мертвые цветы.

Серафим уже не первый год работал во флористике. каждая его смена превращалась в бесконечную ленту из ярких букетов: на дни рождения, свадьбы, свидания и, изредка, на печальные поводы вроде похорон. за стеклянными дверями магазина его собственная жизнь казалась скучной, серой и абсолютно тихой, без поддержки и теплого плеча рядом. единственным его близким другом оставался Федя — высокий, темноволосый парень с неиссякаемым запасом юмора, который упорно не давал Симе окончательно уйти в себя.

времена года сменяли друг друга, и вот город снова накрыла глубокая, промозглая осень. листья гнили на мокром асфальте, ледяной ветер пробирал до костей, а бесконечные дожди затягивали все вокруг в густую меланхолию, из которой в такой атмосфере было почти невозможно выбраться.

звонок над дверью заставил Серафима оторваться от разбора свежей поставки в холодильной камере. вернувшись за стойку, он поднял серые глаза на вошедшего покупателя и замер. на пороге стоял высокий блондин, промокший буквально до нитки. с его волос капала вода, а на лице читалась тоска, что сразу становилось ясно: у человека произошло что-то не очень приятное.

—добрый день, — спокойно произнес кудрявый флорист, привычно включая рабочий тон. — все цветы свежие. какой букет вам собрать?

ответа не последовало. в тишине, нарушаемой лишь стуком капель по стеклу, по щеке незнакомца скатилась одинокая слеза.

—у меня девушка умерла... в аварии, — голос блондина прозвучал тихо, надломленно. — она очень любила розы.

Серафим озадаченно почесал затылок, не зная, как правильнее себя вести. профессиональная этика требовала сдержанности, но чужое горе накрыло тесную лавку сбивающим с ног холодом. поддержать? расспросить? или просто спросить про размер букета? все слова казались глупыми и некстати.

—ну... могу только искренне пособолезновать. думаю, она была хорошим человеком, — тихо произнес сероглазый и опустил взгляд, отходя к холодильнику с цветами. — букет из роз? красные или какие-то другие?

получив короткий кивок, он приступил к работе. цветы аккуратно укладывались один к одному — пышные бутоны глубокого, почти кровавого оттенка. Серафим крепко связывал стебли бечевкой, потому что от такого количества им тяжело было не разъехаться в стороны. 101 роза в строгой черной упаковке. это была безумная, завораживающая красота, но от мысли о том, для какого события создавался этот букет, сжималось сердце.

пока пальцы скрепляли ленты, Серафим осторожно пытался втянуть парня в диалог, хоть как-то поддержать его, но почти все попытки откликались лишь тишиной.

—ваш букет готов, можете прикладывать карту, — словно робот, чей голос лишен эмоций, произнес Сима, вводя на терминале сумму. 

оплата прошла. простившись с гостем и проводив взглядом его одинокую фигуру за окном, Серафим вернулся к своей работе, искренне надеясь забыть об этой встрече и чужой боли раз и навсегда.

осень уступила место зиме и за окнами все затянуло чистым, хрустящим снегом. город постепенно погружался в предновогоднюю суету: во дворах шумно лепили снеговиков дети, витрины магазинов вспыхивали яркими гирляндами, а в воздухе поселилось предвкушение праздника. 

для Серафима зимний сезон означал лишь одно — бесконечный завал. заказов стало невыносимо много, пальцы затекали от непрерывной работы с холодной хвоей, эвкалиптом и декоративными лентами. единственное, что спасало Сидорина от полного истощения — мысль о долгожданных новогодних выходных, до которых оставалось всего пару дней.

завершив очередной пышный елочный букет, Сима отставил его в сторону и поднял взгляд на звук звенящего колокольчика над дверью. На пороге стоял высокий парень, стряхивающий снег с плеч. Серафим замер, мгновенно узнав его. Это был тот самый промокший блондин из дождливого осеннего дня. только сейчас перед ним стоял будто совсем другой человек. на лице незнакомца играла мягкая улыбка, а в разного цвета глазах больше не отражалась та оглушающая, парализующая боль.

—здравствуйте, — тихо произнес Серафим, не удержавшись от улыбки. — осенью вы выглядели... совсем иначе. все наладилось?
— добрый день, — блондин откинул капюшон, открывая светловолосую макушку, и тепло посмотрел на флориста. — да, стало легче. конечно, я все еще скучаю по ней каждый день... но жизнь продолжается. сегодня вот у мамы день рождения. хочу подарить ей что-то действительно особенное. сделаете что-нибудь... прям «вау»?

