Знакомые. //Теодор Нотт ОЖП

Эллисон проснулась с улыбкой на губах. Тёплое чувство от вчерашнего вечера всё ещё разливалось внутри неё, согревая даже в этот холодный январь. Она потянулась в кровати, чувствуя, как приятно ноют мышцы после сна, и провела пальцами по прядям волос, вспоминая его голос: «Моя колючка».

Весь день прошёл как обычно. Уроки тянулись один за другим — сначала Трансфигурация, где профессор МакГонагалл заставила их превращать собственные перья в ёжиков. Эллисон справилась с первого раза, даже не задумываясь, и профессор одобрительно кивнула ей.

Затем были Древние руны с профессором Батшедой Бабблинг. Эллисон чувствовала на себе её внимательный взгляд с самого начала урока — профессор смотрела на неё с тем же выражением, что и все эти годы. Она не любила Эллисон ещё с первого курса, и Смит так и не поняла, в чём дело. Сегодня Бабблинг несколько раз останавливала взгляд на ней, когда та записывала перевод рун, но, на удивление, ничего не спросила. Ни единого замечания. Ни одного вопроса. Только этот пронзительный взгляд, который Эллисон чувствовала кожей. Девушка старалась не обращать внимания, но внутри неё закипало лёгкое раздражение. Она просто сосредоточилась на работе, делая вид, что не замечает ничего, и когда урок закончился, быстро собрала вещи и вышла из класса, чувствуя себя свободнее.

На обеде она сидела с Дафной, которая что-то увлечённо рассказывала о вчерашней вечеринке — о том, как кто-то из старшекурсников устроил скандал из-за девушки, а Блейз пытался всех помирить, разливая огневиски направо и налево. Эллисон слушала, но не особо вникала в смысл. Она лишь иногда кивала, делая вид, что ей интересно, хотя мысли её были заняты другим. Она думала о нём. О том, как он смотрел на неё вчера, как его глаза потемнели, когда он задержал взгляд на её платье. Как назвал её колючкой. Как обещал поговорить сегодня. И от этого внутри неё разливалось тёплое чувство.

После обеда была Нумерология — предмет, который Эллисон терпеть не могла, но была вынуждена посещать. Профессор Септима Вектор строго рассказывала о магических свойствах чисел и их влиянии на судьбу, чертила на доске сложные формулы и требовала от студентов идеальных расчётов. Эллисон механически записывала что-то в пергамент, изредка поглядывая на часы, которые, казалось, двигались медленнее обычного. Она работала в паре с Дафной, и Гринграсс, к счастью, была сильна в этом предмете, так что большую часть работы взяла на себя. Эллисон лишь иногда вставляла короткие фразы, делая вид что полностью погружена в процесс.

Ей казалось, что день тянется бесконечно долго, но когда занятия закончились, и она вышла из класса, Теодора нигде не было.

Эллисон прошлась по коридору, заглянула в библиотеку, даже поднялась на башню, надеясь, что он будет там. Но его нигде не было. Она чувствовала, как внутри неё начинает бурлить раздражение.

«Он обещал, — думала она, сжимая челюсть. — Он сказал, что не сбежит».

Она направилась к его комнате без малейшего сомнения. Шаги её были быстрыми, решительными. Она не собиралась ждать, пока он снова исчезнет.

Когда она толкнула дверь его комнаты, с облегчением увидела, что он там. Слава Мерлину, в комнате был только Нотт. Блейз и Малфой отсутствовали.

Он лежал на своей кровати, расслабленный и ленивый. Одна его рука была закинута за голову, а в другой он крутил палочку между пальцев — легко, почти небрежно. Теодор выглядел так, будто у него не было никаких забот, будто он не обещал ей разговора сегодня.

Эллис остановилась у его кровати и посмотрела на него сверху вниз.

— Ну и где ты был? — спросила она с колкостью в голосе. — Я ждала тебя. Мы должны были поговорить.

Тео медленно перевёл взгляд на неё, и на его губах появилась ленивая усмешка. Он перестал крутить палочку, положив её на тумбочку, и закинул обе руки за голову, устраиваясь поудобнее.

— О чём, колючка? — спросил он с насмешливой ноткой в голосе, приподнимая одну бровь.

— Ты знаешь о чём.

Она присела на край его кровати и смотрела на него, ожидая, что он начнёт говорить. Но он просто лежал, глядя на неё с той же ленивой усмешкой.

