carefree winter | kyousuke , tN1R , m0NESY , zont1x

Он добежал до двери раздевалки и затормозил. Ручка была холодной. Изнутри слышался звук воды. Он стоял и думал: если она его сейчас пошлёт - он заслужил. Если ударит - заслужил. Если никогда больше не заговорит - заслужил. Он толкнул дверь и вошёл. Рената стояла у раковины, упершись руками в края, и смотрела на своё отражение в зеркале. Вода текла, смывая красные разводы с пальцев. Нос распух, под ним уже набухала тонкая струйка новой крови. Глаза блестели - но она не плакала. Пока.

Она услышала шаги и подняла голову. В зеркале отразился Максим.

- Хули припёрся? - голос прозвучал глухо, гнусаво из-за заложенного носа, но всё равно зло.

- Ну у тебя реакция, конечно, ахуеть просто, - выпалил он первое, что пришло в голову, и тут же пожалел.

Рената резко развернулась:

- Реакция?! - она шагнула к нему, и капли крови с подбородка упали на кафельный пол. - Ты въебал мне мячом в лицо! Скажи спасибо, что нос не сломал, придурок!

- Я не специально, - он поднял руки, будто сдаваясь. - Реально не специально. Я хотел, чтобы ты очухалась от мыслей своих...

- А мне не насрать, специально или нет?! - её голос сорвался, и в конце фразы послышалось что-то, чего она сама не ожидала - дрожь. Не злая, а какая-то усталая, надломленная. - У меня нос болит, кровь херачит, на футболку капнуло, и ещё ты тут стоишь...

Она замолчала и часто задышала носом - но получилось только всхлипнуть. А потом потекли слёзы. Не от боли - от всего сразу. От долгого дня, от усталости, от того, что этот придурок стоял перед ней с виноватым лицом и не уходил. Она попыталась отвернуться, но он уже шагнул ближе.

- Ладно, - сказал Максим, и его голос вдруг стал совсем другим. Тихим. Спокойным. - Сядь.

- Куда?

- На лавку сядь, говорю.

Он одной рукой взял её за плечо и настойчиво, но не грубо усадил на деревянную скамейку возле шкафчиков. Рената хотела возразить, но сил уже не было. Она просто сидела, запрокинув голову, и чувствовала, как кровь течёт по губам и подбородку, а слёзы - по вискам. Всё смешалось в одну горячую, солёно-железную кашу.

Максим быстро огляделся, заметил на полке пачку бумажных салфеток, схватил сразу несколько и опустился перед ней на корточки. Он осторожно взял её за подбородок, повернул лицо к себе и начал вытирать кровь. Неуклюже, но стараясь не давить слишком сильно.

- Прости, - сказал он. - Реально прости. Я тупой.

- Ну ты это... - она всхлипнула, - и так знаешь.

- Знаю. - Он вытер кровь с её верхней губы и вдруг коротко, нервно хохотнул.

Рената открыла глаза и уставилась на него:

- Ты вообще ёблан конченный? Что смешного?

- Ничего, - он покачал головой, но уголок рта всё равно дёргался. - Просто у тебя сейчас всё лицо красное, и ты всё равно... Короче, забей.

- «Забей», - передразнила она, но уже без прежней злости.

Он взял ещё одну салфетку, чистую, и осторожно промокнул ей глаза - сначала один, потом другой. Ресницы слиплись от слёз, и он аккуратно разлепил их пальцами. Рената замерла. Его пальцы были тёплыми, почти горячими. Она чувствовала его дыхание на своём лице, видела, как на лбу выступила испарина, как дрогнула жилка на шее.

- Хочешь - вмажь мне, - сказал он тихо. - Я заслужил. В челюсть. В нос. Куда хочешь.

Рената посмотрела на него. На его дурацкую чёлку, которая опять упала на глаза. На ресницы. На родинку на лице, которую она раньше не замечала.

Она медленно помотала головой.

Максим выдохнул. Не облегчённо - скорее, как человек, который уже приготовился к удару, а его не последовало. Он отвёл взгляд, смял испачканную салфетку в кулаке и бросил её в урну у двери. Промахнулся. Салфетка упала на пол. Он не поднял.

- Жить будешь, - сказал он, не глядя на неё. - Кровь уже почти остановилась.

Он сунул руки в карманы спортивных штанов и шагнул к двери. Уже взялся за ручку - и замер на секунду. Спиной к ней.

- Я реально не специально.

- Я знаю.

Он кивнул - она увидела это по движению плеч, - и вышел. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком.

Рената осталась одна. В зеркале напротив отражалось её лицо: распухший нос, разводы под глазами, тушь слегка поплыла. В раздевалке было тихо. Только вода всё ещё капала из плохо закрученного крана.

Максим вернулся в зал первым. Он толкнул тяжёлую дверь плечом, вошёл и сразу сунул руки в карманы спортивных штанов - не потому что замёрз, а потому что не знал, куда их деть. В зале всё ещё гудели лампы под потолком, и свет был слишком яркий, слишком белый, режущий глаза после раздевалки. Он зажмурился на секунду, потом проморгался и огляделся.

Илья стоял у скамейки, зажав мяч подмышкой, и что-то обсуждал с Андреем. Увидев Максима, он замолчал на полуслове и поднял бровь - не вопросительно, а скорее оценивающе, как будто пытался считать с лица всё, что произошло за дверью женской раздевалки. Андрей, сидевший на скамейке и всё ещё сжимавший в кулаке свою электронку, тоже поднял голову и открыл было рот. Но Илья, не глядя на него, коротко мотнул головой - и Андрей, что было для него совершенно нехарактерно, послушно закрыл рот и даже отвёл взгляд.

Мирослав проходил мимо с бутылкой воды в руке. Он не остановился, не посмотрел вопросительно, ничего не спросил. Просто на секунду притормозил и коротко хлопнул Максима по плечу - раскрытой ладонью, не сильно, но весомо. Хлопок получился глухой, потому что ладонь легла на влажную от пота футболку. И всё. Мирослав пошёл дальше к скамейке, сделал глоток воды и как ни в чём не бывало уселся на своё место. Но этот жест - молчаливый, мужской, без единого лишнего слова - означал сразу всё: «понял», «молодец», «не ссы».

Максим выдохнул и потёр переносицу. Пальцы всё ещё помнили ощущение её кожи - тёплой, мокрой от слёз и крови. Он отогнал эту мысль и подошёл к парням.

