Эхо её имени

Да, я поступил как полное дерьмо, когда перехватил её у офиса. Похищение средь белого дня — не самый лучший способ произвести впечатление на девчонку, но я слишком сильно хотел, чтобы она пошла со мной на этот ужин.

Внутри сидел глухой, непривычный страх, что на обычное приглашение она просто ответит отказом, перешагнет через мою гордость и уедет к себе. Мой мозг, заточенный под силовые решения, не придумал ничего лучше, чем банально её украсть.

Но сейчас, глядя на неё через стол, я понимал, что ни о чем не жалею. Мне чертовски нравилась атмосфера, установившаяся между нами. Мы сидели в самом уединенном углу ресторана, и как бы Рейн ни старалась напустить на себя холодный, безразличный вид, её выдавали детали. Я видел, как то и дело вспыхивали густым румянцем её щеки.

Самым невыносимым во всем этом было то, как реагировало мое тело. С каждым разом, когда уголки её губ подрагивали в едва заметной улыбке, внизу живота всё туже завязывался горячий узел. Да, мне хотелось утащить её в постель, причем с каждой секундой всё сильнее. Но я бы никогда не сделал этого против её воли. Насилие — удел слабых ублюдков, а мне до безумия нравилась её компания. Мне хотелось растянуть это время, наблюдать за ней, изучать. Я подмечал каждую мелочь: как она то и дело закидывала правую ногу на ногу, как её изящный каблук нетерпеливо постукивал по полу в такт джазу, как она упрямо отворачивалась к темному панорамному окну, лишь бы не пересекаться со мной взглядами. И то, как она смешно закусывала нижнюю губу, пытаясь спрятать невольную улыбку.

— Что делаешь завтра вечером? — спросил я, слегка подавшись вперед.

— Завтра у меня свидание, — Рейн наконец повернула голову, вздернув подбородок. — И послезавтра тоже свидание. А потом я буду очень занята, мне нужно подготовить и сдать огромный квартальный отчет.

— Без проблем, — я понимающе усмехнулся, глядя на неё в упор. — Значит, я украду тебя снова. И завтра, и послезавтра. И сразу после твоих отчетов.

— Нет, так не пойдет, — она слабо покачала головой, но в глазах проскочили искры. — В таком графике у меня совершенно не останется времени на личную жизнь.

— Ну, тогда мы просто совместим приятное с полезным. Сделаем так, чтобы личная жизнь подстраивалась под твое удобство.

Я открыто улыбнулся, наблюдая, как её щеки снова заливает краска. Она была невероятно, до умопомрачения прекрасной в этом своем смущении.

— Уже поздно. И, кажется, я пьяна... — тихо произнесла Рейн, отодвигая пустой бокал. — Поэтому я бы очень хотела поехать домой.

Она выпила совсем немного, но я заметил, как её речь стала чуть мягче, а слова едва заметно наплывали друг на друга. Впрочем, едва ли это бросалось в глаза кому-то еще — её чистая, гипнотизирующая красота сейчас слишком сильно затуманивала мой собственный разум, лишая возможности мыслить здраво.

— Конечно. Я отвезу тебя, — я поднялся со своего места. — Только продиктуй адрес.

— М-м... — неопределенно промычала она, опустив голову и принимаясь увлеченно копаться в своей сумочке.

Через секунду её тонкие пальцы извлекли пластиковую банковскую карту. Я чуть не рассмеялся. Серьезно? Эта девчонка действительно думает, что я позволю ей достать кошелек и оплатить счет в моем присутствии?

— Он уже оплачен, — я мягко перехватил её запястье, заставляя спрятать карту обратно. — Поехали домой.

— Ладно, — выдохнула она, сдаваясь.

Мы вышли. Ночной зимний воздух Чикаго за порогом ресторана мгновенно пробил до костей, и я, не спрашивая разрешения, накинул на её хрупкие плечи свою тяжелую кожаную куртку. Она оказалась ей велика, Рейн буквально утонула в ней, но хотя бы перестала вздрагивать от холода.

