carefree winter | kyousuke , tN1R , m0NESY , zont1x

Гостиная у Стеши была именно такой, какой её представляла Рената, когда думала о доме подруги: большая, с высокими потолками, угловым диваном, занимавшим почти всю стену, и широким ковром, на котором можно было сидеть впятером и не чувствовать тесноты. Низкий деревянный столик стоял по центру, заставленный тарелками с пиццей, стаканами с колой и фантой, парой мисок с оставшейся нарезкой и чипсами. Телевизор висел на стене, и на экране как раз шёл Шрэк. Кто-то из парней настоял включить именно его.

Свет был приглушённым: торшер в углу, пара настенных бра над диваном и больше ничего. Окна занавешены, за ними - чернота, в которой время от времени проносились снежинки, подсвеченные уличным фонарём. В доме пахло тестом, расплавленным сыром запахом от электронок Андрея и Ренаты.

На диване разместились трое: Илья сидел посередине, и его с двух сторон обнимали Маря и Андрей. Маря привалилась к его левому боку, положив голову ему на плечо, и лениво жевала кусок пиццы. Андрей сидел справа, раскинувшись, и то ли случайно, то ли специально положил руку Илье на плечо, будто так и надо. Ему, кажется, даже нравилось.

Рената сидела на полу, спиной к дивану, вытянув ноги под столик. Арина устроилась рядом, скрестив ноги и рассеянно перебирая волосы руками. Максим сидел чуть дальше, у самого края ковра, опираясь спиной на угол дивана. Стеша забралась на подлокотник и оттуда комментировала Шрэка, иногда кидая в кого-нибудь чипсами. Мирослав устроился у стены, вытянув ноги и закинув руки за голову, - смотрел на экран с таким видом, будто пересматривал Шрэка в сотый раз и каждый раз находил что-то новое.

Всё было ровно так, как и должно быть на ночёвке: шумно, тепло, немного бестолково. И только Маря, привалившись к Илье, вдруг на секунду перестала улыбаться. Андрей как раз поудобнее перехватил Илью, прижавшись к нему щекой и заявив, что «вообще-то это я его самый близкий друг», а Илья заржал и сказал, что он не против. И Маря почувствовала что-то острое, тонкое, как нитка, которую потянули не туда.

Это было не про Андрея. Она не злилась на него, по крайней мере, по-настоящему не злилась. Просто на секунду вернулось то старое, детское, давно забытое чувство: когда тебя вроде бы любят, но не тебя же одну. Когда ты стараешься быть ярче, громче, заметнее, а всё равно остаёшься где-то сбоку, пока другой получает внимание просто потому, что он есть.

Она помнила это слишком хорошо. Ей было пять, когда родился младший брат. Маленький, орущий, с крошечными ручками, которыми все вокруг умилялись. И с того дня всё изменилось. Нет-нет, не сразу, не одним днём, но постепенно, как меняется погода, - родители переставали слышать, что она говорит. Переставали замечать, что она рисует на обоях, чтобы её увидели. Переставали спрашивать, как прошёл день. Всё лучшее - брату. Всё внимание - брату. Всё «тише, Маря, не разбуди». Всё «ну ты же старше, ты должна понимать».

И она-то понимала. Но понимать - не значит перестать чувствовать. И это чувство - вязкое, липкое, с привкусом несправедливости - оставалось с ней навсегда. Оно не вылезало наружу, не портило её, не делало её злой. Просто иногда, в самые неожиданные моменты, напоминало о себе. Вот и сейчас, когда Андрей слишком громко, слишком по-свойски прижался к Илье и объявил на всю гостиную, что он его самый близкий друг, чувство показало, что никуда не пропало.

Маря откусила ещё кусок пиццы и заставила себя улыбнуться. Но Илья, не глядя на неё, чуть повернул ладонь и сжал её пальцы под пледом. Она сжала его в ответ.

Никто ничего не заметил. Шрэк на экране продолжался.

А потом Стеша, свесившись с подлокотника, сказала:

- Так, народ, а что дальше? Шрэк Шрэком, но мы же не будем всю ночь тупить в экран.

И вот тут всё зависло. Потому что никто не знал, что делать дальше.

- Может, уже решим, кто с кем позориться на последнем звонке будет? - сказала Стеша, наматывая на палец прядь светлых волос. Она не стала делать паузу, не стала обводить всех взглядом, просто произнесла это между делом, как вопрос из разряда: «нужно ли купить хлеб домой?».

В гостиной стало тихо. Настолько тихо, что стало слышно, как на кухне капает кран. Шрэк на экране как раз открыл рот, но никто уже не смотрел на него. Все словно одновременно задержали дыхание, а потом так же одновременно выдохнули.

- Ну а чё, - первым отозвался Андрей, дожёвывая горсть чипсов, которую разом закинул в рот. - Можно и порешать. Только давайте быстро, а то я уже начинаю нервничать.

