НЕ ЧУЖИЕ||OG BUDA

                                     Arinnkiss

горячая вода смыла всю накопившуюся за эти дни усталость, пыль от коробок и нервное напряжение, но легче почему-то не стало. я выключаю душ, заворачиваю мокрые волосы в махровое полотенце и накидываю на влажное тело любимый мягкий халат.

босиком выхожу из ванной в полумёртвую тишину ещё до конца не обжитой квартиры.

на улице уже совсем стемнело, и за стеклом спальни тихо, почти лениво кружатся крупные хлопья первого снега, оседая на подоконнике. в комнате пахнет свежим ремонтом, обойным клеем и пустотой.

я останавливаю шаг посреди комнаты. прямо напротив кровати, у самой стены, стоит большое зеркало в полный рост в узкой черной раме — хозяин квартиры оставил в наследство.

я замираю на секунду, глядя на свое отражение. потом медленно поднимаю руки, развязываю мягкий пояс на талии и одним плавным движением сбрасываю халат с плеч, оставаясь абсолютно головой в прохладном воздухе незнакомой комнаты.

кончики волос под полотенцем всё ещё неприятно холодят влажную шею. в комнате горит только одна настольная лампа на прикроватной тумбочке, отбрасывая мягкий, теплый свет, но его достаточно, чтобы я отчетливо видела своё отражение в полный рост в темном стекле зеркала.

я стою совершенно одна в этой пустой, чужой комнате, и отражение кажется чужим тоже. кожа после горячей воды горит, покрываясь мелкими мурашками от прохлады. я медленно поднимаю руки и слегка, почти невесомо провожу ладонями вниз по ключицам, плечам, по бокам, словно заново знакомясь с собственным телом.

потом останавливаюсь, скрещиваю руки на груди и аккуратно обхватываю себя ладонями, крепче сжимая пальцы. то ли пытаясь согреться, то ли стараясь унять предательскую дрожь, пробежавшую внутри от осознания полной, звенящей тишины вокруг.

я слегка прикусываю нижнюю губу, глядя на всю эту картину в зеркале. чёрт, а выглядит это ууух как интимно — сцена из какого-то дешёвого фильма про одиноких баб в пустых квартирах.

но долго красоваться перед самой собой не получается: прохладный воздух комнаты быстро напоминает, что отопление здесь работает совсем не так мощно, как в нашей старой квартире. кожу обсыпает крупными мурашками, по плечам пробегает неприятная дрожь.

я вздыхаю, разворачиваюсь к раскрытому чемодану на полу и выуживаю оттуда первую попавшуюся свободную футболку. и, конечно же, даже не думаю снимать полотенце с головы — пытаюсь пролезть в узкий воротник вместе с этим мокрым тюрбаном на макушке, рискуя оторвать себе уши или порвать ткань.

ну серьёзно, этот фокус с переодеванием через голову, не развязывая полотенце, кажется, на генном уровне заложен в крови у каждой девушки. классика, которую не победить.

я падаю на ещё не застеленный матрас, подтягиваю к себе телефон и тупо начинаю листать ленту новостей, выцепляя взглядом всякую бессмысленную херню, лишь бы забить голову.

ева тем временем сворачивается калачиком в своей мягкой лежанке, которую я успела поставить в углу комнаты, и уже сладко посапывает, совершенно не париясь ни по поводу переезда, ни по поводу нашего гениального соседа через дорогу. в квартире стоит абсолютная тишина, нарушаемая только тихим светящимся свечением экрана в темноте.

тишину комнаты нарушает резкий, короткий вибрирующий звук — телефон на матрасе вздрагивает, экран вспыхивает входящим уведомлением. я лениво лениво кошусь на дисплей, ожидая увидеть какую-нибудь рассылку от доставки, но там короткое сообщение от гриши:

— это было красиво.

я замираю с открытым ртом, моргаю раз, второй, чувствуя, как к щекам приливает горячая волна. в смысле — красиво? я же была одна! абсолютно одна в этой глухой, пустой квартире.

быстро печатаю в ответ, чувствуя, как внутри всё начинает сжиматься от нехорошего предчувствия:

— что?

ответ прилетает мгновенно, словно он сидел с телефоном наготове:

— любование перед зеркалом)

меня будто ледяной водой обливают. я резко подрываюсь с матраса, вскакиваю на кровать ногами прямо в футболке и полотенце на голове, лихорадочно оглядывая каждый угол комнаты. взгляд шарит по потолку, по углам, по плинтусам. он вообще идиот?! здесь что, скрытые камеры?!

в этот же момент телефон в руке начинает надрываться входящим вызовом — звонит он.
я сбрасываю все мысли о приличиях, ярость затапливает с головой быстрее, чем паника. с психу жму на зеленую кнопку, подношу динамик к уху и срыбаюсь на крик, вкладывая в голос всё накопившееся негодование:

— ты что, придурок?! камеру здесь поставил, больной ублюдок?! совсем с ума сошел, следить за мной вздумал?! я сейчас полицию вызову, и тебе мало не покажется!

