А в глазах влюблённые сердечки

Прохладный ветер дует прямо в лицо, задувает под распахнутую джинсовку на белом меху, заставляя ёжиться. Ловкие пальцы тут же застёгивают её, отчего становится теплее. Белые «Найки» неторопливо вышагивают по тротуару, покрытому пожелтевшей листвой. Ноги за целый день очень устали, но парень даже не думает спешить. Наоборот, он останавливается и достаёт из кармана джинсовки клубок запутанных белых наушников.

На улице и впрямь прохладно, и пальцы успевают изрядно замёрзнуть, пока распутывают упрямые провода, а после быстро подключают их к телефону и вставляют капельки в уши. Разблокировав гаджет, юноша нажимает на иконку с музыкой и выбирает свой любимый плейлист, пролистывая его почти до конца, и в итоге останавливает свой выбор на одной песне. Ставит её на повтор, сразу увеличивает громкость до максимума и спешит спрятать продрогшие руки в карманы.

«Мне казалось, что всё хорошо.

Падать и взлетать было легко.

Пока не осознал, что мы так устали, и уже давно.

Мне надоели качели уже,

Я понял это в какой-то момент.

Мы раскачаем их снова сильней.

Послушай, хватит, устали уже.

Ответь мне, должен ли винить я

Наши ссоры?

В какой момент я отстранился,

Стал далёким?

Уже в начале самыми разными были,

Зачем же отношения мы так хранили?

Скажи мне, разве это всё любовь?

И если так, то, может, повторять не стоит?

Оба так устали, в игре застряли,

И в руках одни и те же карты,

Мы их проиграли.

Пора закончить с этим,

Качели должен я остановить.

Давай покончим с этим,

И кто-то должен их остановить.»

Приятный, мурлыкающий голос известного рэпера льётся в уши волшебной песней, а на губах невольно появляется улыбка. Уже довольно поздний вечер, начало девятого, в окнах домов по обе стороны дороги давно горит свет. Люди лениво передвигаются по своим квартирам, уставшие после тяжёлого дня, готовятся ко сну. А парень залипает на этот свет, на жёлтоватое сияние уличных фонарей, на яркие огни часто проезжающих машин. Темно, на чернеющем небе ярко зажигаются звёзды, которых почти не видно из-за огней вечернего города, а за наплывшими тучами еле виднеется луна.

Тэхёну хорошо. У него спокойно на душе, даже как-то радостно. Может, из-за того, что закончился ещё один сложный учебный день, а впереди целых два выходных? Возможно. Или из-за того, что скоро он увидит свою семью, которую не видел весь день, и проведёт с ней все выходные? Возможно, именно из-за этого. Но причина не так уж важна. Киму просто хорошо, у него прекрасное настроение, так и хочется идти вприпрыжку или вообще взлететь в это чернеющее звёздное небо. Но взлететь он не может, как бы ни хотелось, поэтому не сдерживает себя, подпрыгивает на ходу, а после просто останавливается, прикрывает глаза, раскинув руки в стороны, поднимает голову вверх и широко улыбается. Ему так хорошо.

Прохожие странно на него смотрят, оборачиваются, возможно, думают, что он не в себе, считают странным. Ведь они все такие обычные, скучные и занудные, привыкшие делать всё по старым шаблонам. А Тэхён так не хочет. Он хочет жить по-своему, так, как ему нравится. Он распахивает глаза, опускает руки и вновь продолжает идти, поправив лямку рюкзака за спиной. В кармане вибрирует телефон, и песня в наушниках на пару секунд заглушается, оповещая о новом сообщении...

«Мы соскучились по тебе»

...высвечивается на экране, вызывая ещё более широкую улыбку на засиявшем от радости лице.

Тэхён не печатает ответ, не тратит на это драгоценное время. Он быстро прячет телефон в карман и срывается с места. Бежит со всех ног, обходя нерасторопных прохожих, улыбается всё ярче, едва не смеётся в голос от переполняющего вихря эмоций, что клубком собрался в груди и согревает продрогшее тело своим теплом. Так хорошо. Так легко.

Один квартал, пара поворотов и прямая тропинка к высокому дому. Из первого подъезда выходит аджосси, живущий этажом ниже, и Тэхён проносится мимо него, перелетает через несколько ступенек, взлетает аж на шестой этаж. Ноги ноют от нагрузки, дышать тяжело из-за холодного ветра, но Тэ улыбается, роется в рюкзаке в поисках ключей, а после подрагивающими пальцами отпирает дверь, которая тут же захлопывается за его спиной. Рюкзак летит куда-то в сторону, а сам парень падает на колени и подхватывает на руки тявкающее любимое чудо, целует того в пушистую мордочку, гладит по спинке, смеётся в голос из-за шершавого языка на своей щеке. Ёнтан возится у него на руках, не перестаёт громко лаять и цепляет лапками провод от наушников, из-за чего те выпадают из ушей.

— Что сделало тебя таким счастливым? Ты сияешь, словно новогодняя ёлка, — хриплый родной смех окутывает всё тело, словно тёплый плед.

Щенок сам спрыгивает с рук, виляя хвостиком, и убегает на кухню, а Тэхён тут же вскакивает на ноги и влетает в своего парня, который с улыбкой раскинул руки в стороны. Тэхён обнимает Чонгука за шею, утыкается холодным носом тому в ямочку между ключиц и умиротворённо прикрывает глаза, ощущая горячие ладони на своей спине. Тэхён счастлив, вслушиваясь в чужое учащённое сердцебиение, ощущая жар родного тела, чувствуя крепкие объятия и ласковый поцелуй в макушку. Глаза резко распахиваются, а Тэхён приподнимается на носках, обнимая своего парня за шею крепче. Поцелуй выходит пылким, жарким, нежным, смешанным с двумя улыбками и со вкусом горячего шоколада.