- Ну чё, - сказал он и сам услышал, как хрипло звучит голос. Прокашлялся. - Играем дальше или как?

Илья посмотрел на мяч под мышкой, потом на часы на стене, потом снова на Максима.

- Да мы уже забили, если честно. Тут недолго до звонка. Просто стоим.

- Ну и нормально, - Максим кивнул и сел на скамейку рядом с Андреем. Не слишком близко, но и не через всю длину. Андрей покосился на него, но ничего не сказал - только подкинул электронку в ладони, поймал и сунул в карман толстовки.

Через пару минут дверь зала открылась снова. На этот раз тихо - не так, как когда вылетают после игры или заходят с криком. Просто дверь отворилась, и вошла Рената. Умытая. С хвостом, который она, кажется, перевязала - волосы были собраны туже, чем до игры. Нос всё ещё красный, под глазами - чуть припухло, но уже не критично. Пара синих прядей прилипла к вискам, и она смахнула их за ухо быстрым движением, как будто они её раздражали.

Она обвела зал взглядом и, ни на ком не задерживаясь, пошла к девочкам. Не быстро, не медленно. Просто пошла.

Маря дёрнулась к ней сразу - чуть не споткнулась о скамейку, но удержалась, схватила Ренату за локоть и заглянула в лицо, как будто проверяла, всё ли на месте.

- Ты как? Нос цел? Глаза целы? Зубы? Я серьёзно, если что - мы его всем составом...

- Цел, цел, - Рената отмахнулась и даже улыбнулась - кривовато, потому что нос всё ещё немного саднил, но искренне. - Я напомню: просто мячом прилетело. Он же не въебал мне с кулака. Всякое бывает.

Арина, стоявшая тут же, ничего не сказала. Она вообще редко говорила в такие моменты. Но её взгляд - спокойный, цепкий - скользнул с лица Ренаты на Максима, который сидел на противоположной стороне зала и делал вид, что его очень интересуют собственные кроссовки. Задержался на пару секунд дольше, чем нужно. Потом Арина едва заметно хмыкнула - так тихо, что услышала только Стеша, - и отвернулась.

- Ладно, - громко сказала Стеша и хлопнула в ладоши. - Может, хватит на сегодня спорта? Я уже никакая. Честно. Ещё чуть-чуть - и я просто лягу на маты и усну.

- Согласен, - Андрей с готовностью подхватил тему и потянулся так, что что-то хрустнуло в спине. - Тем более нам ещё силы на вечер нужны. Если мы щас выложимся, то вечером будем как зомби.

- Ты в любом состоянии как зомби, - заметил Илья.

Никто не стал спорить. Оставшиеся десять минут до звонка тянулись бесконечно. Где-то на другом конце зала одноклассники всё ещё играли с мячом, и эхо от их ударов разносилось под потолком. Лампы гудели. Андрей достал телефон и начал листать тикток, периодически показывая что-то Илье, и они оба беззвучно тряслись. Мирослав сидел на матах, откинувшись спиной к стене, и просто смотрел в одну точку - не спал, но и не бодрствовал, а находился где-то в промежуточном состоянии, которое для него было абсолютно нормальным. Стеша и Арина о чём-то тихо переговаривались. Маря всё ещё стояла рядом с Ренатой и время от времени косилась на неё, но вопросов пока не задавала - берегла на потом.

Рената чувствовала на себе взгляд Максима. Он не смотрел прямо - так, скользил глазами, делая вид, что разглядывает трещину на стене или кого-то из её одноклассников. Но она знала. Просто знала. И не злилась. Это было самое странное.

Звонок прозвенел резко и громко - как всегда неожиданно, хотя все его ждали. Спортзал зашевелился. Кто-то побежал в раздевалку первым, кто-то потянулся, разминая затёкшие ноги. Компания собиралась медленно - никто не спешил, всем хотелось поскорее на воздух, но сил на резкие движения уже не было.

В мужской раздевалке было шумно. Хотя «шумно» - не то слово. Скорее, наполнено звуками: хлопали дверцы шкафчиков, шуршала одежда, кто-то матерился, пытаясь расшнуровать кроссовки, кто-то громко обсуждал, сколько осталось до конца четверти. Пахло потом, дезодорантом из баллончика - кто-то, кажется, переборщил, и теперь в углу висело целое облако спрея, - и мятой от электронки Андрея, который, пользуясь тем, что физрук ушёл, снова затянулся пару раз.

Максим переодевался быстро, не глядя на остальных. Стащил мокрую футболку, натянул сухой худак. Чёлка опять упала на глаза, и он даже не стал её поправлять - просто дунул вверх, и она на секунду взлетела и снова упала обратно.

Илья, застёгивая штаны, наконец не выдержал:

- Слышь, Макс. Ты это... ну.. там всё хорошо было?

- Ну да, - ответил Максим, не оборачиваясь. - А чё?

- Да так. Просто спросил.

Илья переглянулся с Мирославом, который стоял у двери и делал вид, что его очень интересует расписание на стене. Тот пожал плечами и одними губами сказал: «Не лезь».

В женской раздевалке атмосфера была чуть более напряжённой, хотя внешне всё выглядело обычно. Маря натягивала джинсы и безостановочно болтала - про то, что в Авиапарке надо обязательно зайти в тот магазин, где были свечи с запахом пихты, и что она хочет купить новую шапку, потому что старая уже растянулась. Стеша слушала её вполуха, расчёсывая волосы перед зеркалом и иногда вставляя короткие «ага» и «да конечно». Арина застёгивала пальто на все пуговицы - медленно, методично, - и молчала.

Рената переоделась быстро. Провела рукой по волосам - они всё ещё были влажными у корней после умывания. Посмотрела в зеркало. Нос уже почти не болел, только немного саднил, если дотронуться. И глаза... Маря была права - что-то в них изменилось. Но Рената не готова была это анализировать. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

- Ты как вообще? - спросила Стеша, поворачиваясь к ней. Без наседания, просто по-дружески.

- Да всё супер, - Рената пожала плечами. - Правда.

Арина, уже полностью одетая, прошла мимо и на секунду положила руку Ренате на плечо - сухую, холодную от того, что она только что мыла руки. Ничего не сказала. Просто положила и убрала. И это тоже всё сказало.