в трубке раздается его спокойный, насмешливый голос, который бесит сейчас сильнее всего на свете:

— угомонись скакать по кровати, параноик хренов. в окно посмотри, актриса.

я замираю на кровати, сжав телефон в руке, и медленно перевожу взгляд на темное стекло окна, которое выходит во двор.

напротив, в точно таком же проеме чужой спальни, горит тусклый свет. и прямо там, у самого подоконника, стоит гриша — в одних домашних штанах, без футболки, с телефоном у уха. он смотрит прямо на меня и едва заметно ухмыляется, даже сквозь двойное стекло видно это наглое выражение лица.

я чувствую, как лицо заливает краска ярости и смущения одновременно. прижимаю трубку к уху и шиплю в динамик, срываясь на злобный шепот:

— ты... ты извращенец хренов! подглядывать за девушкой, да ещё и за бывшей — это вообще ниже плинтуса! у тебя совесть есть?!

гриша в окне лениво переступает с ноге на ногу, прислоняется плечом к раме и отвечает с абсолютно невозмутимым, издевательским спокойствием:

— во-первых, шторы на ночь закрывать надо, актриса. а во-вторых... чё я там у тебя не видел?

он делает паузу, чуть наклоняет голову и спокойно добавляет:

— а в третьих, совести у меня тоже нету.
я тяжело выдыхаю, закатываю глаза и бросаю в трубку:

— оно и видно.

он смотрит на меня с наглой улыбкой, а потом картинно смотрит на наручные часы на запястье и снова подносит телефон к уху:

— и вообще, уже полдесятого, почему ещё не спим? правила новые напомнить, соседка? отбой был в девять, между прочим.

я сжимаю телефон в руке так, что костяшки белеют, чувствуя, как внутри всё закипает от этого цирка.

— знаешь что, — цежу я сквозь зубы, прожигая его взглядом в окне, — пошёл нахрен. ты и твои дебильные правила.

гриша в окне напротив театрально прикладывает свободную руку к груди, изображая смертельную обиду, а потом снова подносит телефон к уху:

— ууу, какие мы грозные. а между прочим, мадам, неуважение к арендодателю карается штрафом. например, внеплановой генеральной уборкой в моём присутствии.

я в ярости тыкаю пальцем в экран, сбрасывая вызов, и с силой швыряю телефон на матрас.

— придурок... — шиплю я в пустоту комнаты, резко подхожу к окну и с грохотом дергаю за шнур, плотно задергивая плотные ночные шторы так, чтобы между ними не осталось ни единого просвета.

всё, концерт окончен, извращенец хренов. я разворачиваюсь, падаю обратно на кровать, натягиваю одеяло до самого носа и пытаюсь сделать вид, что мне абсолютно плевать на то, как за пару метров в квартире напротив сейчас заливается смехом этот невыносимый сосед.

я лежу под одеялом, глядя в темноту потолка, но сон после такого цирка благополучно сбегает. беру телефон в руке, подсвечивая лицо ярким экраном.

ага, сейчас этот гений мысли сидит в своей квартире и, небось, проверяет, в сети я или нет. ну уж нет, фигушки тебе, дорогой сосед.

я быстрой чередой касаний захожу в настройки мессенджера, нахожу пункт приватности и полностью скрываю статус в сети и время последнего посещения. нечего ему тут выслеживать, когда я ложусь спать и почему до сих пор не сплю. пускай посидит в неведении, детектив хренов.

следующий день проходит в суете и попытках превратить пустые стены в уютное рабочее гнездышко. я с головой ухожу в обустройство: возиться с проводами, расставлять аппаратуру и настраивать технику — лучший способ выплеснуть вчерашнюю злость.

к вечеру комната преображается. по периметру стола и за монитором я аккуратно закрепляю светодиодную ленту, заливая пространство мягким фиолетово-розовым свечением. следом настраиваю системник, протираю объектив вебки и выставляю её под идеальным углом. всё готово для полноценного камбэка в эфир.

отдельным квестом становится сборка моего любимого геймерского кресла. инструкция, как назло, написана на каком-то птичьем языке, а шестигранник постоянно норовит выскользнуть из вспотевших пальцев. кресло перекашивается, одна из ручек упорно отказывается вставать в пазы, и после двадцати минут матерных заклинаний и возни с болтами мне приходится разбирать половину конструкции заново. но со второй попытки я всё-таки дожимаю этот кусок экокожи и металла, победно плюхаясь на упругое сиденье.

я бросаю взгляд на часы, поправляю наушники с кошачьими ушками, делаю глубокий вдох и нажимает кнопку запуска трансляции на твиче.

— ну что, привет, чат, — улыбаюсь я в объектив камеры, запуская стрим. — давненько мы не виделись, а переезд — дело такое... зато теперь у меня новая база.

