мертвые цветы.

три дня пролетели как в тумане — суматошные, шумные, пропитанные ароматом хвои и звоном колокольчиков над дверью. и вот на календаре 31 декабря. в этот день город утопал в преддверии праздника: магазины один за другим вешали таблички «закрыто», а прохожие почти бежали домой, прижимая к груди пакеты с мандаринами и подарками.

Серафим в это время был в эпицентре этой суеты. он доделывал финальный заказ — пышный, тяжелый букет из ста одной алой розы. клиент, какой-то солидный мужчина, стоял рядом и воодушевленно рассказывал о том, какой восторг произведет подарок, для какой прекрасной дамы он предназначается, но профессиональная отстраненность Симы работала безотказно — он лишь кивал в такт, пропуская слова мимо ушей, полностью сосредоточившись на идеальной геометрии бутонов.

когда последняя роза заняла свое место, а бечевка была затянута до нужного натяжения, Серафим почувствовал странную пустоту. смена окончена. год окончен.

он, как обычно, вычистил рабочее место до стерильного блеска, смахнул чешуйки хвои, выключил свет и вышел на морозный воздух, сразу поежившись. холодный декабрьский ветер неприятно обжег щеки, заставив вжаться в куртку. Серафим уже прикинул маршрут: до дома, пара бутылок вина, включить какой-нибудь фильм фоном, чтобы не слышать тишину, и просто уснуть до завтра.

он сделал всего пару шагов, когда чья-то теплая рука решительно легла ему на плечо.

—Серафим! привет, как жизнь? — знакомый голос, пропитанный непринужденным весельем, заставил кудрявого остановиться.

он обернулся и увидел Андрея. тот выглядел так, будто сам праздник воплотился в человеческом облике: с легким румянцем на щеках и той самой, уже ставшей для Симы родной, лучезарной улыбкой.

как жизнь? Серафим усмехнулся про себя. жизнь была чередой бесконечных дней, которые медленно, но верно тянули его на дно, к привычной меланхолии. и сегодняшний «важный» вечер обещал стать лишь очередной порцией одиночества.

—привет, Андрей, — Сима натянул на лицо вежливую, хоть и немного вымученную улыбку. — да все по-старому. работа, дом. сам как?

Андрей рассмеялся, и этот звук показался Симе самым приятным во всем городе. он начал оживленно рассказывать, как сегодня чуть не подрался в супермаркете за последнюю банку зеленого горошка, как пытался упаковать подарок маме и как у него, конечно же, ничего не вышло.

они пошли вместе. Андрей жестикулировал, рассказывая о своих предновогодних приключениях, а Серафим слушал, понемногу расслабляясь. рядом с ним этот дурацкий праздник больше не казался какой-то тягостной обязанностью.

они дошли до перекрестка, где Андрею нужно было сворачивать, но он вдруг остановился и резко сменил тон на более серьезный, заглянув Серафиму прямо в глаза.

—Серафим, — Андрей замялся, потирая замерзшие ладони. —у меня мама уехала к сестре, друзья все разъехались, а я не хочу сегодня сидеть один в четырех стенах.

он сделал короткую паузу, внимательно наблюдая за реакцией Серафима. в разного цвета глазах Андрея читалась такая пронзительная надежда, что у Симы внутри все перевернулось.

—у меня есть запас вина, куча еды и полный холодильник всякой хрени. может встретим новый год вместе?

Серафим замер. это предложение казалось чем-то невероятным. 

—нууу… — начал Сима. —ты уверен?

Андрей расплылся в улыбке, в которой было больше тепла, чем во всем зимнем городе.

—я уверен на все сто. Мне будет скучно, если ты не придешь. так что? идем ко мне?

Серафим выдохнул, чувствуя, как лед вокруг сердца окончательно треснул.

дорога до дома Андрея пролетела совершенно незаметно. снег кружился в свете фонарей, а блондин непрерывно о чем-то болтал, размахивая руками и заставляя Серафима то и дело тихо усмехаться от абсурда.

