Красная камелия

Прошла неделя.
Серый мужчина больше не появлялся.
Не было звонков.
Не было слежки.
Словно всё внезапно закончилось.
Но Пак Чонсон слишком хорошо знал этот мир.
Если противник затихает...
Значит, он уже всё решил.

⸻

— Нью-Йорк?

Юри несколько секунд смотрела на письмо.
Потом перечитала его ещё раз.
И ещё.

— Не может быть...

Наён буквально выхватила планшет из её рук.

— Что случилось?

— Читай.

Глаза подруги становились всё шире.

— Юри...
Это же...

Она подняла взгляд.

— Это галерея "Aster Hall".
Они хотят провести твою персональную выставку.
И...

Она снова опустила взгляд.

— Предлагают контракт на два года.

Юри молчала.
Сердце билось так громко, что она почти не слышала слов Наён.
Нью-Йорк.
Город, о котором мечтает почти каждый художник.
Город, где можно начать всё сначала.

— Они хотят, чтобы я переехала...

Прошептала она.

⸻

Тем же вечером.

— Это они.

Тэхён положил письмо перед Чонсоном.

— Мы проверили.
Контракт настоящий.
Но людей, которые предложили его...
Кто-то очень аккуратно подтолкнул к этой идее.

Джей смотрел на документы.
Не моргая.

— Хан Доксу.

— Да.

Тэхён тяжело выдохнул.

— Они поняли, что убить Юри сейчас слишком опасно.
Поэтому решили...

— Убрать её из моей жизни.

— Именно.

В кабинете повисла тишина.
Тэхён впервые не знал, что сказать.
Потому что правильного решения не существовало.

⸻

Поздно вечером.
Юри сама приехала к Чонсону.
Он открыл дверь почти сразу.

— Можно войти?

— Конечно.

Она прошла в кабинет.
В руках всё ещё было то самое письмо.

— Мне предложили работу.

— Знаю.

Она удивилась.

— Уже?

Он кивнул.

— До меня новости доходят быстро.

Юри нервно усмехнулась.

— Наверное...

Так и должно быть у человека вроде тебя.
Она положила письмо на стол.

— Что мне делать?

Этот вопрос оказался неожиданным.
Она впервые спрашивала совета.
Не у директора.
Не у подруги.
У него.
Чонсон долго смотрел на письмо.
Потом поднял глаза.

— Поезжай.

...

Юри словно не поверила.

— Что?

— Поезжай в Нью-Йорк.

— Вот так просто?

Он медленно кивнул.

— Это шанс всей твоей жизни.

— А ты?

Эти два слова прозвучали почти неслышно.
Чонсон отвёл взгляд.

— А я останусь здесь.

— Ты даже не пытаешься меня остановить?

На мгновение ему захотелось сказать:

"Останься."
"Не уезжай."
"Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом."

Но вместо этого он произнёс совсем другое.

— Художники не должны отказываться от мечты.

Юри долго смотрела на него.
Потом тихо улыбнулась.
Очень грустно.

— Иногда мне кажется...
Что ты специально делаешь всё, чтобы люди уходили.

Он ничего не ответил.
Потому что именно это сейчас и происходило.

⸻

Когда Юри ушла, Тэхён вошёл в кабинет почти сразу.

— Почему?

Чонсон стоял у окна.

— Потому что если она останется...
Однажды они придут уже не разговаривать.

Тэхён медленно опустил голову.
Он понял.
Чонсон снова выбрал не себя.
А её жизнь.

⸻

В ту ночь Юри долго не могла уснуть.
На столе лежал контракт.
Она смотрела то на него, то в окно.

Почему-то вместо Нью-Йорка перед глазами снова возникал один человек.
Высокий.
Всегда спокойный.
С холодным взглядом.
Который почему-то становился совсем другим, когда он смотрел именно на неё.

Она тихо закрыла глаза.
И впервые за долгое время поймала себя на мысли...
Что мысль об отъезде причиняет боль сильнее, чем должна.

А далеко за городом Пак Чонсон стоял на крыше своего дома.
Ночной ветер трепал волосы.
Он смотрел на огни Сеула.

И впервые за многие годы позволил себе невозможную слабость.
Пожалел.
Что вообще вошёл в ту галерею.
Потому что теперь, отпуская Юри, он терял единственного человека, рядом с которым хотя бы ненадолго переставал чувствовать себя чудовищем.