я отпиваю немного воды из стакана и пробегаю глазами бегущую ленту сообщений. чат уже вовсю летит, засыпая меня вопросами о пропаже и новом месте.
заметив один из выделяющихся комментариев, я вслух зачитываю его для трансляции:

— «почему переехала-то?» — спрашиваете. да потому что наша старая хозяйка квартиры внезапно решила, что её драгоценному сыночку будет там житься гораздо лучше, чем нам с евой.

я легко усмехаюсь, опуская все самые «увлекательные» подробности про внезапный утренний переполох, разборку мебели, мой эпичный полуголый перформанс перед зеркалом и, конечно же, про нашего нового замечательного соседа через окно. зачем чату знать такие интимные детали? обойдутся.

— короче, выселили в три дня, пришлось экстренно искать новое прибежище, — отмахиваюсь я, устраиваясь поудобнее в кресле. — кстати, чат, хотите румтур по моей новой квартире?

в чате тут же взрывается шквал реакций. строчки сообщения начинают мелькать с бешеной скоростью, заполняясь сплошными «ДААА», «го румтур», «показывай давай!» и смайликами огня.

— ну раз все «за», — улыбаюсь я, поднимаясь со стула, — щас я тогда с телефона стрим параллельно запущу, чтобы удобнее было ходить и всё вам показывать. так что пару минут ждите, никуда не расходитесь.
я быстренько беру со стола смартфон, открываю приложение твича, переключаюсь на мобильную трансляцию и закрепляю основной ракурс. спустя примерно минуты две всё готово, и я, уже с камерой телефона в руках, бодро объявляю:

— так, ну что, погнали смотреть новые хоромы!

я аккуратно веду камеру телефона, показывая чату пространство с высоты своей новой базы.

— ну вот, смотрите, здесь у нас прихожая, — комментирую я, плавно разворачивая камеру на распакованные и пока еще полупустые коробки, которые аккуратно выстроились вдоль стены. — вещи еще не до конца разобрала, но жить уже можно.

следом я переступаю порог и направляю объектив дальше:

— идём сюда. это спальня, она же рабочая зона. вот тут, — я останавливаюсь напротив подсветленного фиолетовым светом стола, мониторов и только что собранного кресла, — я и буду проводить стримы. уютно, лампово, всё как мы любим.

перевожу камеру чуть ниже, где на мягкой лежанке сладко посапывает ева, и махаю ей рукой в кадр. чат тут же взрывается умиленными смайликами.

— дальше быстренько пробежимся: вот компактная ванная, свеженький ремонт, всё блестит, — показываю я светлую плитку и зеркало. — и кухня, где я пока успела только чайник поставить.

возвращаясь обратно в комнату, я останавливаюсь возле большого окна, за которым уже вовсю раскинулись вечерние огни города.

— ну и напоследок, как и обещала, ща покажу вид из окна, — произношу я, слегка придвигаясь ближе к стеклу. — вот такая нынче москва — огни, дома напротив, романтика.

я отхожу от окна, беру со стола тяжелую керамическую кружку, надежно опираю на неё телефон, чтобы он стоял устойчиво под нужным углом, и возвращаюсь в центр комнаты, усаживаясь в кресло перед камерой, чтобы продолжить болтать с чатом.

в этот момент динамик телефона издает характерный бодрый звук входящего оповещения, и встроенный робот-озвучка ровным, безэмоциональным голосом зачитывает свежий донат:

донат от пользователя без имени: «гришаня недавно в свой тгк выложил похожий вид с окна».

я на секунду замираю, чувствуя, как внутри всё слегка екает, но тут же беру себя в руки, сдержанно и едва заметно улыбаюсь краешком губ. я демонстративно отворачиваюсь от телефона, якобы поправляя прядь волос, и бросаю в камеру максимально невозмутимым тоном:

— какой ещё гришаня? бред какой-то, неправда это всё, расходимся, ребят.

в чате тут же начинается полный беспредел. лента сообщений ускоряется до такой степени, что текст начинает просто сливаться в сплошную пелену.

— «спалились!»

— «опа, а вот и воссоединение года подъехало)»

— «сошлись обратно, хахахах»

— «гришаня на связи, ждем совместный стрим.

— «а че вы оправдываетесь?»

— «оруууууууу»

я закатываю глаза, шумно выдыхаю в микрофон и, сложив руки на груди, с наигранной строгостью смотрю прямо в телефон.

— всё, прекращаем этот цирк в комментариях, — пытаюсь я сохранить серьезное лицо, хотя уголки губ так и норовят разъехаться в улыбку. — никаких совпадений, город большой, москва большая, и вообще... мало ли у кого тут одинаковые окна! вы мне тут конспирологию не разводите.

ещё не хватало чтобы в сети разлетелись лживые слухи о том что «OG buda сошелся с своей бывшей девушкой Ариной? Верим?»

хотя кажется уже они пошли..
———————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!