Через пять минут вся компания собралась на крыльце. Восемь человек, восемь рюкзаков, восемь пуховиков, из которых валил пар от разгорячённых после физры тел. На улице уже смеркалось - декабрь, темнеет рано, и фонари вдоль школьного забора зажглись минуту назад. Их жёлтый свет мешался с синевой сумерек, делая лица чуть мягче, чуть менее уставшими. Снег перестал идти, но под ногами всё ещё хрустело - днём нападало сантиметра три свежего, и дворники ещё не успели его убрать.

Все старались вести себя как обычно. Слишком старались, и от этого обычность получалась какой-то натянутой - как струна, которую перетянули и которая вот-вот лопнет. Но никто не хотел быть тем, кто эту струну заденет. Андрей стоял, переминаясь с ноги на ногу и дыша в сложенные ладони. Илья проверял телефон - без особой цели, просто чтобы чем-то занять руки. Арина и Мирослав, как всегда, молча стояли рядом со Стешей и, кажется, считали ворон на проводах. Стеша поправляла берет, который сидел идеально, но ей нужно было что-то поправлять. Маря пританцовывала с ноги на ногу - не от холода, а от избытка энергии, которую некуда было выплеснуть. Максим стоял чуть в стороне, застёгивая куртку, и молчал.

- Так, - Андрей наконец хлопнул в ладоши, и звук получился гулкий, как выстрел. Все вздрогнули. - Ну чё, народ. План в силе? В пять у меня, оттуда едем в тц.

- В силе, - кивнул Илья и убрал телефон в карман. - Я только домой заскочу, переоденусь. А то в этом, - он показал на свои школьные брюки, - я выгляжу как бомж.

- Ты всегда так выглядишь, - заметил Андрей.

- Завали. Короче, в пять буду.

- Я тоже домой, - Маря наконец перестала пританцовывать и поправила шарф. - Хочу переодеться.

Максим наконец застегнул молнию до конца и шагнул чуть ближе к компании. Не в центр, а как-то сбоку, наискосок. Рената стояла в паре шагов от него, поправляя шапку, которая съехала на затылок.

- Нос не болит? - спросил он тихо. Так тихо, что она сначала даже не поняла, ей ли это адресовано.

Она подняла голову. Он смотрел на неё - без ухмылки, без привычного вызова, без сарказма. Просто смотрел и ждал ответа. Руки в карманах, плечи чуть приподняты от холода.

- Норм, - сказала она и почему-то провела пальцем по переносице, хотя не собиралась. - Уже и не болит почти.

Он кивнул. Не улыбнулся, не отшутился. Просто кивнул и отошёл обратно. И этот короткий обмен - пять секунд, не больше - был самым тихим и самым громким моментом за весь день. Никто из компании не подал виду, что заметил. Но Маря чуть прищурилась и скосила глаза на Ренату.

Компания начала расходиться: Андрей и Мирослав пошли в сторону остановки, пихая друг друга локтями и споря о чём-то. Арина двинулась за ними, коротко махнув остальным. Стеша и Илья повернули в другую сторону - он, как настоящий джентельмнн, взял сумку подруги, и они зашагали через заснеженный двор, о чём-то тихо разговаривая. Максим ушёл последним - он ещё секунду постоял, глядя куда-то в сторону, потом натянул капюшон поверх шапки и зашагал к остановке.

Рената и Маря остались вдвоём.

- Ну что, на автобус? - Маря подхватила Ренату под локоть.

- На автобус, - кивнула Рената.

В автобусе было полупусто и тепло. Они сели на заднее сиденье - Рената у окна, Маря рядом, прижавшись плечом. За окном проплывали панельки, заснеженные дворы, светящиеся окна, фонари, которые сливались в жёлтую полосу. Автобус качало на поворотах, и они обе молчали первые пару минут - просто отогревались и смотрели на город.

Маря стянула перчатки и сунула их в карман. Потом повернулась к Ренате и посмотрела на неё долгим взглядом - тем самым, который означал «я тебя знаю слишком хорошо, чтобы ты мне сейчас врала».

- Ну, - сказала она, - колись давай.

- Чего колоться-то? - Рената даже не повернула головы, продолжая смотреть в окно.

- Рената. Мы дружим уже очень многл лет. Я знаю, когда ты врёшь. И знаю, когда ты молчишь о чём-то важном. Что там было в раздевалке?

Рената вздохнула и упёрлась лбом в холодное стекло. От стекла пахло зимой - морозом, выхлопными газами, чем-то металлическим. Она закрыла глаза на секунду, потом открыла.

- Да ничего особенного, Марь. Он извинился. Помог кровь вытереть. Мы поговорили. И всё.

- И всё? - Маря недоверчиво прищурилась, и её розовые пряди смешно качнулись, когда она наклонила голову набок. - А чего ты тогда такая?

- Какая «такая»?

- Ну... - Маря замялась, подбирая слова. - Тихая. И не злая. Ты обычно после подобных вещей орёшь, что он придурок, что он специально, чтоб он вообще не приближался. А ты сидишь и молчишь. И не то чтобы ты грустная, нет. Ты... я не знаю. Думаешь о чём-то. Это странно.

Рената помолчала, подбирая слова. Автобус качнуло на повороте, и она машинально схватилась за поручень, хотя и так сидела устойчиво.

- Я сама не поняла ещё, Марь. Просто... - она запнулась. - Он реально пришёл. Не остался в зале, не отшутился, не сделал вид, что ничего не было. Пришёл. И... Короче, я не знаю. Не спрашивай пока. Я сама разберусь.

Маря посмотрела на неё долгим взглядом. Потом вдруг улыбнулась - не ехидно, а как-то тепло и понимающе.

- Ну-ну. Я тебя поняла.

- Ничего ты не поняла, - Рената фыркнула, но уголки губ дрогнули.

- Ага, конечно. Ты мне потом расскажешь. Когда сама разберёшься.

- Нечего рассказывать.

- Ну да, ну да.

Автобус качнуло снова, и они обе замолчали. Маря достала телефон и начала листать ленту - скорее для вида, чтобы не наседать на подругу.

Рената продолжала смотреть в окно. Она не хотела это анализировать. Не сейчас. Может быть, вообще никогда. Но что-то внутри неё - маленькое, тёплое, тревожное - уже начало сдвигаться с места.

Дома было тихо. Мама ещё не вернулась с работы - в прихожей горела лампп, оставленная специально. Рената закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и на секунду просто постояла, закрыв глаза. Рюкзак соскользнул с плеча и упал на пол с глухим стуком. Она стянула шапку, расстегнула пуховик, повесила его на крючок и наконец посмотрела на себя в зеркало.