- Нервничать? - Илья пихнул его локтем. - Да ты же, бля, непробиваемый, весь такой из себя.

- Ну.. - Начал Мирослав. - Ладно рофлить над физруком и клоунчать на уроках. Но станцевать виду у всей школы.. - Замялся парень. - Это нечто серьёзное.. Даже для Длинного.

Рената слушала их, но в диалог не вступала. Она сидела на полу, вытянув ноги под столик, и водила пальцем по краю стакана. На дне ещё плескалась фанта. Ей не хотелось влезать. Да и что говорить? Она сама до сих пор не решила, что чувствует по поводу этого вальса.

- А нам же необязательно друг с другом танцевать, - вдруг сказала Арина, не поднимая головы. - Можно и одноклассников попросить. Не обязательно в компании распределяться.

Она произнесла это лениво, как будто речь шла о том, какой урок прогулять в этот раз. Но Максим, сидевший на краю ковра, сразу напрягся. Рената почувствовала это даже боковым зрением - как он чуть подался вперёд, как его пальцы сжались на коленке.

- Слышь, ну мы же свои, - сказал он, и в голосе появилась та самая ленивая насмешка, за которой он прятал всё, что не хотел показывать. - А с этими фриками ещё и договариваться, упрашивать... Нахуй оно надо. А тут мы все друг друга знаем, так проще, камон.

- Кому проще? - уточнила Арина, по-прежнему не глядя на него.

- Всем.

Максим откинулся на руках и небрежно повёл плечом, но Рената видела, как он скосил взгляд в её сторону. Она не стала оборачиваться. Но кожей ощутила этот взгляд - цепкий, тёплый, чересчур прямой.

- Не, ну тогда у меня вариант только с Аришей танцевать, - вдруг громко заявил Андрей, и все обернулись к нему. - Потому что она не слишком низкая для меня, как Рената и Стеша. Я ж дылда, ёпта. С мелкими я буду как журавль над колодцем, а Аринка - норм, почти с меня.

- Ты думаешь, я соглашусь только потому, что подхожу по росту? - Арина наконец подняла голову. Бровь у неё была приподнята, но в голосе сквозило веселье.

- Ну, это весомый аргумент. - Он покачал головой. - А ещё я классный, крепкий и...

- Ладно. Я согласна.

Андрей замер на полуслове, как будто не ожидал, что она так быстро сдастся. Потом расплылся в улыбке и хлопнул себя по колену.

В гостиной все коротко рассмеялись. Напряжение, которое только что висело между ребятами, чуть разрядилось. Но ненадолго.

Максим поднялся. Неторопливо, как будто просто решил размять ноги. Обогнул столик, стараясь не задеть стаканы, и опустился на пол рядом с Ренатой. Совсем близко - так, что она почувствовала тепло его плеча. Он опёрся ладонью о ковёр, чуть развернулся к ней и сказал:

- А мы тогда вообще идеальная пара, да, Ренат?

Она повернула голову. Он смотрел прямо, без своей привычной ухмылки.

- Смотри, - продолжил он, загибая пальцы, - ты не высокая, я не низкий. Всё супер. И характер: ты очень злая, я очень добрый. Идеальный баланс.

Он замолчал, ожидая ответа. Рената чувствовала, как щёки начинают предательски возгораться, и злилась на себя за это. Она должна была что-то сказать - что-то колкое, отрезвляющее, чтобы он не думал, что она растаяла от его слов.

- Значит, остался только ты и Мирослав. А между тобой и Мириком, - она выдержала паузу и чуть прищурилась, - я бы выбрала Мирика.

Максим дёрнул уголком рта. Но не обиделся. В его глазах мелькнуло что-то азартное.

- Отлично, значит, ты с Мириком, а я со Стешей, - сказал он, и в голосе появилась явная провокация.

- Ало, розовые очки сними. Я с тобой танцевать не стану, - тут же отозвалась Стеша, и все обернулись к ней. Она сидела на подлокотнике, обхватив колено руками, и смотрела на Максима с лёгким вызовом. - Ты безответственный, тупой и в последний, да и не только, вообще в любой момент можешь слиться. Так что меня в свою команду не приплетай. Я лучше с Иваном Золо потанцую, чем с тобой.

Повисла секундная тишина. А потом Андрей заржал, а следом подхватил Мирослав. Илья поддержал их, Маря уткнулась в его плечо, а Арина, не удержавшись, засмеялась в кулак.

- Ну всё, - сквозь смех выдавил Андрей. - Значит, так и решаем: Арина со мной, Стеша с Мириком, Рената с Максом.

- Ну и мы с Марей, - добавил Илья, приобняв её за плечи.

- Ну куда-ж без вас, сосунки, - пробормотала Арина.

