые пряди волос. Ведёт рукой ниже, очерчивает скулу, подбородок, прикасается к горячим губам подушечкой большого пальца. Тэхён спит крепко, так сладко. Чонгук по-доброму усмехается и оставляет на губах своей любви лёгкий, словно прикосновение крыльев бабочки, поцелуй. Тэхён во сне неосознанно жмётся к груди любимого ближе, а Чон оставляет ещё один поцелуй на его лбу. Они быстро добираются до спальни, где Чонгук кладёт свою драгоценную ношу на уже расстеленную, но холодную постель. Тэхён сворачивается калачиком, лишившись родного тепла, а Чонгук старается как можно быстрее переодеться в домашнюю одежду, снимая с себя промокшие светлые джинсы и кремовый вязаный свитер.

Большое пуховое одеяло укрывает двоих, пряча их в маленький мирок, принадлежащий только им. Чонгук обнимает льнущего к его груди Тэхёна за талию, который ещё и ногу перекинул через его ноги, сжимая пальцами пижаму-рубашку с розовыми кроликами. На самом Тэхёне такая же, только с красными сердечками. В лунном свете, льющемся из незашторенного окна, его Тэхён выглядит ещё более волшебным. На его пухлых губах остаётся ещё парочка ласковых поцелуев, разливающих по хрупкому телу родное тепло. Чонгук прикрывает глаза и тоже проваливается в царство Морфея, держа в своих руках самое ценное в своей жизни. Где-то в ногах посапывает прибежавший за своими хозяевами Ёнтан.

А утром проснувшегося Тэхёна будет ждать огромная кружка с пёсиком на боку, наполненная доверху его любимым какао, а нюх будет щекотать аромат любимого шоколадного десерта из кафе, где работает его парень. Сам же этот парень ещё долго и настойчиво будет извиняться за то, что пришёл так поздно, задержавшись на ежемесячном собрании в кафе. А Тэхён будет с охотой и великим удовольствием принимать его извинения, которые вскоре расцветут алыми бутонами на его груди и плечах. А в глазах их будут гореть ярче звёзд влюблённые сердечки.