Из зеркала на неё смотрела уставшая девушка с красным носом и немного поплывшей тушью. Но глаза были другие. Не те, что утром, когда она смотрела на себя перед школой. Что-то в них изменилось - неуловимо, почти незаметно, но она это видела. Будто за этот длинный, дурацкий, бесконечный понедельник что-то внутри неё слегка повернулось, и мир стал выглядеть иначе. Не хуже. Не лучше. Просто иначе.

- Что за день, - выдохнула она вслух и пошла на кухню заваривать чай.

Вода в чайнике зашумела почти сразу. Рената достала кружку, кинула пакетик и оперлась о столешницу, глядя в окно. За окном горели фонари. Снег снова пошёл - мелкий, редкий, почти прозрачный. Она смотрела, как снежинки кружатся в жёлтом свете, и думала, что через час надо выходить. Что Маря уже, наверное, переодевается и пишет в чат. Что Андрей опять будет орать громче всех. Что Илья будет подкалывать всех. Что Арина и Мирик будут сидеть с каменными лицами. Что Стеша будет излучать своё тепло для всех. И что Максим будет там.

Она поняла, что думает об этом без привычного раздражения. Без желания огрызнуться, без внутренней готовности к очередной дуэли.

***

Рената допила чай, поставила кружку в раковину и потянулась так, что что-то хрустнуло между лопаток. До выхода оставалось пару часов, и это было ровно столько, сколько нужно, чтобы привести себя в порядок после этого дурацкого дня. Особенно после физры - она всё ещё чувствовала запах спортзала, прилипший к коже.

Душ включила почти на максимум. Горячая вода ударила по плечам, и Рената замерла на пару минут, просто стояла и чувствовала, как горячие струи воды стекают по телу, смывая усталость, пот, остатки напряжения. Вымыла голову - синие пряди намокли и стали почти чёрными, тяжёлыми, стекали по спине до лопаток. Кондиционер, маска для волос, скраб для лица - она делала всё на автомате, но именно эта рутина успокаивала лучше всего.

Вылезла из душа, замоталась в полотенце и встала перед зеркалом. Нос всё ещё был красноват, но уже не так сильно. Волосы сушила долго, опустив голову вниз, чтобы у корней был объём. Фен гудел, горячий воздух обжигал шею, а синие пряди же постепенно светлели, возвращая свой обычный оттенок. Когда она выпрямилась и встряхнула головой, волосы рассыпались по плечам - густые, тяжёлые, с холодным отливом.

Теперь, наконец-то, макияж.

Она села за стол, включила лампу с холодным светом и разложила перед собой косметику. Это был не просто макияж - это был ритуал. Рената чувствовала себя частью чего-то особенного, когда красилась именно так: тёмные, почти чёрные тени, которые она растушёвывала до самых бровей, делая взгляд глубоким и немного агрессивным. Чёрная подводка - жирная линия вдоль верхнего века, выходящая за уголок острым кончиком, и тонкая линия по слизистой снизу, чтобы глаза казались ещё светлее на контрасте. Тушь - в три слоя, до драматичных, почти паучьих ресниц. Брови она не трогала, только зачесала их вверх прозрачным гелем.

Тон - матовый, плотный, выравнивающий. Консилер под глаза, на переносицу, на подбородок. Скулы она затемнила холодным контуром, почти серым - не тот тёплый бронзер, который любили девочки из её класса, а именно холодная тень под скулой, которая делала лицо острее, жёстче, взрослее. Хайлайтер она не использовала принципиально - матовая кожа была частью образа. Губы она подвела тёмно-вишнёвым карандашом и забила матовой помадой винного оттенка, но потом промокнула ватным диском, чтобы цвет был глубже и естественнее, будто она только что пила красное вино.

Она откинулась на стуле и посмотрела на себя. Да. Вот так. Из зеркала на неё смотрела не уставшая школьница после физры, а Рената - с синими волосами, тёмными глазами и взглядом, который говорил: «Я в порядке, даже если это не так».

Одежда.

Она открыла шкаф и достала полосатый свитер - чёрно-белые горизонтальные полосы, широкий, спадающий с одного плеча. Под него - ничего, кроме чёрного топа-лифа с тонкими бретелями, который выглядывал только если присмотреться. Джинсы - серые, тяжёлые, с рваными краями на щиколотках и потёртостями на бёдрах. Они сидели низко на талии и были слегка мешковатыми, но именно так, как надо. На ноги - Ньюроки на толстой подошве, высокие, с металлическими пряжками, которые она застёгивала долго и тщательно. Они добавляли ей сантиметров пять роста и делали походку чуть тяжелее, увереннее.

Чёрный пуховик - тот же, что и утром. Шарф - длинный, чёрно-белый, с излюбленными принтами: Хеллоу-китти с пистолетом, сердечки, перекрещенные кости, какие-то звёздочки, искорки. Она обмотала его вокруг шеи, оставив длинный конец свисать до пояса.

Рюкзак. Чёрный, потёртый, но горячо любимый. Она кинула туда зарядку, "ашка" - Lost Mary со вкусом винограда, которую ей купила на прошлой неделе Арина. Ягодный Eclipse, тинт для губ на случай если помада сотрётся после еды, карманное зеркало в пластиковой оправе и Аирподсы в чехле с цепочкой. Телефон сунула в задний карман джинсов.

Она ещё раз глянула в зеркало в прихожей. Нос уже почти не выделялся на фоне макияжа. Глаза смотрели спокойно и уверенно. Волосы лежали ровно, синий цвет переливался в свете лампы. Рената провела пальцами по прядям, поправила чёлку и кивнула сама себе.

- Ну вот, - сказала она вслух, - совсем другое дело.

***

Андрей даже не заметил, как залип. Двадцать минут пролетели - сначала разминка, потом каточка на фейсит. Он играл в наушниках, вжавшись в кресло так, что лопатки занемели. Пальцы бегали по клавишам сами - W, A, S, D, пробел, контрл, переключение на нож, потом обратно на автомат. На мониторе мелькали углы, смоки, тиммейты орали в войсе что-то неразборчивое. Он не отвечал - просто играл. Последний раунд закончился, когда он снял двоих через смок на банане и третьего добил в упор. Экран залился синим.