квартира Андрея встретила их теплом и едва уловимым запахом хвои, цитрусов и корицы. это было невероятно уютное место, слегка загроможденное вещами, но пропитанное живым теплом, которого Серафиму так не хватало в своей стерильной и правильной квартире.

—заходи, не стесняйся. — Андрей небрежно сбросил ботинки, бросил ключи на тумбочку и, мгновенно преобразившись в хозяина дома, забрал у Симы верхнюю одежду. 

Серафим прошел в гостиную и замер на пороге. посреди комнаты стояла пышная, живая ель в кадке, от которой распространялся терпкий аромат леса. вот только смотрелась она пока сиротливо — рядом на полу стояла полураскрытая картонная коробка, из которой вываливались запутанные нити гирлянд и блестящая мишура.

—я честно говоря, вообще ничего не успел, — почесал затылок Андрей, заходя следом и включая мягкий свет. —думал, буду сидеть один, так зачем стараться? но раз уж ты здесь... ноги в руки и наряжать.

—куда уж я денусь. — тихо откликнулся Сима.

первым делом они взялись за гирлянду — тугую, безнадежно запутанную нить из проводов и мелких лампочек. Андрей попытался распутать ее с наскока, но спустя две минуты лишь больше завязал узлы. Серафим тонко улыбнулся, забрал огни из его горячих пальцев и с истинно флористическим терпением, аккуратно распутал длинный провод.

—руки золотые у тебя. — с нескрываемым восхищением выдохнул блондин, наблюдая за его ловкостью.

когда они наконец обмотали ветки и включили гирлянду, комната озарилась теплым, сказочным золотистым светом. Андрей выключил верхнее освещение, и в полумраке, среди мягких теней, вспыхнула настоящая магия.

затем началась украшение самой елки. здесь включился профессиональный перфекционизм Серафима. Андрей хаотично навешивал шары где попало, собирая их в кучи на одной ветке, на что Сима лишь цокал и аккуратно перевешивал их, распределяя по цветам и размеру.

—ну Серафим! твой перфекционизм уже в глотке сидит. — смеялся Андрей, пытаясь отобрать у него стеклянный красный шар.

—если делать, то красиво, — отшучивался кудрявый, ловко уворачиваясь и вешая шар на самую пышную ветку.

они шутили, случайно задевали друг друга плечами в полумраке, а на самую верхушку елки закрепили большую серебряную звезду.

когда с елью было закончено, парни переместились на кухню. накрыть на стол оказалось целым приключением. Андрей вывалил из пакетов гору закусок, пару банок готовых салатов, упаковку тарталеток, свежий хлеб, огромный пакет мандаринов и бутылку хорошего вина.

—резать оливье у меня сил нет, признаюсь честно, — посмеялся Андрей, расставляя на столе тарелки. — 

Серафим взялся за нарезку сыра и фруктов, выкладывая их на деревянную доску с привычной грацией, а Андрей в это время суетился рядом: зажигал высокие свечи, доставал стеклянные бокалы и раскладывал мандарины в глубокую вазу. из старого радио тихо лились новогодние джазовые мотивы, смешиваясь с треском свечных фитилей.

около одиннадцати вечера все было готово. 

маленький круглый стол у окна превратился в настоящий праздничный натюрморт: горящие свечи отбрасывали блики на хрустальные грани бокалов, в центре возвышалась ваза с мандаринами, пахнувшими чем то особенным, а за окном тихо падала метель.

Серафим опустился на стул, глядя на всю эту невероятную красоту, которую они создали вместе всего за пару часов. в комнате было тепло, пахло хвоей, сладким вином и воском. 

Андрей сел напротив, налил в бокалы алое вино и поднял взгляд своих разноцветных глаз на Серафима. в их глубине отражались огоньки гирлянды и пламя свечей.

—я благодарен тебе, — тихо произнес блондин, и в его голосе больше не было подшучивания, только искренняя, глубокая теплота. —это лучший предновогодний вечер в моей жизни.

Серафим поднял свой бокал, чувствуя, как к горлу подступает ком неожиданности.

—и тебе спасибо, Андрей, — ответил кудрявый, слегка касаясь своим бокалом чужого. —за то, что не дал мне провести этот вечер в одиночестве.