Клятва, разбитая о камни

В семь часов вечера Астрономическая башня встречает тебя оглушительным, ледяным воем ветра. Ты взлетаешь по крутой винтовой лестнице, задыхаясь от безумного бега, а сердце испуганной, раненой птицей бьется о ребра. Каждая ступенька отдается в висках набатом: «Успеть. Господи, только бы успеть». Ты пришла точно в срок. Ты пришла, чтобы обнять его, забрать его боль и сказать, что вы справитесь. Вместе.

Но когда ты делаешь последний шаг и оказываешься на открытой площадке, весь мир вокруг тебя оглушительно, замертво замолкает. Воздух со свистом вырывается из твоих легких.

Теодор уже там. Он стоит на самом краю парапета, спиной к тебе, лицом к черной, прожорливой бездне Хогвартса. Его дорогая черная мантия бешено бьется на ветру, словно сломанные крылья птицы, которая больше никогда не взлетит. Один маленький шаг назад — и пустота. Шаг назад — и смерть.

— Тео! — твой крик срывается на истошный, разрывающий горло визг. Ты бросаешься к нему, готовая вцепиться в него мертвой хваткой, но он, не оборачиваясь, лишь слегка выставляет руку назад, останавливая тебя.

— Не подходи, маленькая моя. Пожалуйста, стой там, — его голос звучит удивительно спокойно и мягко. В нем нет прежней ледяной брони чистокровного мага. Этот голос принадлежит только тебе — тому Тео, который укутывал тебя в плед и согревал твои пальцы волшебным теплом.

Ты застываешь на месте, и из твоих глаз без остановки катятся горячие, жгучие слезы. Лицо горит, грудь разрывается от дикого, первородного страха. Ноги подкашиваются, и ты рушишься на колени прямо на холодные, грязные каменные плиты, протягивая к нему дрожащие руки.

— Тео, умоляю тебя… сойди оттуда! — захлебываясь рыданиями, кричишь ты, и этот крик душит тебя изнутри. — Пожалуйста, не делай этого с нами! Мы же найдем выход, мы сбежим, спрячемся на самом краю земли! Не бросай меня, слышишь?! Ты же клялся мне! Ты обещал, что будешь со мной навсегда! У меня больше никого нет, Тео… Мама умерла… Если и ты уйдешь, я просто не выживу!

Теодор медленно поворачивает голову. В полумраке ночи его карие глаза блестят от подступающих, горьких слез. На его бледном, измученном лице играет хрупкая, бесконечно нежная улыбка. В этом взгляде столько любви, сколько не сможет вместить вся магия этого черствого мира.

— Я помню свою клятву, родная, — тихо говорит он, и первая слеза медленно катится по его белой щеке. — Каждое слово помню. Но это единственный способ защитить тебя и сдержать обещание. Моя смерть — твоя жизнь. Тёмный Лорд заставит меня выпустить в тебя Аваду. Мой отец придет, чтобы вырезать твое сердце. Я никогда, слышишь, никогда в жизни не смогу направить на тебя палочку. Не смогу убить ту, ради которой вообще научился улыбаться. Если я шагну вниз… они посчитают долг закрытым. Они оставят тебя в живых.

Он на секунду затыкается, сглатывая тяжелый, удушливый комок, и смотрит на свои ладони.

— Знаешь… — его голос срывается, становится совсем хриплым и тихим. — До встречи с тобой моя жизнь была сплошным черным пятном. Каждую ночь я засыпал с мыслью о том, за что мой отец так сильно меня ненавидит. А потом появилась ты. Моя маленькая, упрямая когтевранка с разбитой щекой. И весь мой ад исчез. Эта неделя… этот год с тобой… это было единственное время, когда я был по-настоящему счастлив. Ты согрела меня. Ты показала мне, что такое настоящий дом. Подарила мне столько тепла, сколько я даже не заслуживал. Я засыпал и просыпался с мыслью о твоих глазах. Каждая минута, когда я держал тебя на руках, стоила того, чтобы родиться на свет.

— Тео, заслуживал! Ты заслуживаешь всего самого лучшего! — ты кричишь так громко, что срываешь голос, твои ногти скребут по камню до крови, ты пытаешься подползти ближе, но страх, что он прыгнет от твоего резкого движения, парализует тебя. — Пожалуйста, умоляю! Сделай шаг ко мне! Обними меня! Мне так холодно без тебя, Тео… Пожалуйста, вернись!

Теодор переводит взгляд на свое левое предплечье, где под тканью мантии уродливой змеей шевелится Черная Метка. Его лицо окончательно каменеет, но когда он снова смотрит на тебя, в его карих глазах горит абсолютная, чистая и вечная любовь.

— Я не стану их рабом. И я никогда не причиню тебе боль, — шепчет он, и ветер подхватывает его слова, разнося их по округе. — Живи, маленькая моя. Живи за нас обоих. Выучись, уезжай из этой проклятой страны, построй дом, о котором мы мечтали. И никогда… никогда не вини себя. Моя любовь к тебе — это лучшее, что было во мне. Помни меня, ладно?

— Тео, неееет! Пожалуйста, нет! Стой! — твой истошный, нечеловеческий крик разрезает ночную тишину вакуумом.

Ты вскакиваешь на ноги, плюя на все запреты, готовая бежать, лететь, вцепиться пальцами в его одежду, удержать, спасти... но время безжалостно останавливается.

Теодор Нотт смотрит на тебя в самый последний раз. В его карих глазах отражается твой силуэт. Его губы беззвучно, одними кончиками, формируют три самых важных слова:

«Я люблю тебя».

И он делает легкий шаг назад.

Его фигура плавно срывается с каменного парапета и мгновенно, камнем исчезает в черной, безжалостной пасти бездны под Астрономической башней. Ветер с диким, издевательским ревом уносит остатки его дыхания вверх. На каменном полу остаются лежать лишь несколько розовых лепестков камелий, которые он когда-то подарил тебе.

А ты остаешься стоять на самом краю — полностью уничтоженная, выжженная дотла, мертвая внутри, глядя в пустоту, которая только что забрала твою единственную причину жить.