Андрей стащил наушники и бросил их на стол. Шея затекла, в висках гудело. Он потянулся - кресло скрипнуло под ним - и только теперь заметил, что на кухне до сих пор кипит чайник. Он выключил его, налил чай и вернулся в комнату. Сделал глоток, обжёг язык и поставил кружку на стол - рядом с клавиатурой, где уже валялась пустая банка из-под энергетика и упаковка жвачки.

В дверь затарабанили.

Андрей вздрогнул и выплеснул чай на стол. Капли попали на коврик для мыши, он чертыхнулся, вытер ладонью и пошёл открывать. В дверь продолжали колотить - ритмично, с каким-то музыкальным упрямством, явно не одним кулаком.

Он подошёл к двери, глянул в глазок - три силуэта в жёлтом свете подъездной лампочки. Илья, Максим и Арина. Илья как раз замахнулся, чтобы постучать ещё.

- Если это военкомат - мне ещё рано! - громко сказал Андрей и сам чуть не заржал. - У меня отсрочка, я школьник!

За дверью послышался смех - сдавленный, как будто кто-то пытался не заржать в голос, но не выходило.

Андрей открыл дверь. Илья стоял с рукой, всё ещё поднятой для стука, и улыбался. Максим рядом - капюшон надвинут почти на нос, чёлка всё равно выбивалась и падала на глаза. Арина за их спинами закатывала глаза.

- Вам повезло, - Андрей посторонился, пропуская их внутрь. - Родителей нет. А то за такой стук мать бы вам дверь даже не открыла. Сказала бы: «Андрей, там твои психи». И всё.

- Мама у тебя мудрая, - Илья начал расстёгивать пуховик, не снимая шапки. Шапка упала на пол, пуховик застрял на локтях. - Она нас всегда чаем поила.

- Она бы вас чаем из ведра окатила.

Максим молча стянул кроссовки и прошёл в комнату первым. Арина сняла пальто, повесила его на крючок и прошла следом. Илья наконец справился с пуховиком и тоже зашёл, поправляя волосы.

В комнате было тепло, даже душновато - батарея грела на полную. Пахло чаем и немного пылью от ковра. На подоконнике валялась зарядка, которая вечно соскальзывала за батарею. Над столом висел постер с Наруто - выцветший, с загнувшимся уголком. Кровать заправлена кое-как: покрывало натянуто поверх скомканной простыни. В углу - гитара, которую Андрей не трогал уже месяца четыре.

Илья сразу сел в кресло с продавленной спинкой, закинул ногу на подлокотник и начал крутить спиннер, который нашёл на столе.

- Ты до сих пор с этой хуйнёй ходишь? - спросил он и запустил спиннер на ладони.

- Это не моё. Это племянник оставил.

- Я очень сомневаюсь.

Максим сел на край кровати, вытянул ноги и уставился в телефон. Арина опустилась в кресло у окна и посмотрела на экран.

- Я Ренате позвоню, - сказала она и набрала номер.

Гудки. Она слушала, глядя в окно на жёлтые фонари. Потом Рената ответила.

- Ты где? - спросила Арина. Пауза. - Ага. Поняла. Давай быстрее.

Сбросила.

- Почти подошла, - сказала она остальным.

- Отлично. А Мирик? - Андрей глянул на телефон.

- Он быстрее всех собирается, - заметил Максим, не поднимая головы. - Сча будет.

- А Стеша с Марей едут ещё, - добавила Арина.

- Значит, минут пятнадцать, - хмыкнул Илья и запустил спиннер по столу.

***

Рената шла через двор Андрея быстрым шагом. Мороз кусал щёки, и она натянула шарф почти до глаз. Снег под ногами скрипел - не мягко, а с таким резким, стеклянным хрустом, какой бывает, когда температура падает ниже десяти. Она думала, что надо было всё-таки надеть вторые носки.

Снежок прилетел ей в плечо - хлёстко, и сразу рассыпался крошкой. Она вздрогнула, и часть снега попала за шиворот - холодная крошка покатилась вниз по спине. Она развернулась.

Мирослав стоял метрах в трёх, без одной перчатки, и держал в руке второй снежок.

- Ты ебло? - она отряхнула плечо. - Я испугалась вообще-то.

- Ты шла как под гипнозом. Я не мог удержаться.

- Не мог он, - она наклонилась, слепила снежок, кинула.

Мирослав не уворачивался - снежок разбился о его куртку, и он просто отряхнулся и улыбнулся.

Андрей открыл двери. Он жевал что-то и посторонился.

- Заходите. О, Мирослав, ты чего такой довольный?

- Снежком попал, - коротко ответил тот и начал расстёгивать куртку.

- В крысу любой может, - добавила Рената и сразу прошла в комнату.

В комнате Илья всё ещё крутил спиннер. Арина сидела у окна. Максим с кровати поднял голову, встретился с Ренатой взглядом.

Она села на стул у стола и начала распутывать шарф. Мирослав сел на пол, прислонившись спиной к кровати.

- Ждём Стешу с Марей, и можно выходить.

***

Тёплый воздух Авиапарка ударил в лицо - после улицы он казался густым, почти сладким. Пахло кофе, машинным маслом от эскалаторов и чьим-то приторным парфюмом. Компания ввалилась через стеклянные двери и сразу растянулась по ширине коридора, перекрывая поток людей. Кто-то расстёгивал пуховик на ходу, кто-то стаскивал шапку и пытался пригладить волосы.

Андрей вдохнул глубоко, как после долгой пробежки, и выдохнул:

- Всё. Я дошёл. Дальше - только еда.

- Ты всю дорогу ныл, что хочешь жрать, - заметил Илья. - Теперь у тебя глаза горят. Буквально.

Андрей пропустил это мимо ушей - он уже высматривал вывески. Фудкорт гудел где-то наверху: детский плач, звон подносов, гул голосов, музыка из колонок - всё сливалось в один плотный шум.

Стеша оглядела очереди и сказала:

- Если встанем все вместе в одну - провозимся час. Давайте разобьёмся.

- Мы в Бургер Кинг, - Андрей кивнул Максиму. - Ты с нами, Стешик?

Девушка положительно кивнула.

- Я в KFC, - сказала Рената.

- Я с тобой, - Илья уже развернулся в сторону вывески с полковником.

- Тогда мы в Мак, - Маря подхватила Арину под локоть и обернулась через плечо. - Мирик!

Мирослав, который уже двинулся было за Андреем, остановился.

- Ну чего?

- Ты с нами.

