Формула разбитых сердец // Арвид

Я просыпаюсь от того, что кто-то стучит в дверь. Стучит громко, настойчиво, будто от этого зависит жизнь. Я не сразу понимаю, где я, почему у меня мокрое лицо и почему в груди так пусто. Потом вспоминаю — вчера. Нож. Звонок. Арвид сказал, что прилетит.

Я встаю, голова кружится. Иду к двери, открываю — а там стоит он. В чёрной куртке, с рюкзаком за плечами, растрёпанный и уставший. Глаза красные, как у меня, но в них — что-то тёплое, живое. Я смотрю на него и не могу поверить.

— Ты приехал, — выдыхаю я.

— Я обещал, — он улыбается. — Гонщики не нарушают обещаний.

Я не знаю, что делать. Стою в дверях, смотрю на него, и слёзы текут по щекам. Он делает шаг вперёд и обнимает меня. Крепко, так, что я чувствую его сердце. Оно бьётся быстро, как у загнанной птицы.

— Я думала, ты не приедешь, — шепчу я в его плечо.

— Я не мог не приехать, — говорит он. — Ты звонила мне с ножом в руке. Я бы не простил себе, если бы остался там.

Мы стоим в коридоре, и соседи выглядывают из дверей. Мне всё равно. Я обнимаю его и плачу, и это слёзы облегчения.

Мы заходим в комнату. Он садится на мою кровать, я рядом. Он смотрит на меня и берёт за руку.

— Покажи, — говорит он.

— Что?

— Запястье.

Я протягиваю руку. На ней нет порезов. Только белая полоска от вчерашнего нажатия.

— Я не сделала, — говорю я. — Ты позвонил, и я остановилась.

— Я знаю, — он гладит мою ладонь большим пальцем. — Ты сильная.

— Я больше не хочу быть сильной, — я отворачиваюсь. — Я устала быть сильной. Я хочу, чтобы кто-то был сильным за меня.

Он смотрит на меня и кивает.

— Тогда будем сильными по очереди, — говорит он. — Я буду сильным, когда у тебя нет сил. А ты — когда у меня не будет. Хорошо?

Я смотрю на него и вижу, что он не шутит. Он серьёзен. Он оставил гонку, оставил всё и прилетел ко мне.

— А как же Сочи? Команда? — спрашиваю я.

— Я взял выходной, — он улыбается криво. — Менеджер был в ярости. Но я сказал, что если не прилечу, то сойду с ума. И что я лучше потеряю гонку, чем тебя.

Я не знаю, что ответить. Просто сижу и смотрю на него.

— Арвид, — говорю я тихо, — я не хочу, чтобы ты жертвовал карьерой из-за меня.

— Я не жертвую, — он качает головой. — Я выбираю. Выбираю быть там, где я нужен. А ты нужна мне. Ты — первая, с кем я могу быть настоящим. Не гонщиком, не надеждой Индии, а просто собой. Ты понимаешь?

Я киваю. Я понимаю. Потому что он тоже первый, с кем я могу быть собой. Без масок, без иронии, без смеха, за которым прячется боль.

Мы сидим так долго, пока Лена не возвращается с пар. Она входит, видит нас и улыбается.

— Оу, — говорит она. — Я пойду к подруге, — и выходит.

Я смеюсь. Впервые смеюсь от души.

— Твоя соседка хорошая, — говорит Арвид.

— Да, — соглашаюсь я. — Она не лезет, когда я плачу.

Он берёт меня за руку и смотрит в глаза.

— Рианна, я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. У тебя есть я. У тебя есть бабушка. И ты сама. Ты сильная, даже когда не веришь в это.

— А как же будущее? — я смотрю на него. — Ты уедешь, и я снова буду одна.

— Я буду приезжать, — говорит он. — И мы будем созваниваться. Я не исчезну. Обещаю.

Я верю ему. Наверное, потому что хочу верить.

Он остаётся в Москве на два дня. Мы ходим по городу, я показываю ему маленькое кафе с мятным чаем, где мы сидели в первый раз. Он смеётся и говорит, что это теперь наше место. На второй день мы едем на Воробьёвы горы, смотрим на город, и он говорит:

— Знаешь, я никогда не думал, что Москва может быть красивой. Но с тобой — да.

Я поворачиваюсь к нему и вижу, что он смотрит на меня. Не на город, не на небо — на меня.

— Арвид, — говорю я.

— Да?

— Я боюсь, что ты уедешь и я снова не справлюсь.

— Тогда я буду напоминать тебе, — он достаёт телефон и открывает заметки. — Я напишу тебе список причин жить. Каждый день буду присылать по одной.

Я плачу. Но это хорошие слёзы.

— Ты серьёзно? — я смеюсь сквозь слёзы.

— Абсолютно, — он улыбается. — Сегодняшняя причина: потому что я люблю твой смех.

На третий день он улетает. В аэропорту я стою и смотрю, как он уходит.

— Я вернусь, — говорит он. — Через месяц. А пока — пиши мне. Звони. И не покупай эту дрянь, — кивает на ларёк с энергетиками.

— Обещаю, — говорю я.

Он обнимает меня, целует в лоб и уходит. Я смотрю ему вслед и не плачу. Потому что знаю — он вернётся.

Я звоню бабушке в тот же вечер.

— Он приезжал, — говорю я. — Он прилетел ко мне на два дня. Мы гуляли по Москве.

— Я рада, — говорит она. — Он хороший?

— Он лучший, — отвечаю я. — Он сказал, что будет присылать мне причину жить каждый день.

— И сегодняшняя какая?

Я открываю телефон, читаю сообщение, которое он прислал только что: «Причина №1: твоя бабушка. Она ждёт твоего звонка каждый вечер».

Я улыбаюсь.

— Ты, бабуль. Он написал, что причина — ты.

Она молчит, и я слышу, как она плачет.

— Я люблю тебя, Рианна.

— Я тоже тебя люблю.

Я ложусь спать и засыпаю без страха. Потому что знаю: завтра будет новая причина. И послезавтра. И каждый день.

Я живу.

По-настоящему.