Максим всё ещё сидел рядом с Ренатой. Он не двигался, и от этого было ещё более неловко. Она чувствовала его плечо, его дыхание, слышала, как он, почти беззвучно, усмехнулся.

- Ну вот и всё, Севостьянова, - сказал он тихо, только для неё, - значит, теперь мы с тобой точно в одной лодке.

Она не повернулась. Вместо этого посмотрела на экран, где Шрэк и Осёл брели по болоту, и почувствовала, как внутри всё сжимается. Ей вдруг стало страшно - не от вальса, не от того, что в понедельник придётся встать с ним в пару, а от того, что этот человек сидит рядом, и ей совсем не хочется, чтобы он отодвигался.

- В лодке, - повторила она, и получилось тише, чем она хотела. - Надеюсь, ты умеешь грести.

- Думаю, я быстро научусь.

Рената замерла. Она не почувствовала, как его пальцы на секунду коснулись её мизинца. Легко, почти невесомо. А потом он отстранился, откинулся на руки и громко сказал:

- Так, всё, пары распределили. Теперь можно нормально фильм смотреть. - Сказал Лукин. - Хотя, стоп. Я хочу курить, - продолжил он и поднялся с ковра. - Пойдёмте на улицу.

Он не стал никого уговаривать - просто потянулся, размял шею и направился в прихожую. Но в его тоне было что-то такое, от чего остальные переглянулись. Андрей тут же вскочил, хлопнул Илью по плечу и заявил, что он вообще-то тоже не против подышать. Маря захлопала в ладоши: ночная прогулка - звучит как маленькое приключение, кои она очень любит. Стеша покачала головой, но уже вставала, поправляя плед, который кто-то стащил с дивана.

В прихожей началась обычная суета. Кто-то искал свою вторую перчатку, кто-то не мог попасть в рукав куртки. Андрей натянул шапку Ильи, и тот гонялся за ним по коридору, пока Стеша не шикнула на них. Арина молча застегнула пальто и сунула ноги в ботинки, наблюдая за этим бедламом, давно смирившись с тем, какие её друзья дебилы. Мирослав взял телефон и погасил свет в гостиной. Рената накинула пуховик, намотала шарф и первой вышла на крыльцо.

Мороз ударил в лицо сразу - сухой, колючий, с запахом металла. На улице было тихо-тихо, только снег скрипел под подошвами и где-то далеко лаяла собака. Небо было чёрное и ясное, звёзды висели так низко, что, казалось, можно встать на цыпочки и дотянуться. Снег лежал повсюду - на крышах, на заборах, на ветках голых деревьев, - и в свете фонарей он казался синим.

Компания вывалилась на улицу, и тишина сразу разбилась на голоса, смех и хруст шагов.

- Давайте на площадку! - предложила Маря и подпрыгнула на месте. - Там качели, горка. Ну, мы же все в детстве...

- Мы всё ещё в детстве, - перебил Андрей, застёгивая пуховик. - Я, например, не вырос. Значит идём на горку!

- Ты вырос, но не повзрослел, - уточнила Арина.

- Это уж точно. - Согласилась Рената.

Они двинулись по узкой тропинке между домами. Идти приходилось гуськом: тропинка была расчищена кем-то из соседей, но по бокам намело такие сугробы, что шаг в сторону - и проваливаешься по колено. Впереди шагал Андрей, за ним Маря с Ильёй, потом Стеша и Мирослав, замыкали Арина и Максим. Рената шла где-то посередине и ловила ртом морозный воздух.

Снежная атака началась неожиданно. Андрей, не оборачиваясь, собрал с ближайшего сугроба снег, слепил снежок и запустил его через плечо - снежок угодил точно в грудь Илье. Тот ахнул, выругался и кинулся нагибаться за ответным снарядом. Через пять секунд в воздухе уже свистели снежки, Маря визжала и пряталась за Стешу, Мирослав прицельно попал Андрею в спину, а Арина, усмехнувшись, сбила шапку с Ильи. Рената влепила снежок Максиму в плечо - чисто из азарта.

Он обернулся, стряхнул снег с куртки и посмотрел на неё с удивлением.

- Ну всё, синяя, - сказал он, поднимая снег. - Теперь пизда тебе.

Он бросил ей в голову снежок, но не попал - она увернулась, отбежав на пару шагов, и показала ему язык. Снежок улетел в сугроб. Максим хмыкнул и пошёл за ней. Остальные уже рассыпались по площадке: кто-то занял качели и уже сидел на них с мокрым задом, кто-то полез на горку, Андрей кричал, что сейчас съедет на спине, и его, кажется, никто не отговаривал.

Максим догнал Ренату у турников. Она стояла, отряхивая варежку от снега, и дышала часто, улыбаясь. Он остановился рядом, засунул руки в карманы и посмотрел на неё сверху вниз.