Андрей улыбнулся — открыто и искренне, и от этого простого жеста в тесной, пахнущей хвоей и розами лавке как будто стало немного теплеть. Серафим кивнул и, мгновенно спохватившись, направился к витрине с цветами, готовый вложить в этот букет всю свою мастерство.

задание «сделать что-то вау» обычно пугало флористов, но в случае с Андреем Симе почему-то искренне хотелось постараться. он зашел в прохладную камеру, разглядывая ряды свежих стеблей. для мамы должно быть что-то светлое, глубокое, с характером, но без давящей драмы, как в тот осенний раз. 

Сидорин вынес на рабочий стол нежно-персиковые пионовидные розы, пышные белые ранункулы, ветки сизого эвкалипта, пахнущего свежестью и смолой, и несколько веточек заснеженной хвои, чтобы подчеркнуть зимнее настроение. пальцы кудрявого крутились над цветами с отточенной грацией. он очищал стебли от лишних листьев, срез за срезом укорачивал их под острым углом, укладывая бутоны по спирали. букет рос на глазах, превращаясь в объемное, воздушное облако из пастельных оттенков и хвойного аромата.

Федорович не отходил от стойки. он оперся локтями о деревянную поверхность и с нескрываемым интересом наблюдал за каждым движением флориста.

—ты делаешь это так легко, будто они сами в руки укладываются, — негромко произнес блондин, разрушая тишину. — я бы все переломал на третьем цветке.

Серафим лишь слегка повел плечом:
—это просто практика. когда собираешь по тридцать букетов в день, руки сами все запоминают. 
—а меня Андреем зовут, кстати, — парень протянул через стойку открытую ладонь. — а то в прошлый раз я даже не представился... сам понимаешь, состояние было не то.

Сима на секунду замер с секатором в руке, взглянул на широкую ладонь, а затем аккуратно пожал ее. рука Андрея была невероятно теплой, несмотря на мороз на улице.
— Серафим.
— красивое имя. редкое, — Андрей мягко улыбнулся, и его разные глаза в теплом свете лавки смотрелись более выразительно. — знаешь, Сима... осень я думал, что все, конец. что я из этой ямы вообще не вылезу, но как то смог, поддержка близких правда помогает, кто бы что не говорил.

Серафим молча слушал. обычные чужие истории пролетали мимо его ушей, оставляя лишь глухое раздражение — люди любили выливать на барист и флористов свои болячки, но то, как пронзительно и честно говорил Андрей, заставило Сидорина на мгновение затаить дыхание. он добавил в центр композиции последний штрих — пушистую коробочку хлопка, похожую на маленький комок снега, и аккуратно перевязал стебли плотной бечевкой.

—я рад, что ты оправился после этой трагедии с помощью близких. —тихо откликнулся Серафим, опустив взгляд. в его собственной жизни подобных людей не было, и оттого чужая забота казалась чем-то из разряда сказок.

он завернул букет в матовую дизайнерскую бумагу благородного графитового цвета, завязал пышный бант из шелковой ленты и бережно переправил готовую работу через стойку.
—думаю, что ей понравится.—с улыбкой сказал работник.

букет выглядел невероятно: контраст между нежными персиковыми бутонами, темной бумагой и зелеными хвойными ветками создавал то самое ощущение дорогой, уютной зимней сказки.

Андрей буквально лишился слов. он взял композицию в руки, рассматривая ее со всех сторон, и на его лице расплылась самая широкая и светлая улыбка, которую Серафим когда-либо видел.

—это просто ахуенно, — выдохнул блондин, подняв на флориста сияющие глаза. —ты просто волшебник.

—рад, что понравилось. прикладывай карту.—пока проходила оплата, Андрей не сводил взгляда с кудрявого парня. взяв чек и готовый букет, он не спешил уходить, замявшись у самого выхода.

—слушай, — Андрей почесал затылок.—ты до скольки сегодня работаешь? у меня просто стойкое ощущение, что я должен угостить тебя вкусным кофе за такое искусство.
—до семи. —с улыбкой ответил Сидорин, провожая взглядом фигуру нового знакомого.