Осколки света в сердце тьмы

Я проснулся оттого, что внизу кто-то разговаривал. Не то чтобы громко, но в этой тишине, которая стояла в мотеле с вечера, любой звук казался взрывом. Я сразу понял, что это не постояльцы — слишком грубые голоса, слишком уверенные. Такие разговаривают только когда знают, что их никто не остановит.

Схватил пистолет и босиком подошёл к двери. Приоткрыл на пару сантиметров. В холле трое. Один с татуировкой на шее держал Нору за локоть. Она стояла к ним спиной, но я видел, как она чуть наклонила голову — этот жест я уже начал узнавать. Она не боялась, она притворялась, что боится, и у неё это получалось так плохо, что хотелось засмеяться.

— Ну где же твой телохранитель? — спросил татуированный, и его голос звучал как скрежет металла. — Наверное, сбежал, бросил тебя, маленькая дрянь?

Нора протяжно вздохнула, будто ей надоело объяснять очевидные вещи.

— Знаете, а я ведь раньше думала, что картошка — самый бесполезный овощ, — сказала она.

Мужик переглянулся со своими.

— И чё?

— А оказывается самый бесполезный овощ это вы — ответила она с милой улыбкой.

Она не дала им времени на раздумья. В следующую секунду Нора рванула к стойке, схватила тяжёлую сетку с картошкой, которая стояла у подоконника, и со всей силы заехала татуированному прямо по голове. Сетка разорвалась, картофелины покатились по полу, а мужик рухнул лицом в пыльный ковролин, даже не успев вскрикнуть.

Я вылетел в коридор и застыл, глядя на разбросанную по всему холлу картошку.

— Ты только что ударила его сеткой картошки?!

Нора уже ныряла за стойку ресепшена, и из-за её донеслось запыхавшееся:

— Зато какой!

— Ты чумовая женщина. Ты же могла просто убежать!

— А так было веселее и такого красавчика как ты оставлять вовсе не хотелось!

Я вскинул бровь. Красавчика? Она что, только что подкатила ко мне? Остальные двое очнулись быстрее, чем я ожидал. Один выхватил пистолет, второй — нож. Я выстрелил первым — не в них, а рядом, чтобы отвлечь внимание. Пуля ушла в стену над их головами, и щепки брызнули в разные стороны.

— Каин! Сзади! — крикнула Нора.

Я почувствовал, как воздух свистнул у виска, и нырнул в сторону, едва успев перекатиться. Пуля противника врезалась в деревянную стойку как раз в том месте, где я только что стоял. Если бы я замешкался на полсекунды, сейчас бы лежал там же.

Нора сидела на корточках за стойкой, прижимая к груди что-то пушистое. Я прищурился и увидел кота. Она гладила его, и смотрела на бандитов с таким выражением, будто злой маленький ребенок.

К стойке подошел головорез, острие его холодного оружия сверкало в лучах солнечного света.

— Вы что, хотите нас обидеть? — спросила она. — А как же котик, вам не жалко пушистиков?

Бандит с ножом замешкался, глядя на неё в полном недоумением. Потом перевёл взгляд на кота. Потом на меня, который уже поднимался, держа пистолет наготове.

— Ты серьёзно сейчас? — прорычал он.

— Я всегда серьёзно, — ответила Нора. — Особенно когда речь идёт о животных.

Я выстрелил дважды. Первую пулю отправил в плечо ножевику — он упал, но остался жив, и это было специально. Вторую — в руку тому, кто держал пистолет. Оружие выпало, и он заорал так громко, что у меня заложило уши.

Третий, который отключился после картофельной атаки, начал подавать признаки жизни. Он застонал и попытался сесть. Я подошёл к нему и навёл ствол прямо между глаз.

— Нет! — Нора выскочила из-за стойки и встала между мной и мужиком. — Каин, остановись!

Я смотрел на неё и не верил своим ушам. Она стояла в моей футболке, растрёпанная, с пятном пыли на щеке, с этим белым котом на руках, который нагло умывался, будто ничего не произошло. И в её взгляде не было истерики или наивности. Была усталая твёрдость.

— Беги и собирай вещи, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Жди в машине, ключи в кармане куртки.

— Каин...

— Иди маленькая тебе не нужно на это смотреть.