В Бургер Кинге очередь двигалась быстро. Андрей упёрся взглядом в меню над кассой и замер. Максим стоял рядом, сунуа руки в карманы, и ждал. Стеша чуть позади.

- Воппер, - сказал Андрей, ни к кому не обращаясь. - Картошка. Кола.

- Прям как в прошлый раз. - Заметил Максим.

- Я своим вкусам не изменяю. - Парировал Андрей. - Лучше вкусно похавать привычной едой, чем блевать от очередной невкусной сезонной новинки.

Стеша заказала цезарь-ролл и кофе. Андрей расплатился первым, взял поднос и отступил, освобождая место. Максим молча приложил карту к терминалу, получил свой заказ и отошёл.

В KFC Рената встала в очередь, Илья за ней. Она смотрела на меню, хотя и так знала, что возьмёт. Илья переминался с ноги на ногу и крутил в пальцах шапку.

- Баскет будешь? - спросил он.

- Ага.

- Я тоже.

Очередь подошла. Рената полезла в карман за телефоном, но Илья уже приложил карту к терминалу - быстро, без паузы, как будто это само собой разумелось.

- С чего такая щедрость?

- Да так.. Выиграл кое-где недавно. - он пожал плечами. - Мне несложно.

Она на секунду замерла, потом кивнула. Поднос с двумя баскетами и колой перекочевал к ней в руки.

- Спасибо.

- Должна будешь.

В Макдоналдсе было шумнее всего. Маря сразу рванула к кассе, Арина за ней, Мирослав чуть позади. У стойки Маря упёрлась ладонями в край и уставилась на меню. Потом повернулась к Арине, и они обменялись взглядами.

- Хэппи Мил, - сказала Маря.

- Миньоны, - кивнула Арина.

- Мирик, ты тоже.

Мирослав перевёл взгляд с одной на другую. Пауза. Посмотрел на кассира - парень лет двадцати уже ждал заказа и явно старался не улыбаться. Потом на экран с картинками игрушек. Миньон в очках. Миньон с бананом. Миньон в комбинезоне.

- Ладно, - сказал он. - Три Хэппи Мила.

- И три Макчикена, - добавила Арина. - И картошку маленькую. И колу. И соус сырный.

- И пирожок вишнёвый, - сказала Маря.

- Два.

- Три.

Арина посмотрела на неё и кивнула:

- Три.

Стол нашли в углу. Сдвинули два столика, составили подносы. Пакеты шуршали, картошка рассыпалась по столу, кто-то пролил колу на салфетку. Андрей сразу потянулся к чужой картошке, Илья шлёпнул его по руке. Маря уже распаковывала своего миньона - попался с бананом, - и показывала остальным. Арина вскрыла коробку и достала такого же.

- С бананом.

- И у меня с бананом, - Мирослав положил своего на стол.

- Скам ебаный, самого говнянного распродают, сука. - Буркнула Маря и кинула игрушку в рюкзак Ренаты.

После фудкорта они не сразу поднялись. Андрей ещё допивал колу, лениво потягивая через трубочку и глядя в потолок. Стеша аккуратно сворачивала пустой пакет из-под бургера в крошечный квадратик. Илья ковырял остатки льда в стакане. Рената слизнула соль с большого пальца. Картошка Арины кончилась быстрее, чем она ожидала. Во рту остался привкус чили - мягкий, тлеющий. Она запила его колой, но кола была уже тёплая и без пузырьков, только раздражала горло. Максим сидел наискосок и крошил салфетку на мелкие кусочки, не глядя на неё. Вернее, глядя, но так, чтобы она не заметила. Или наоборот - чтобы заметила, но не подала виду. Этого Рената до конца не понимала.

- Ладно, - Андрей резко отодвинул стул и встал. Ножки скрипнули по кафелю. - Автоматы?

Никто не ответил, но все начали собираться. Стулья задвигали, подносы понесли к соответствующим стойкам. Мирослав подобрал забытую на столе игрушку - миньона с бананом, - покрутил и сунул в карман куртки.

Игровая зона располагалась за фонтаном, который сейчас не работал - только вода стояла гладким стеклом, и в ней отражались огни вывесок. Здесь пахло иначе: сладкой ватой, пластиком, нагретой электроникой. Автоматы гудели, каждый на своей частоте, и этот гул наслаивался на музыку из торгового центра, создавая странный, вибрирующий шум.

Маря первая заметила гонки - два низких сиденья, большие экраны, руль с вибрацией. Она оглянулась на Илью. Тот уже подходил, закатывая рукава толстовки, хотя это никак не влияло на его навыки вождения.

- Давай, - сказал он. - Трассу сама выберешь.

- Ночной город.

- Сложная.

- А ты боишься?

Илья ничего не ответил, просто сел в правое кресло и взялся за руль. Маря села слева, поправила волосы, убрав розовые пряди за уши, и нажала «старт».

Рената не стала смотреть, кто выиграет. Она отошла к тиру, где Андрей уже в третий раз промахивался по движущейся мишени, а Мирослав комментировал это с абсолютно невозмутимым лицом:

- Ты дёргаешь ружьё. Оно не настоящее. Не надо компенсировать отдачу, которой нет.

- Это рефлекс.

- Хуёвое оправдание.

Рената улыбнулась и пошла дальше. Ей хотелось просто двигаться - после долгого сидения на фудкорте тело требовало размяться. Она обошла автоматы по кругу, посмотрела на танцевальную платформу, на которой никто не танцевал, на коготь-машину с плюшевыми зайцами внутри. Зайцы были розовые, с выпученными глазами. Она почему-то подумала, что они похожи на того парня с физры, который вечно путал волейбольные мячи и получал ими по голове.

Максим оказался рядом неожиданно - просто возник сбоку, как будто шёл параллельным курсом и они случайно сошлись у автомата с баскетбольными кольцами.

- Хочешь? - спросил он и кивнул на мячи.

- Я в баскетбол сегодня уже наигралась.

Он дёрнул уголком рта.

- Не напоминай.

Она взяла один мяч, покрутила в руках. Кожа была жёсткая, чуть липкая от чужих ладоней. Она бросила - мяч ударился о щит и ушёл в сторону. Максим подобрал, бросил - попал. Потом ещё раз. И ещё. Счётчик затикал, загорелись лампочки.

- Показушник, - сказала Рената.

- Просто повезло.

- Три раза подряд?

- Бывает.

Она фыркнула и отошла. Но недалеко.