Стоило нам сесть в салон внедорожника и закрыть двери, отсекая уличный шум, как она повернулась ко мне.

— Спасибо за вечер, Майк. Но я очень прошу: больше никогда меня не кради. Мне как-то совсем не улыбается умереть от приступа паники.

— Как скажешь, ангел, — тихо ответил я, заводя мотор.

Рейн смотрела на меня, не отрывая взгляда своих огромных голубых глаз. И, черт возьми, в этот момент я захотел её до полной, абсолютной невозможности. Напряжение в замкнутом пространстве машины стало осязаемым, густым. Она продолжала разглядывать мое лицо, а потом её взгляд медленно, порывисто опустился на мои губы. Это был прямой призыв.

Я больше не мог и не собирался терпеть. Перехватив инициативу, я резко притянул её к себе за затылок и накрыл её рот своими губами.
Каково же было мое удивление, когда Рейн не только не оттолкнула меня, но и ответила на поцелуй. Причем ответила с такой неожиданной, дикой страстью, словно мы соревновались в том, кто из нас быстрее заберет у другого весь воздух. Это был глубокий, влажный, сводящий с ума поцелуй. Но я вовремя включил остатки самообладания. Я заставил себя отстраниться всего на пару сантиметров и уткнулся своим лбом в её лоб, тяжело и прерывисто дыша.

— Ты сейчас немного выпила, Рейн... — прохрипел я, глядя в её затуманенные глаза. — Завтра утром можешь пожалеть.

— Я выпила всего два бокала вина, Майк. Я совсем не пьяна, прекрасно соображаю и знаю, что делаю, — её дыхание обжигало мою кожу. Она на секунду отвела взгляд, словно борясь с собой. — Я всё еще искренне надеюсь, что после этой ночи мы с тобой больше никогда не увидимся... но поехали ко мне.

В глубине души я понимал, что совершаю огромную, возможно, самую большую ошибку в своей жизни. Селин наверняка прямо сейчас ждет меня возле моего дома или планирует приехать без предупреждения. Но мне было абсолютно плевать. Я чертовски сильно хотел эту упрямую блондинку. Пусть это будет всего одна-единственная ночь, пусть мы больше никогда не вернемся к этой безумной игре, но я был уверен на все сто: мне понравится эта ночь. И ей тоже.

Она коротко продиктовала название улицы и номер дома. Я, не теряя ни секунды, рванул с места. По дороге Рейн вела себя на удивление спокойно — она абсолютно расслабленно откинулась на кожаное сиденье, временами переводя взгляд то на меня, то на пролетающие мимо огни ночного города. До её дома оставалось всего двенадцать минут пути. И слава богу, что её квартира была так близко, потому что еще дольше просто сидеть за рулем и смотреть на неё я бы физически не смог. Эта девушка определенно заслуживала гораздо большего, чем тесное пассажирское кресло автомобиля.

Когда я припарковался у её подъезда, машина погрузилась в тишину. Рейн не двигалась. Я посмотрел на темные окна её дома, потом на неё, закутанную в мою куртку. В голове сошлись клином здравый смысл, образ Селин и понимание того, как быстро всё завертелось. На секунду мне показалось, что я переступаю черту.

— Мне всё равно кажется это плохой идеей, Рейн... — тихо произнес я, убирая руки с руля. — Давай я тебя просто провожу до подъезда и поеду.

Рейн замерла. Она медленно повернула ко мне голову, и в полумраке салона я увидел, как её губы искривились в издевательской, дерзкой усмешке. В её глазах вспыхнул такой чистый, неразбавленный вызов, какого я от неё точно не ожидал.

— Эй, ты что, резко забоялся? — она подалась вперед, опаляя меня своим дыханием. — Сам же ещё в ресторане говорил, как хочешь уложить меня в постель и заставить расставить ноги. А теперь, когда я сама даю тебе эту возможность, ты включаешь заднюю? Ну нет, ковбой, так игра становится совсем неинтересной.