— Я тоже хочу, – шепчет сбивчиво в припухшие губы и трётся носиком о кончик чонгукового.

— Тогда иди переодевайся, а я пока приготовлю тебе его, – так же шепчет Чон, боясь нарушить этот момент, и, напротив, прижимает свою любовь к себе за бёдра.

— Потом, – шумно выдыхает Тэхён и вновь тянется к чужим губам, целует глубоко, проникает в рот языком и невольно стонет, сталкиваясь им с чонгуковым.

Чонгук поднимает Тэхёна на руки, словно пушинку, тут же чувствуя, как чужие стройные ноги обвивают его талию, и несёт свою любовь в комнату. Они не прекращают целоваться, деля один воздух на двоих, прижимаются друг к другу плотнее, целуются всё жарче.

Осторожно уложив своего парня на постель, Чонгук нависает сверху, нежно целует любимую родинку на кончике носа, ладонью оглаживает покрасневшую щёку и вновь целует алые податливые губы, попутно стягивая с Тэхёна джинсовку. Тэхён прогибается в спине, стонет от удовольствия, когда большие горячие ладони забираются под его белый свитер, оглаживают мягкий живот, поднимаются выше, нарочно проходясь пальцами по затвердевшим соскам, и вновь возвращаются к талии.

По спальне разносится глухой стук упавших на пол кроссовок и шелест снимаемой одежды с двух разгорячённых тел. Губы Чонгука припадают к тяжело вздымающейся груди, ласково целуют нежную кожу, а после настойчиво оставляют алые отметины на изящной шее, вырывая приглушённые стоны из распахнутых губ Тэхёна, который тянет своего парня вверх за предплечья и целует, словно котёнок, лижет чужие губы, покусывает нижнюю и при этом пытается стянуть со старшего домашние штаны. Чонгук негромко смеётся и отстраняется, чмокнув его в пухлые губы. Сам снимает свои штаны, под которыми, предсказуемо, ничего не оказывается, и принимается за чужие, спускаясь дорожкой из мокрых поцелуев от груди к самой их кромке.

Тэхён выдыхает с облегчением, оказываясь полностью обнажённым под своим парнем, льнёт к нему всем телом, обнимая за шею, вновь целует и трётся возбуждением о чужой пресс, сладко постанывая в несдержанный поцелуй. Чонгук целует жарко, сжимает в ладонях упругие ягодицы и раз за разом проводит между ними своим возбуждением, вырывая из Тэхёна сладкие стоны, что тонут в поцелуе.

Чонгук отрывается от разгорячённого Тэхёна всего на миг, чтобы достать из тумбочки тюбик с вишнёвой смазкой и выдавить её себе на пальцы. Та ощущается прохладой на горячей коже, заставляя Чонгука громко выдохнуть, а Тэхёна — протяжно простонать, когда смазанные пальцы оказываются в нём один за другим. Долго подготавливать Тэхёна Чонгук не видит необходимости, ведь прошлой ночью он уже уделил этому достаточно времени. Сейчас же он заставляет того протяжно простонать ему в шею, когда медленно, одним плавным движением, заполняет собой выгнувшегося Тэхёна. Даёт им секунду передышки и начинает двигаться, ловя губами любимые губы. Тэхён громко стонет, не сдерживаясь, подаётся навстречу движениям и всё пытается поспеть за поцелуем, поджимая пальцы на ногах от удовольствия. Чонгук оглаживает ладонями любимое тело, на котором вслепую может найти все родинки, все маленькие шрамики, но не может найти ни одного изъяна. Потому что их у Тэхёна нет. Потому что Тэхён — само совершенство.

Чонгук движется всё быстрее, всё резче и всё чаще заставляет Тэхёна задыхаться от удовольствия, царапать его спину короткими ногтями и искать его губы для бесконечной череды поцелуев. Тэхён обожает поцелуи. А ещё он любит, когда удовольствие накрывает его настолько сильно, что он долго приходит в себя, ловя перед глазами цветные звёзды и пытаясь привести дыхание в норму. И вот Тэхён выгибается почти до хруста позвонков, хрипло стонет и крепче прижимается к Чонгуку.

Чонгук валится на тяжело дышащего Тэхёна всем телом, нежно обнимает его и лениво целует в алые губы, оглаживая худые бёдра с отметинами от собственных пальцев. Тэхён обнимает любимого за шею, блаженно прикрывает глаза и чувствует, как его переполняет счастье, как оно согревает его, как его согревают объятия Чонгука. Ведь Чонгук и есть его счастье.

Тэхён счастливо улыбается, попивая горячий шоколад и сидя на диване, понимая, что ему больше ничего и не нужно. Сзади его нежно обнимает Чонгук, устроив подбородок у него на плече, неторопливо рассказывает, как прошёл его день, спрашивает о дне Тэхёна и ласково целует его в шею и щёку. На коленях Тэ мирно посапывает Ёнтан, смешно дёргая во сне ушками. Это его семья. Это его счастье. В глазах у Тэхёна влюблённые сердечки. В глазах у повернувшего его к себе лицом и сладко целующего Чонгука — точно такие же влюблённые сердечки.