Стеша собрала всех на фотографию через полчаса. Она нашла место у стеклянного ограждения, за которым открывался вид на нижний этаж - толпа текла внизу, как река, и световые инсталляции под потолком отражались в стекле. Стеша отодвинула Андрея влево, попросила Илью не кривляться, придвинула Арину к центру, а Маре велела встать рядом с Мирославом, чтобы уравновесить кадр.

- Вы как будто на школьный выпускной фоткаетесь, - заметил Максим, но встал куда сказали.

Рената оказалась рядом с ним - просто так вышло. Плечо к плечу. Она чувствовала тепло его куртки через свою. Он стоял прямо, руки в карманы, подбородок чуть приподнят - не позировал, но и не сутулился. Она покосилась на него и вдруг заметила, что у него на мочке уха маленькая родинка. Раньше она её не видела. Или не обращала внимания.

- Снимаю! - объявила Стеша и нажала кнопку на телефоне, который поставила на таймер.

Вспышка. Все зашевелились. Андрей тут же полез смотреть, что получилось, и объявил, что он «вышел как иван золо». Маря сказала, что у неё глаза закрыты. Илья заржал и потребовал дубль. Арина спокойно сообщила, что её всё устраивает. Мирослав молча кивнул. Стеша сделала ещё два кадра.

***

После магазинов народ начал потихоньку рассасываться. Андрей вспомнил, что обещал матери забрать посылку с вб до девяти, и засобирался первым. Стеша сказала, что у завтра контрольная и она хочет хотя бы пролистать учебник перед сном. Мирослав вызвался её проводить - просто потому что им было в одну сторону. Арина, глядя на них, тоже засобиралась: сказала, что хочет выспаться, и что если она сейчас не уйдёт, то завтра будет зомби. Андрей, уходя, хлопнул всех по очереди по плечу и сказал, что вечер был топовым.

Как-то само собой получилось, что остались вчетвером. Илья, Маря, Рената и Максим. Они стояли у выхода из ТЦ, возле стеклянных дверей, за которыми уже совсем стемнело и падал редкий снег. Внутри было тепло, но от дверей тянуло холодом, и Маря поёжилась, натягивая шарф повыше.

- Ну что, - сказала она, - мы-то куда?

Илья открыл было рот, но осёкся. Вместо этого он достал телефон и сделал вид, что проверяет время. На самом деле он быстро зашёл в телеграм и нашёл чат с Максимом.

«мпкс»
«забери ренату»
«куда хочешь»
«мне нужно срочно с марей остаться»
«СРОЧНО»

Максим почувствовал, как телефон вибрирует в кармане. Достал. Прочитал. Поднял глаза на Илью - тот смотрел на него с таким выражением лица, какое бывает у человека, который стоит на краю вышки и собирается прыгнуть. Не страх. Решимость. И лёгкая паника.

Максим едва заметно кивнул и убрал телефон.

Они отошли буквально на десять шагов, когда Максим вдруг остановился и хлопнул себя по карманам. Сначала по одним, потом по другим. Потом по внутреннему карману куртки. Жест был слишком театральным, но Рената этого не заметила - или не подала виду.

- Бля, - сказал он. - Кажется, подсы на фудкорте проебал.

- Сука, ты серьёзно?

- Ага. На столе, по-моему. Или вообще в тире. Короче, надо вернуться. Пойдём.

Рената посмотрела на него с сомнением. Ей потребовалась секунда, чтобы переварить: он зовёт её с собой. Её. Не Илью, не всех вместе. Её, с которой они уже год общаются через подколы, сарказм и редкие моменты вынужденного перемирия.

- А я тебе зачем? - спросила она.

- Ну... - он замялся, и это было так непохоже на обычного Максима, что Рената даже прищурилась. - Вдвоём быстрее. И вообще..

- Что вообще?

- Просто... Пошли, короче.

Рената выдохнула и закатила глаза. Но пошла. Ей стало любопытно, и в целом, вечер и так был странным, а это добавляло ещё один - финальный слой странности.

Они поднялись обратно на эскалаторе. Фудкорт уже начал пустеть - некоторые точки закрывались, уборщики протирали столы, стулья задвигали под столики. Их стол был уже убран. Никаких аирподсов на нём, разумеется, не было. Рената повернулась к Максиму и скрестила руки на груди.

- Ну и?

- Стоп, - он поднял руку и посмотрел в сторону эскалаторов, будто проверял, что за ними никто не идёт. Потом перевёл взгляд на неё. - Короче. Я не терял ничё. Илья попросил тебя увести.

- Что?

- Илья. Он сейчас Маре признаваться будет. И ему нужно было, чтобы мы... чтобы ты... Короче, чтобы мы оставили их.

Рената открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла:

- Илья? Маре? Прямо сейчас?

- Ага.

- И ты мне это говоришь только сейчас?

Рената потёрла переносицу. У неё было ровно два чувства одновременно: желание засмеяться и желание треснуть Максима по плечу. Она не сделала ни того, ни другого. Просто стояла и переваривала.

- Ладно, - сказала она наконец. - Пусть признаётся. Она этого, кажется, ждала уже сотню лет.

- Я тоже так думаю.

Повисла пауза. Они стояли в пустеющем фудкорте, и это было странно - быть вдвоём, без компании, без шума, без повода для привычной пикировки. Просто стоять и не знать, что делать дальше.

- Ну и куда нам теперь? - спросила она.

- Можно выйти через другой выход, - предложил Максим. - Чтобы с ними не пересекаться. Там, с другой стороны.

- Ну пошли.

Они спустились на первый этаж, миновали закрывающиеся магазины и вышли через боковой выход. Там не было толпы - только редкие прохожие и таксисты, курившие у машин. Снег всё ещё падал, и он был какой-то особенно тихий в этом переулке, не такой как у главного входа.

До метро шли молча. В вагоне сидели рядом - просто потому что других мест не было, - но не разговаривали. Рената смотрела в тёмное стекло и видела его отражение. Он, кажется, тоже смотрел на неё. Или на стекло. Или сквозь стекло. Она не разбирала.

Когда они вышли из метро, улица была почти пуста. Фонари горели, снег лежал ровным слоем, и было слышно, как он скрипит под ногами. Рената остановилась у выхода со станции и уже собиралась сказать «ну пока», когда Максим произнёс:

- Я провожу.

Она повернулась. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону, будто сказал это не ей, а воздуху.

- Ты серьёзно? - спросила она.