Эллисон ждала. Тишина затягивалась. Он не говорил. Он вообще не собирался ничего рассказывать.

— Ты обещал мне поговорить сегодня, — сказала она, придавая голосу стальные нотки.

Теодор на мгновение задумался, затем его брови слегка приподнялись.

— Обещал? — переспросил он, и в его голосе послышалось искреннее недоумение. — Я что-то не помню такого.

Смит прищурилась, изучая его лицо. Она думала, что он шутит. Что он просто дразнит её, как делал это всегда. Но в его глазах не было привычной искры. Он действительно не помнил.

— Ты серьёзно? — спросила она. — Ты не помнишь, что обещал мне поговорить сегодня?

Нотт пожал плечами, и на его губах снова появилась ленивая усмешка.

— Не помню, колючка. Видимо, вчера я был слишком занят, чтобы запоминать свои обещания.

Эллис фыркнула, скрещивая руки на груди. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается волна эмоций. Он помнил прозвище, которое придумал вчера. Но обещание — нет. Это было странно. И раздражало.

— Ты вчера много выпил?

Он снова пожал плечами, его усмешка стала шире.

— Достаточно, чтобы не помнить что я тебе обещал, — ответил он с улыбкой. — Но достаточно, чтобы помнить, как ты злилась. Было забавно.

Смит закатила глаза, но в груди кольнула неприятная обида.

— То есть ты не собираешься ничего мне рассказывать?

— Не сегодня, — ответил он, и его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась лёгкая насмешка. — Давай завтра. Обещаю.

— Ты уже обещал, — напомнила девушка, не сводя с него глаз. — И это ничем не закончилось.

Он не ответил. Просто смотрел на неё с той самой усмешкой, которую она любила и ненавидела одновременно. И в этой тишине Эллисон поняла — она может сидеть здесь хоть до утра, но он не скажет ей ни слова. Не сегодня.

Смит медленно выдохнула, чувствуя, как внутри неё поднимается волна разочарования. Но она не собиралась так просто отступать.

— Теодор, — сказала она, и в её голосе появилась мягкость, которой она редко позволяла себе. — Пожалуйста. Я просто хочу знать, что происходит. Я хочу помочь тебе.

Он смотрел на неё, и его усмешка на мгновение дрогнула когда она впервые назвала его по имени. Но затем он снова лениво улыбнулся и покачал головой.

— Я же сказал, колючка. Не сегодня.

Эллисон почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Она сжала челюсть и, не выдержав, легонько ударила его в плечо чтобы выразить свою обиду.

— Ты невыносим, — сказала она, поднимаясь с кровати. — Я ухожу.

Девушка развернулась и сделала шаг к двери, чувствуя, как внутри неё разрастается холодная пустота.

Эллис уже почти дошла до двери, когда его рука схватила её за запястье. Резко, но не больно. Она почувствовала, как её разворачивают обратно, и она снова оказалась на кровати — на в этот раз слишком близко к нему. Его лицо было совсем рядом, и она чувствовала его дыхание на своей коже.

— Куда ты собралась, колючка? — спросил он с лёгкой улыбкой на губах.

Эллисон закатила глаза, чувствуя, как внутри неё поднимается волна раздражения.

— Какой смысл мне сидеть с тобой, если ты не хочешь рассказывать то, ради чего я пришла? — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя в груди всё кипело. — Я не собираюсь тратить время на то, чтобы смотреть, как ты улыбаешься и делаешь вид, что ничего не происходит.

Она попыталась высвободить руку из его хватки, но он не отпускал. Его пальцы сжались на её запястье чуть крепче, и она почувствовала, как он слегка притянул её к себе.

— Значит, ты пришла только ради информации? — спросил он. — А не ради меня?

Эллисон на мгновение замерла, чувствуя, как его слова проникают под кожу.

— Но... — начала она и замолчала, не зная, как закончить фразу.

— Но что? — спросил он тихо, и его пальцы слегка сжались на её запястье, притягивая еще ближе.

Эллисон выдохнула, чувствуя, как внутри неё поднимается волна эмоций, которые она так долго сдерживала.

— Но я не понимаю, что происходит, — сказала она, и её голос дрогнул. — Ты избегаешь меня целую неделю, не смотришь в мою сторону, не приходишь на башню, а потом вдруг появляешься и говоришь, что я единственное, что имеет значение. Ты говоришь, что хочешь быть со мной, а на следующий день делаешь вид, что меня не существует. Ты даёшь мне надежду, а потом просто исчезаешь. И я начинаю думать, что это всё... что это всё просто игра. Что ты просто хотел поиграться со мной, а потом бросить. Что я для тебя — просто очередное развлечение.