Она сжала губы, но кивнула и вышла, закрыв за собой дверь. Я подождал, пока стихнут шаги, и повернулся к мужику. Он смотрел на меня, и в его глазах был тот самый страх, который я видел сотни раз — последний страх человека, который знает, что сейчас умрёт.

— У меня правило, — сказал я, присаживаясь на корточки рядом с ним. Обвел взглядом остальных преступников. — Я не оставляю свидетелей. — Поднявшись и нажав три раза на курок, я избавился от нежелательных глаз.

***

Когда я вышел, машина уже урчала. Нора сидела на пассажирском, и кот устроился у неё на коленях. Она гладила его, и в утреннем свете, который пробивался сквозь пыльное стекло, она выглядела почти как ангел.

Я сел за руль и захлопнул дверь.

—Я не могу рисковать тобой и оставлять свидетелей.

— Извини, это логично, мне просто нужно время привыкнуть.

Я сжал руль так, что побелели костяшки.

— Я просто переживаю, не хотел тебя пугать.

Она отвернулась к окну. Кот перелез на заднее сиденье и устроился на моей куртке, уставившись на меня голубыми глазками. И сидел так тихо, что я почти забыл о его существовании. Ни мурлыканья, ни возни — просто наблюдал.

— Имя ему придумала? — спросил я, косясь в зеркало заднего вида.

— Каспер, — ответила Нора. — Он такой тихий и незаметный, как призрак. А еще он белый, как будто из мультика сбежал.

Я фыркнул. Кот на заднем сиденье моргнул, будто подтверждая.

— Ладно, Каспер так Каспер. Но назови мне одну причину, почему я должен терпеть этого усатого призрака в своей машине?

Нора медленно повернулась ко мне, и на её лице появилась очаровательная улыбка.

— Ну, во-первых, он забавный, — она потянулась назад и почесала кота за ухом. Каспер замурлыкал — наконец-то, хотя тихо, почти неслышно. — Во-вторых, он будет спать с тобой, если я займу всю кровать.

— Он сантиметров тридцать, он не займёт даже половину подушки.

— Зато он приносит удачу, — она пожала плечами. — Он выжил в том мотеле, значит, талисман.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Картошка, Каспер-тихушник и злой дядька. Идеальная команда.

— Ага, — она зевнула, прикрывая рот ладонью. — Слушай, может, просто заедем поесть? У тебя есть что-то кроме шоколадок?

— В багажнике консервы.

— Фу.

Каспер поднял голову и облизнулся, прислушиваясь и явно нервничав.

— А что ты хотела, ресторан с видом на море?

— Хотя бы яичницу, — она наклонила голову и посмотрела на меня с прищуром. — Или ты не умеешь готовить?

— Я умею готовить, — сказал я с достоинством. — Рис. Варёный. С солью.

— О боже, — она закатила глаза. — Я пропала.

И расхохоталась. Так звонко и чисто, что Каспер на заднем сиденье вздрогнул и снова уставился на неё с немым укором.

Остановились мы у закусочной с вывеской «Маленькая Мэри» через полчаса. Внутри пахло ароматными блюдами и кофе, и даже через стекло чувствовалось тепло. Нора вылезла первой, с Каспером на руках, и пошла к входу, даже не оглянувшись.

Я задержался на улице, достал сигарету, закурил. Небо было чистым и бледно-голубым, где-то высоко кружил ястреб, или просто ворона — неважно. Я смотрел наверх и думал о том, что у меня нет причин доверять этой девчонке, нет причин тащить её за собой, нет причин улыбаться, когда она говорит про кота.

Но я улыбался. И это было странно, как если бы внутри меня что-то сдвинулось после долгого застоя.

— Да уж. Теперь я буду звать тебя картошкой, — проворчал я тихо, глядя на дверь, за которой она скрылась.

Нора приоткрыла дверь и крикнула, не оборачиваясь:

— Я слышала!

— И что?

— Что я картошка? Это в честь картофельного нокаута?

— Может быть.

Она фыркнула, но в голосе слышалась улыбка:

— Лучше бы ты меня Картофельной феей назвал. Звучит достойнее.

— Обойдёшься, — ответил я, затушив сигарету о бак.

Я выдохнул дым, чувствуя, как внутри разливается странная лёгкость, и пошёл за ней в закусочную. Каспер сидел на подоконнике и наблюдал за мной голубыми глазами — тихий, как призрак, и явно довольный тем, как разворачивается его новая жизнь.