44. Гениально
Данила
Замечательно!
Кидаю телефон на стол под удивленный взгляд матери.
Сирена меня заблокировала. Теперь даже строчку написать ей не могу.
Бесит!
Какого черта выделывается⁈
Почему не может выслушать нормально⁈
— Даня, — мама ставит передо мной чашку с чаем, который пахнет мятой.
На самом деле там много всяких трав намешано. Мама любит такой. Заварник даже специальный. Кто-то из подружек подарил. На нем непонятные китайские символы. Пузатый такой. Черный. Символика белая.
— Что с тобой происходит? — садится рядом, пододвигает тарелку с десертом.
Пропитанный сиропом черемуховый корж, слой нежного белого крема. Один вид вызывает обильное выделение слюны. Все, как надо. С сахарозаменителем. Знает, что я поддерживаю форму, да и она не так давно перешла на правильное питание. Активно худеет. Щеки уже сдулись. Скулы заострились. После развода с отцом, будто помолодела.
— Ничего, — брякаю десертной ложкой по тарелке.
Совсем не культурно. Жаль, отца рядом нет. Перекосило бы от проявления «воспитанности».
— Не ври мне, — мама ухмыляется. — Никогда просто так ко мне не приезжаешь. Только если что-то тебя тревожит.
— Мне уехать? — скриплю зубами.
Ложка зависает в воздухе на половине пути.
— Перестань, — отбивает мою нападку спокойно, пьет чай. — Лучше расскажи, почему такой напряженный. Отец опять вас стращает?
Хмыкаю. Батя не перестает диктовать свои условия, но сейчас он меня меньше всего волнует.
— Все, как всегда. Ничего нового. Привез свою ненаглядную вместе с дитятком.
Кивает. На лице ни одной эмоции. Наверное, ее уже отпустило.
— Как Мирон?
Смотрит в чашку с чаем. Губы едва заметно вздрагивают.
О как!
Любимчик тут пролетел.
— Нормально, а ты разве не в курсе?
— Нет, — пожимает плечами. — Мы последний раз плохо поговорили. Не поняли друг друга.
Ну да. С Мироном, как и с отцом, бесполезно вести беседы. Проще со скалы прыгнуть, да сразу об камень головой.
— Он в своей квартире теперь, ремонт делает, обустраивается. Я с ним мало контактирую, мам.
С Тимохой совсем все плохо, но язык не поворачивается озвучить.
Молча лопаем десерт. Черемуховый. Просто отпад!
Вкусный очень. С детства люблю. Только тогда нам его бабка пекла. Жирнючий. Из натуральных продуктов.
Вот бы таким Юлю угостить. Ей бы понравилось. Уверен.
— До Тимофея не дозвониться. Что у него там в школе? Такое ощущение, что не школа, а зона какая-то, — жалуется, убирая со стола. — Меня не пустили в прошлые выходные, когда хотела его проведать.
С кухни перемещаемся в гостиную. Квартира у мамы в центре. Просторная трехкомнатная. Спальня пустует. Сегодня планирую остаться здесь, и плевать, что скажет предок.
Мама садится на диван. По привычке падаю на спину, кладу голову ей на колени, пялюсь в потолок.
У нее светло и уютно. Мебель не вычурная. Простая.
Мне здесь хорошо, как никогда.
Мама водит по моим волосам пальцами, будто успокаивает.
И да, мне это надо.
— Мне девчонка понравилась, — выдаю признание.
Ведь правда. Нравится мне Гаврилина. Губы ее, глаза… и характер вредный.
— Мне радоваться или печалиться?
Вздыхаю.
Сам не знаю.
— Она меня ненавидит.
Теперь.
И как исправить ситуацию, не представляю.
— За что? — искренне удивляется.
Раньше бы шутканул, а тут злюсь.
— За то, что я не делал.
Почти.
Поймали не в тот момент и сыграли против меня.
Не убивать же Кротовскую за ее выходку?
Еще бы я девчонок не бил, хотя очень хочется Ингу придушить…
Даже кулаки сжимаются на рефлексах.
Мама тяжело вздыхает.
— Объясни.
— Пробовал.
— И?
— Не слушает.
— Ещё попробуй.
— Мхм, — хмурюсь.
Сколько еще пробовать? А если опять накосячу?
Поцелуй ей не зашел. Вот мне, да. Зашел. Хочу повтора.
Но повторения не намечается…
Если только я не достучусь до Гаврилиной.
И как это сделать?
Осеняет внезапно. Есть идея, как пробить броню Сирены.
С улыбкой закрываю глаза.
Гениально, мам.