Её слова ударили прямо по моему мужскому самолюбию, мгновенно выжигая любые остатки сомнений. Ах вот ты как заговорила, ангел?
Я резко притянул её к себе и впился в её губы жестким, коротким поцелуем, просто чтобы прервать этот поток дерзости. Она была права — я безумно хотел её, и глупое благородство сейчас выглядело просто смешно. Рейн шумно выдохнула мне в губы, а затем отстранилась и первая уверенно перехватила мою ладонь своими тонкими пальцами, увлекая за собой вон из машины.

Её квартира находилась на втором этаже. Она слегка дрожащей рукой вставила ключ в замочную скважину, провернула его дважды, и дверь с легким щелчком открылась. Внутри нас встретила просторная, но очень маленькая квартирка. Она была, наверное, раза в полтора меньше моей, но здесь буквально всё дышало невероятным, домашним уютом. Но самым поразительным в этой прихожей был чистокровный белоснежный пушистый комок, преданно замерший у самого порога.

— Это еще кто? — тихо спросил я, разглядывая животное.

— Это он. Персик, — Рейн слабо улыбнулась, проходя внутрь.

Я потянулся рукой, намереваясь потрепать кота за ухом, но Рейн резко перехватила, останавливая жест на полпути. Она посмотрела на меня серьезно, без тени прежней улыбки.

— Не надо, Майк. Ты просто ошибка на одну ночь. Я не хочу, чтобы мой кот запоминал твой запах.

Она тут же потянулась вверх и поцеловала меня, лишая возможности поспорить. Да я и не собирался. Я просто крепче прижал её к себе, почти до боли, полностью вдыхая её чистый, дурманящий аромат. Она была такой нежной. Этот сладковатый запах ванили и морозного воздуха буквально пожирал меня изнутри, лишая остатков контроля.

Я потянул край её свободного серого свитера вверх, помогая скинуть его на пол. Под ним оказалось изысканное кружевное белье, которое плотно обтягивало её красивую, идеальную грудь, тяжело вздымавшуюся при каждом моем прикосновении. Не разрывая поцелуя, Рейн пятилась назад, увлекая меня за собой всё глубже в квартиру, пока мы не повалились на её кровать в спальне.

Я точно знал, что завтра утром мы оба пожалеем об этом шаге. Но остановиться было выше моих сил. Кровь бешено пульсировала в висках, отдаваясь тяжелым стуком в паху при каждом её выдохе, каждом судорожном движении навстречу. Рейн принялась нетерпеливо стягивать с меня кофту, её пальцы запутались в ремне моих джинсов. Я единым движением опрокинул её на лопатки, оказываясь сверху, и замер на секунду, вглядываясь в её лицо. В её голубых глазах сейчас горела такая первобытная, чистая страсть, что у меня перехватило дыхание. Я безумно хотел насладиться каждой секундой с ней.

Избавившись от последних элементов одежды, я на автомате дотянулся до кармана, достал презерватив и через секунду плавно вошел в неё.

Прекрасный, тихий стон Рейн мгновенно накрыл комнату, ударяя по моим барабанным перепонкам. Черт... Это было, пожалуй, самое прекрасное и чистое, что мне доводилось слышать в своей жизни. Такой нежный, сорвавшийся с губ звук.

— Я всегда... так хотел услышать, как стонут ангелы, — прохрипел я ей в шею, ускоряя темп.

С каждым новым толчком, с каждым её прерывистым вздохом я чувствовал, что теряю рассудок всё сильнее. Мне казалось, что я готов кончить от одних только этих звуков, которые она издавала, утыкаясь носом в мое плечо. В какой-то момент мы резко перевернулись, и Рейн оказалась сверху. Я замер под ней, во все глаза разглядывая её безупречную фигуру, напоминающую идеальные песочные часы, и эту трогательную, хрупкую внешность, которая так контрастировала с её нынешней смелостью.

Я просто хотел навсегда запечатлеть эту картину в своей памяти.