мертвые цветы.

наступил пик свадебного сезона и цветочный, где работал Серафим, превратился в самый, по русски говоря, пиздец.

пятница застала Симу в состоянии полной пятой точки. напарник, с которым они должны были за ночь собрать оформление для гигантской выездной регистрации на сотню гостей, за два часа до конца смены слег с температурой под сорок. владелец лавки развел руками по телефону, пообещав двойную оплату, но проблему это не решало: до восьми утра нужно было собрать тридцать массивных настольных композиций, арку из живых цветов и букет невесты.

к одиннадцати вечера Серафим напоминал тень самого себя. руки затекали, пальцы были исцарапаны шипами роз, а на полу росла гора из веток, коробок и упаковки. глаза слипались, а в голове панически стучала одна мысль: «я не успею. я физически не успею».

звонок над входной дверью звякнул, разрезая густую, пахнущую сыростью и стеблями тишину.

Сима даже не поднял головы от охапки белоснежных гортензий, пока не услышал голос Федоровича.

—любимый, я помогать пришел. — раздался громкий, бодрый голос, от которого у Серафима внутри мгновенно сладко потеплело.

кудрявый поднял уставшие, обведенные темными кругами серые глаза. на пороге стоял Андрей. в простой белой футболке и с пакетом из пиццерии в одной руке и двумя большими стаканами кофе в другой.

—ты дурак? тут работы на всю ночь!  ты мне только все цветы испортишь.

—а ты не ори, а командуй, — перебил его Андрей с ослепительной, уверенной улыбкой.

следующие четыре часа превратились в настоящую романтику.

учить Андрея флористике было равносильно обучению медведя кататься на роликах. блондин обладал гигантским запасом энтузиазма, но его грация оставляла желать лучшего.

—Сима, я зелень подрезал. — гордо объявил Андрей минут через двадцать.

Серафим подошел к нему, глянул на стол и едва не задохнулся.

—Андрей... это был розмарин для декора стола жениха! зачем ты ободрал все иголки?!и вообще, это не розмарин, это эвкалипт.

—да они одинаковые! — возмутился блондин, искренне рассматривая лысый стебель. —у них у всех листья зеленые!

—они пахнут по-разному! — возмущался Сидорин, но вместо привычного раздражения чувствовал, как губы самовольно растягиваются в улыбке.

спустя час случилась новая авария: Андрей пытался скрепить атласную ленту и запутался в ней так, будто его атаковал гигантский шелковый паук.

еще через полчаса он с громким хрустом сломал стебель самой дорогой пионовидной розы. блондин замер с двумя половинками цветка в руках, и его разного цвета глаза округлились в таком отчаянном ужасе, что Серафим просто не выдержал — и впервые за эту адскую неделю громко, от души расхохотался.

—прости, родной. — панически замахал руками Андрей.

—да бог с ней, с розой, — смеялся кудрявый, вытирая слезу с щеки. —вставлю в короткую композицию. подай лучше губку оазис. нет, Андрей, зеленое кирпичное это, а не ведро!

несмотря на всю неуклюжесть Андрея, его помощь оказалась спасительной. он взял на себя всю другую работу: замачивал флористическую губку, носил тяжелые ведра с водой, распаковывал коробки, подавал нужные инструменты и непрерывно травил глупые истории, не давая Серафиму провалиться в сон и панику. впервые в жизни Сима работал не в давящей, одинокой тишине, а под шумный, живой смех человека, который искренне пытался помочь.

к четырем утра все было готово. 

тридцать идеальных пышных композиций стройными рядами стояли на полках, готовые к отправке. арка была собрана, а букет невесты — нежный, идеальный, перевязанный шелковой лентой — покоился в вазе с ледяной водой.

в магазине царил полный.. пиздец. весь пол был усыпан обрезками стеблей, зелеными листьями, лепестками роз и блестками. 

Андрей и Серафим без сил вывалились в основной зал и прямо так, как были — уставшие, с испачканными зеленью руками и одеждой — уселись прямо на чистый деревянный пол, оперевшись спинами о подножие стойки.

Андрей достал уже остывшую, но все еще пахнущую сыром и пепперони пиццу.

—идеальный работник доволен? — задыхаясь от усталости, но с диким восторгом в голосе проговорил блондин, открывая коробку. 

Серафим откинул голову на деревянную панель, закрыв глаза. все тело приятно ломило, пальцы горели, но на душе было так легко и чисто, как не было никогда.

—доволен..— тихо выдохнул Сима. 

Андрей отломил кусок пиццы и протянул его Симе. 

—открываем свой цветочный. ты собираешь, я ломаю розы и ем пиццу.

Серафим открыл глаза, посмотрел на него и тихо засмеялся. в мягком утреннем свете, пробивавшемся сквозь жалюзи, Андрей выглядел невероятно: светловолосые пряди растрепаны, на щеке мазок зеленого сока от эвкалипта, а в разноцветных глазах плещется такая искренняя, ничем не разбавленная нежность, что у Симы защемило в груди.

Серафим взялся за край пиццы, но вместо этого подался чуть вперед и мягко, испачканной ладонью коснулся щеки Андрея, стирая зеленый след большим пальцем.

—спасибо. — прошептал Сима, глядя ему прямо в глаза. в этом «спасибо» было все: и за эту ночь, и за спасенный заказ, и за то, что Андрей просто появился в его жизни.

Федорович замер. на его лице расплылась самая теплая улыбка. он перехватил запястье Серафима, поцеловал его исцарапанную ладонь прямо в центр, а затем притянул кудрявого парня к себе, накрывая его губы долгим, невероятно сладким поцелуем.

кудрявый ответил на поцелуй сразу, без колебаний, обнимая блондина за шею.

в этом поцелуе не было страсти — только глубокая, уютная и надежная благодарность двух людей, которые знали, что теперь они — одно целое.

через полчаса, когда курьер забрал готовые композиции, Серафим выключил основной свет. они не поехали домой. времени до открытия оставалось всего пару часов.

Андрей улегся прямо на широкий диванчик для посетителей, а Серафим лег сверху, уложив голову блондину на грудь.

Фим закрыл глаза, слушая мерный стук сердца под своей щекой и вдыхая смешанный аромат хвои, роз и любимого человека. и засыпая, он окончательно понял: идеальный порядок больше не нужен. в этом совместном хаосе было в тысячу раз больше счастья.