Девушка замолчала, чувствуя, как внутри неё дрожит что-то, что она так долго прятала. Она не смотрела на него, боясь увидеть в его глазах подтверждение своих страхов.

Но Теодор молчал. Она подняла на него глаза и увидела, что его улыбка стала шире. Шире, чем она ожидала. Он смотрел на неё с тем же выражением, которое видела на башне, и в его глазах не было насмешки.

— Ты действительно думаешь, что я играю с тобой? — тихо спросил он, и его голос был мягче, чем она ожидала. — Ты думаешь, я стал бы тратить на тебя столько времени, если бы это было просто развлечение?

Она хотела ответить, но он не дал ей.

— Колючка, — сказал он, и в его голосе появилась та самая тёплая искра, от которой у неё внутри всё переворачивалось. — Если бы я хотел поиграться с тобой, я бы не стоял на башне каждую ночь, надеясь, что ты придёшь. Я бы не разбивал себе руки, защищая тебя, и не называл бы тебя колючкой.

Он притянул её к себе, стирая последнее расстояние между ними. Она почувствовала, как его руки обвивают её талию, мягко укладывая её рядом с ним. Её голова опустилась на его плечо, и она почувствовала, как его пальцы слегка сжались на её талии, прижимая ближе как мечтал вчера.

Она лежала рядом с ним, чувствуя тепло его тела через ткань рубашки, и внутри неё разливалось тепло.

— Тогда почему ты избегал меня? — спросила она тихо, и её голос был мягче, чем она хотела.

Тео уткнулся носом в её шею, и его голос стал бархатным, почти невесомым.

— Я не хотел втягивать тебя в это, — ответил он. — В дела с моим отцом. Я думал, если я отстранюсь, если я перестану приходить на башню, ты решишь, что я просто... исчез. Что я был не тем, кем ты меня считала. Так было бы лучше для тебя.

Смит почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжались на её талии, притягивая её как можно ближе. Она чувствовала его дыхание на своей коже, его голос, который звучал так близко, что у неё внутри всё переворачивалось. Тысяча бабочек в животе начали порхать, и она не могла остановить их.

Девушка подняла руку и обняла его в ответ, не думая даже говорить. Слова были не нужны. Она была сосредоточена на его прикосновениях — на том, как его пальцы поглаживают её спину, как его дыхание касается её шеи, как его руки сжимают её талию, притягивая ближе.

Нотт слегка отстранился от неё, заглядывая в глаза. Его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Он уже почти поцеловал её, когда дверь резко открылась.

Эллисон вздрогнула, и её сердце пропустило удар. Она не поворачивала головы — она уже знала, кто это.

Теодор медленно поднял голову, и на его лице появилось выражение лёгкого раздражения. Он закатил глаза, не скрывая своего недовольства.

— Тебе обязательно было заходить именно в этот момент? — колко спросил он, глядя на вошедшего.

В дверях стоял Блейз, прислонившись плечом к косяку, с широкой, довольной ухмылкой на лице.

— Ой, простите, — сказал он с притворным сожалением. — Я не знал, что у вас тут интимный вечер. Может, мне выйти и зайти снова?

Эллисон почувствовала, как её щёки едва заметно порозовели. Она старалась сохранить спокойствие, но Нотт, мельком взглянув на неё, не упустил этого из виду. Его глаза чуть прищурились, а на губах появилась довольная усмешка. Блейз тоже заметил её румянец и его ухмылка стала ещё шире.

— Ого, Смит, — протянул он, явно наслаждаясь моментом. — Кажется, ты начинаешь привыкать краснеть передо мной.

— Заткнись, Забини, — сказала Эллисон, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мулат поднял руки в примирительном жесте, но его ухмылка никуда не исчезла.

— Ладно-ладно, — сказал он, забирая книгу со своей тумбочки. — Оставляю вас наедине. Но если вы решите продолжить, не забудьте запереть дверь.

Он закрыл дверь, но перед этим бросил многозначительный взгляд на Эллис, от чего она почувствовала ещё большее смущение.

Тео усмехнулся, глядя на неё, и его голос стал мягче.

— Ну что, колючка, — сказал он, и в его глазах мелькнула насмешливая искра. — Похоже, нам стоит найти более уединённое место.

Она закатила глаза, но на её губах появилась лёгкая улыбка.