Клятва, разбитая о камни

Ты возвращаешься мыслями к тому, о чем Теодор рассказывал тебе в Выручай-комнате, захлебываясь слезами и собственной кровью. Перед зимними каникулами он не сказал тебе ни единого слова. Он просто молча уехал, оставив тебя в неведении, пытаясь защитить своим молчанием до самого конца. И теперь, глядя на его изломанную фигуру, ты наконец узнаешь всю страшную правду о том, что происходило за закрытыми дверями Нотт-мэнора.

…Огромный зал чистокровного поместья залит тусклым, зеленоватым светом от камина. За длинным столом сидят Пожиратели Смерти, их бледные лица скрыты под масками, а взгляды устремлены в центр комнаты. Там, на коленях, на холодном мраморном полу стоит шестнадцатилетний Теодор. Его руки связаны сзади магическими путами, из разбитой губы течет кровь — отец лично избил его в карете по дороге сюда за то, что сын посмел упираться и отказывался ехать.

В шаге от него возвышается высокая, иссушенная фигура в черной шелковой мантии. Темный Лорд. Его безносое, похожее на череп лицо искривлено в жуткой, понимающей усмешке, а красные змеиные глаза впиваются в парня насквозь.

— Наш маленький Теодор считает себя слишком гордым волшебником, — раздается шипящий, леденящий кровь голос Волан-де-Морта, от которого у всех присутствующих перехватывает дыхание. — Твой отец говорит, ты отказываешься служить мне. Ты заявляешь, что не примешь Метку. Это правда, мальчик?

Теодор, несмотря на дикую боль во всем теле, находит в себе силы поднять голову. Он смотрит прямо в эти жуткие красные глаза. В его груди горит твой образ — твоя улыбка, твои теплые руки, которые держали его на Астрономической башне. Ради тебя он готов сдохнуть прямо здесь.

— Да, — твердо, не дрогнув, выплевывает Теодор прямо в лицо чудовищу. — Я не буду вам подчиняться. Я не приму это клеймо. Можете убить меня.

Нотт-старший за столом испуганно вскакивает, готовый лично придушить сына за такой позор, но Лорд лениво поднимает бледную руку с длинными ногтями, приказывая молчать. Вместо ярости Волан-де-Морт хрипло, страшно смеется.

— Убить тебя? О нет, Теодор… Это слишком легкая смерть для предателя крови. Ты думаешь, что защищаешь свою маленькую тайну? Думаешь, я не знаю, ради кого ты так отчаянно храбришься? Легилименс!

В ту же секунду Теодор издает дикий, разрывающий горло крик. Мощнейший ментальный удар вышибает из его головы все ментальные щиты. Волан-де-Морт грубо, сапогами врывается в его сознание, переворачивая воспоминания. Теодор пытается закрыться, пытается стереть, спрятать тебя, но Лорд безжалостно вытаскивает на свет каждый ваш момент. Твой кровоточащий шрам в поезде. Твой букет розовых камелий. То, как ты плакала на его груди после смерти мамы, и его клятву: «Навсегда».

Лорд разрывает его разум в клочья, а Теодор бьется в судорогах на полу, из его носа и ушей начинает течь кровь, но боль от Легилименции — ничто по сравнению с тем диким, животным ужасом, который охватывает его, когда он понимает: Лорд увидел тебя.

Волан-де-Морт разрывает зрительный контакт. Теодор падает лицом на мрамор, тяжело и хрипло дыша.

— Какая очаровательная маглорожденная дрянь, — шипит Лорд, брезгливо кривя губы. — Так вот ради кого ты готов умереть. Что ж, Теодор. Давай поиграем по твоим правилам. Твой отец сейчас освободит твои руки. Ты поднимешь левый рукав и примешь мою Метку. Если ты дернешься или откажешься — мои люди прямо сегодня отправятся в Хогвартс. Они найдут твою девчонку. Они будут пытать ее днями, медленно срезая кожу с ее лица, пока она не начнет молить о смерти. А ты будешь сидеть в подземелье и слушать ее крики через сквозное зеркало. А потом я убью вас обоих. Выбирай, мальчик. Ее жизнь… или твоя гордость?

Путы с рук Теодора спадают. Он лежит на полу, раздавленный, уничтоженный. Из его карих глаз катятся горькие, жгучие слезы. Он понимает, что проиграл. Понимает, что защитить тебя своей смертью не получилось — Лорд доберется до тебя в любом случае. Единственный способ подарить тебе хотя бы еще несколько месяцев жизни — это сдать свою душу в рабство.

Дрожащими, окровавленными пальцами Теодор сам подтягивает вверх левый рукав своей рубашки, обнажая бледное предплечье. Каждая секунда этого действия дается ему с трудом, словно он сам подписывает себе смертный приговор.

Волан-де-Морт подходит ближе. Кончик его тисовой палочки касается кожи Теодора.

— Морсмордре, — тихо произносит Лорд.

Теодор заходит в таком страшном, утробном крике, что этот звук, кажется, впитывается в сами стены поместья. Палочка Лорда выжигает кожу до самых костей. Черная магия, ядовитая и грязная, вливается в его вены. Под кожей, шипя и сочась сукровицей, начинают проступать черные чернила. Очертания черепа, выползающая змея. Метка шевелится, заставляя мышцы руки сводиться в жуткой судороге. Боль настолько невыносимая, что Теодор несколько раз едва не теряет сознание, но образ твоего испуганного лица заставляет его держаться, сжимая зубы до хруста и глотая собственную кровь.

Когда Лорд убирает палочку, Теодор без сил валится на бок. Его левая рука горит живым, адским огнем, покрытая волдырями и черным клеймом Пожирателя. Но кошмар на этом не заканчивается. Волан-де-Морт поворачивается к Нотту-старшему.

— Твой сын проявил непростительную дерзость, — ледяным тоном произносит Лорд. — Накажи его так, чтобы он навсегда забыл, каково это — перечить моей воле.

Отец Теодора шагает вперед. В его глазах нет ни капли жалости к собственному сыну — только ярость за то, что тот чуть не уничтожил репутацию семьи перед Лордом. Он вскидывает палочку, направляя ее прямо на лежащего на полу парня.

— Круцио! — выплевывает Нотт-старший.

Новая волна боли, в тысячу раз страшнее выжигания Метки, обрушивается на Теодора. Каждая клетка его тела загорается жидким огнем, кости словно ломаются изнутри, а мышцы скручивает в жутких судорогах. Он кричит, сдирая ногти о мраморный пол, пока его собственный отец удерживает заклинание пытки, выжигая из него остатки сопротивления. Минуты кажутся вечностью. Когда заклятие наконец спадает, Теодор лежит в луже собственного пота и крови, едва способный дышать, полностью обессиленный и сломленный.

Волан-де-Морт подходит ближе и смотрит на него сверху вниз.

— Прекрасно, — холодно произносит он. — Ты спас ее сегодня, Теодор. Но чтобы доказать, что ты достоин быть в моих рядах, и смыть позор своего непослушания… до конца учебного года ты лично убьешь эту грязнокровку. Ты применишь к ней Аваду Кедавра. Если ты провалишь задание — вы оба сдохнете в муках. Свободен.

…Ты смотришь на Теодора сейчас, в Выручай-комнате, слушая его хриплый, прерывистый шепот, и понимаешь, что этот парень прошел через самый жуткий ад только ради того, чтобы ты сейчас стояла перед ним.