- Ты быстро бегаешь, - заметил он.

- А ты медленный.

- Я поддавался.

- Конечно, - она фыркнула и отвернулась к площадке, где Илья уже помогал Маре залезть скользкую на горку, а Мирик висел на турнике одной рукой.

Они стояли рядом и молчали. Не так, как тогда в коридоре школы, - по-другому. Это молчание было тёплым, несмотря на мороз. Рената чувствовала, как холод щиплет щёки, и думала, что, наверное, у неё сейчас красный нос, но ей было всё равно.

- Ну что, - Максим качнулся с пятки на носок, - не жалеешь, что согласилась на вальс?

- А должна?

- Ну, мало ли. Я же безответственный, тупой и могу в последний момент слиться.

- Стеша так сказала, - напомнила она. - Я такого не говорила.

- Но подумала.

- Возможно.

Она посмотрела на него. Он не улыбался. Стоял, чуть наклонив голову, и снежинки оседали на его тёмной чёлке. В свете фонаря его лицо казалось вырезанным из чего-то тёплого, хотя всё вокруг было ледяным.

- А если я не сольюсь? - спросил он тихо.

Рената не ответила. Потому что не знала, что ответить. Потому что от этого вопроса внутри всё сжалось. Потому что она вдруг словила себя на мысли, что хотела бы, чтобы эти слова были не только про вальс.

С площадки раздался грохот. Андрей, пытаясь слезть с турника, поскользнулся на ледяной корке и с матом «ёбаный-сука-нахуй» рухнул в сугроб. Снег взметнулся облаком, все на секунду замерли, а потом грохнули хохотом. Андрей лежал в снегу, раскинув руки, и ржал сам над собой. Илья скорчился пополам, Маря визжала, Арина, не выдержав, улыбнулась во весь рот.

- Спасите, долбоёбы! - заорал Андрей, но никто не спешил ему помогать. Вместо этого Илья запустил в него ещё снежок и сам поскользнулся, улетев в тот же сугроб.

Начались детские шалости. Мирослав пихнул Илью обратно, когда тот попытался встать, Маря залепила снегом Стешу, Стеша запищала и побежала, но поскользнулась и упала в объятия Андрея. Арина попыталась улизнуть, но Мирослав, уже полностью словив общий вайб, поймал её за капюшон и потянул назад, и она с тихим «бля» упала рядом с ним.

Максим смотрел на это безобразие и смеялся. Рената - тоже. На секунду она почувствовала, как он тянет её за рукав.

- Пошли, - сказал он, кивая в сторону всей кучи. - Надо их добить.

И она пошла, позволив ему вести себя через снег, через хруст и смех, к остальным, которые уже валялись в снегу и орали от хохота.

Домой ребята возвращались уставшие, мокрые и, самое главное, безумно счастливые. Снег набился в ботинки, варежки промокли насквозь, у Андрея на шапке налипло столько снега, что он стал похож на снеговика. Стеша первая влетела в дом и сразу побежала ставить чайник. Маря стянула с Ильи шапку и стала вытряхивать снег прямо в прихожей. Арина молча разулась и пошла сушиться к камину. Мирослав закрыл дверь и снял с куртки Андрея ком снега, который тот не заметил.

Максим и Рената зашли последними. В доме пахло выпечкой, чаем и теплом. Свет в прихожей был мягкий, жёлтый. Рената размотала шарф, повесила пуховик на крючок и повернулась к зеркалу. Щёки горели, ресницы слиплись от снега, на губах всё ещё держалась улыбка.

Она поймала взгляд Максима в отражении. Он стоял позади, снимал ботинки и, кажется, посматривал на неё. И от этого в груди что-то тихо, но настойчиво заворочалось.

- Чай! - крикнула Стеша из кухни. - Всем пить чай!

- Иди давай, - тихо сказал Максим, выпрямляясь. - Я щас.

Рената кивнула и пошла на кухню.
Она села на табуретку, обхватила кружку ладонями и посмотрела на остальных. Андрей что-то рассказывал, брызгая чаем, Маря утирала ему лицо салфеткой, Илья смеялся, Арина молча подкладывала сахар в свою кружку. Стеша подливала чай, Мирослав искал в шкафчике печенье.

Обычная, уже привычная для ребят ночёвка. Обычный вечер. Но именно этот вечер запомнится всем особенно, и в будущем ребята обязательно будут вспоминать эту ночь с особым трепетом. И Рената чувствовала это уже сейчас. Она вдруг поняла, что улыбается, просто потому что они все сейчас здесь, вместе. И это, наверное, и есть то самое счастье, о котором не говорят вслух.

__________

Супер канал где можно задать супер вопросы типа: «чем закидывается автор?» и послать меня нахуй за такие редкие главы (())))))

@flowerdrupes