- Что? Все парни так делают.

Рената усмехнулась. И сама не ожидала, что скажет это вслух:

- Ну не в твоём же случае.

Максим ничего не ответил. Только качнул головой - едва заметно, как будто она попала в точку, которую он сам не хотел задевать. Его лицо на секунду стало открытым, незащищённым, и она увидела в нём что-то, что он прятал. Что-то, что хотело быть сказанным.

Он открыл рот. Вдохнул.

- Ладно, - сказал он и выдохнул. - Ты права. Это ни к чему.

Он развернулся и пошёл в другую сторону. Шаги были быстрыми, почти резкими. Снег захрустел под подошвами. Рената смотрела ему в спину и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Улица впереди была тёмной. Фонари горели, но их свет казался жидким, ненастоящим. Она вдруг представила, как идёт одна через дворы, мимо гаражей, мимо тёмных арок, и холод в груди стал совсем не метафорическим. Он был настоящим. Липким. Страхом.

- Лукин! - крикнула она.

Он остановился. Не обернулся. Просто замер.

Она подошла быстрее, чем сама ожидала. Почти подбежала. Остановилась в шаге от него и сказала шёпотом, потому что голос отчего-то перестал слушаться:

- Прости. Проводи меня всё же. Пожалуйста.

Он обернулся. Посмотрел на неё. На её глаза, на пар изо рта, на шарф, который съехал набок.

- Пошли, - сказал он тихо.

Они двинулись через дворы. Сначала шли молча, и это молчание было другим - не неловким, а каким-то уютным, как будто слова были не нужны, как будто всё уже было сказано тем, что они просто идут рядом. Рената смотрела под ноги, на снег, на то, как её ботинки оставляют следы рядом с его следами. Максим иногда поглядывал на неё, но ничего не говорил.

Грохнуло где-то справа - резко, глухо, как будто что-то тяжёлое упало с высоты на асфальт. Рената вздрогнула всем телом и, не думая, схватила Максима за руку. Пальцы сомкнулись на его запястье - холодные, чуть дрожащие. Он остановился, посмотрел туда, откуда раздался звук, и вдруг заржал.

- Сосулька, - сказал он и кивнул на крышу соседней пятиэтажки. - С крыши ёбнулась. Ты че, зассала?

- Ничего я не испугалась, - она отдёрнула руку и закатила глаза. - Просто неожиданно было.

- Верю, верю..

- Завали короче.

Но он уже заметил, как она отдёрнула руку, и, когда они снова пошли вперёд, его пальцы сами нашли её ладонь. Не нежно, не робко - просто взял и всё. Её рука была холодная, он накрыл её сверху и сунул в карман своей куртки. Рената споткнулась на ровном месте - не оттого что скользко, а от неожиданности. Она не стала вырывать руку. Просто позволила. И её пальцы, отогреваясь в тёплом кармане, сами собой переплелись с его.

Они шли так минут тридцать. Сначала молча, потом начали болтать о какой-то ерунде: про школу, про то, про то, что у Стеши, кажется, появилась привычка фотографировать вообще всё подряд, и скоро у неё закончится память на телефоне. Про то, что Андрей реально думает, будто его духи, которые он стащил у отца, пахнут мужеством, а не химозным освежителем для унитаза.

Они смеялись. Не громко, но искренне. И где-то на полпути Рената поймала себя на мысли, что они впервые за год говорят как нормальные люди. Не как враги, не как люди, которые скрывают общий пьяный секрет.

Когда впереди показался её дом - та самая панелька с облупившейся краской на балконах, - Рената замедлила шаг. Ей вдруг не захотелось, чтобы это заканчивалось. Но она ничего не сказала, только руку из кармана не вынимала.

Они остановились у подъезда. Снег продолжал падать, оседал на его чёлке, на её синих волосах. Максим посмотрел на дверь, потом на неё. Руку не отпускал.

- Ну вот, - сказал он. - Дошли.

- Дошли, - эхом отозвалась она. - Спасибо.

- Не за что.

- Нет, правда. За то что...

Она не договорила. Потому что сверху, с балкона её этажа, раздался женский голос - тёплый, с лёгкой хрипотцой:

- Рената! А ты чего под дверью стоишь? Замёрзла небось!

Рената подняла голову и увидела маму, которая куталась в пуховый платок и улыбалась, облокотившись на перила.

- Мам, я сейчас зайду!

- А кто это с тобой? - мама прищурилась и, хотя сверху было не разглядеть лица, она явно заметила, что Максим всё ещё держит Ренату за руку. - Молодой человек, вы кто?

- Это Макс, - сказала Рената и вдруг почувствовала, как щёки заливает краска, и это было ужасно нелепо - краснеть перед собственной мамой посреди ночи.

- Максим! - мама всплеснула руками. - А чего вы на улице стоите? Заходите! Я чайник как раз поставила, пирог купила сегоднч. Заходите, заходите, нечего мёрзнуть!

Максим открыл рот и тут же закрыл. Потом прокашлялся:

- Да я вообще-то...

- Никаких «вообще-то»! - перебила мама. - Рената, веди молодого человека в дом. Замёрз ведь, вон как нос красный!

- Мам, он может...

- Заходите! - мама скрылась с балкона, и в квартире зажёгся свет в прихожей.

Рената и Максим переглянулись. Она всё ещё держала его за руку - точнее, он всё ещё держал её. И никто из них не сделал движения, чтобы это изменить.

- Ну, - сказала она и почувствовала, как уголки губ сами ползут вверх, - пошли, блять.

- Да я... - он замялся, потёр свободной рукой затылок. - У тебя мама не будет против, что я...

- Она будет против, если ты не зайдёшь. Так что пошли.

Она открыла дверь подъезда и потянула его за собой. Он, всё ещё неуверенный, шагнул внутрь. В подъезде пахло сыростью и чужим ужином, горела тусклая лампочка. Они поднимались по лестнице медленно, и на третьем этаже Максим вдруг спросил:

- А что я ей скажу? Ну, типа, кто я тебе?

Рената остановилась на ступеньке и повернулась к нему.

- Скажи, что друг.

- Друг, - повторил он.

- Ну да. Мы же друзья, не?

- Ну типа.

- Вот и всё.

Он посмотрел на неё. На то, как она стояла ступенькой выше - такая же синеволосая, с красным носом и блестящими глазами, - и вдруг улыбнулся.

- Ладно. Друг так друг.