Под тенью старого дуба

Спокойный, тёплый солнечный день мягко укутывал поляну золотистым светом. Лёгкий ветерок, пахнущий травой и далёкими цветами, едва колыхал верхушки высоких трав и шевелил листву могучего, старого дуба, что раскинулся в самом центре поляны. Под его густой тенью, словно под защитным пологом, сидела небольшая группа — шестеро детей и молодой парень.

Парня звали Э'льбрус. Он был молод — на вид лет восемнадцать, не больше, — но в его тёмно-карих глазах уже светилась спокойная мудрость не по годам. Тёмно-коричневые волосы мягко вились, падая на лоб, и ветер то и дело играл с ними, словно тоже хотел послушать, о чём он говорит. Одет Эльбрус был просто, но со вкусом: лёгкая рубашка, свободные штаны, а поверх — накидка с длинными рукавами, которая при каждом его движении струилась, как тёплая тень. Он обладал острым умом и мягким смехом — таким, что дети невольно улыбались в ответ, даже если сами были чем-то расстроены. Детям он является учителем, не просто учителем, а скорее добрым другом. Он открывал для них мир через слова. Терпеливо учил читать и писать: сначала буквы, потом слоги, а из слогов складывать предложения. А ещё Эльбрус рассказывал детям о том, что их окружало каждый день.

О растениях — полезных и ядовитых, о зверях и птицах, о народах и их обычаях. Объяснял сложные вещи просто: доставал камешек, чертил на земле — и становилось понятно, откуда дует ветер и почему садится солнце.

Откуда он всё знал? Эльбрус много читал в маленькой уютной библиотеке, где помогал с книгами. Но учёным-отшельником не был: помогал родителям по хозяйству, а если кто-то в деревне нуждался в помощи — старушка с ведром или потерявшийся малыш, — все знали: надо к Эльбрусу. Он и след отыщет, и по голосу определит, где ребёнок плачет.

Раздумья Эльбруса прервал звонкий голос.
— Учитель Эльбрус! А Веста испачкалась! — мальчик вытянул руку и показал пальцем на девочку. — Опять в земле копалась. Настоящая грязнуля!
— Сам ты грязнуля, Владик! — девочка вспыхнула, как огонёк. — Я просто кое-что блестящее нашла! В земле. А оно никак не откапывалось, пришлось повозиться. — Голос её чуть дрогнул, и она виновато посмотрела на свои ладошки. — Немножко испачкалась, ну и что...
— Ты прям как сорока! — подхватила другая девочка, сверкнув глазами. — На всё блестящее кидаешься.
Веста уже открыла рот, чтобы ответить, и Владик тоже собирался добавить что-то колкое — спор разгорался, ещё чуть-чуть, и вспыхнул бы настоящий маленький скандал.
Но тут Эльбрус мягко хлопнул в ладоши. Раз, другой — негромко, но звонко.
— Так не надо ссориться. Это всего лишь грязь, — он тепло взглянул на Весту. — А грязь можно смыть. Как раз рядом с нами есть речка. Пойдёмте к ней. Заодно и тебя отмоем, Веста.
— Угу, — девочка просияла, словно её и правда простили за что-то важное, и бодро зашагала за учителем по направлению к реке.
Эльбрус обернулся к остальным, махнул рукой — широко, приглашающе:
— Дети, не отставайте!
И вся ватага, переглядываясь и толкаясь, потянулась следом.

Когда подошли к речке, вода встретила их прохладным блеском и тихим шепотом по камням. Эльбрус опустился на корточки, взял Весту за чумазые ладошки и принялся терпеливо отмывать землю — сначала руки, потом аккуратно, легкими движениями, лицо. Вода текла прозрачная, холодная, смывая грязь веселыми струйками.
Остальные дети не скучали. Они уже вовсю брызгались друг в друга — пригоршнями, весело, с визгом. Просто детские шалости, и Эльбрус всё им прощал. Даже когда кто-то случайно окатил его самого, он только улыбнулся и покачал головой.
— Вот так, — довольно сказал он, вытирая Весте щеку уголком своей накидки. — Теперь грязи нет.
— Даа... — протянула девочка и вдруг замерла, вглядываясь в воду. — Ой! Эльбрус! Смотрите, в воде что-то блестит!
Она потянулась вперёд, прямо к серебристой искорке у самого берега.

Эльбрус тоже повернулся, чтобы посмотреть, но вместо радостной находки его взгляд упёрся в нечто, от чего сердце пропустило удар.
Вода, ещё секунду назад чистая и прозрачная, вдруг стала темнеть. Прямо на глазах расползалось чёрное пятно — как будто кто-то плеснул в речку густую чёрную краску. Оно тянулось к Весте, ближе, ближе, а девочка всё ещё тянула руку к тому самому блестящему предмету.
— Веста! Убери руки от воды! — голос Эльбруса прозвучал резко, незнакомо. Он рванулся вперёд и успел перехватить девочью ладонь за мгновение до того, как чёрная вода коснулась её пальцев.
Он резко обернулся к остальным:
— Дети! Отойдите от воды! Быстро! Не приближайтесь к ней!
Голос Эльбруса звенел, как натянутая струна, и даже самые озорные мигом притихли. Дети попятились назад, к траве, путаясь в подолах и наступая друг другу на пятки. Они слушались без вопросов, но на лицах у всех было написано одно и то же: «А что случилось? Почему?»

Веста замерла с вытянутой рукой, так и не дотянувшись до блестяшки. Владик на секунду застыл с открытым ртом. Маленькая Лида схватила за рукав брата и крепко сжала. Никто ничего не понимал.
Эльбрус же смотрел туда, где вода уже почти почернела. Чёрное пятно не просто плыло по течению — оно будто само тянулось к берегу, к тому месту, где только что стояли дети. А дальше, в далеке, там, где речка огибала безкрайнее поле и холмистые земли, начали проступать тени.

Сначала он подумал, что показалось. Но тени становились чётче. Силуэты. Тёмные, высокие, неестественно прямые. А потом он разглядел лица — вернее, то, что заменяло им лица. Страшные оскалы, словно звериные пасти, и глаза, горящие красным, как угли в ночном костре. Они были похожи на людей... но не совсем. Совсем чуть-чуть, и этого хватило, чтобы мороз пробежал по спине.
Эльбрус замер. Руки опустились. Он смотрел и не мог отвести взгляд, словно кто-то держал его за шиворот. В голове стало пусто, как в пересохшем колодце.
— Учитель... что с вами? — голос Весты прозвучал тихо, испуганно. Она смотрела на него снизу вверх большими глазами.
Эльбрус моргнул. Потряс головой, провёл ладонью по лицу. Наваждение отступило так же внезапно, как и появилось. Вода снова была чистой. Тени исчезли. Только ветер шумел в ивах, да где-то далеко крикнула птица.
— Вы чего, учитель? — подал голос Владик. В его тоне слышалась насмешка, но даже она была какой-то неуверенной. — Что увидели такого? Опять мерещится всякое. Страшные легенды перечитали, вот и...
Он не договорил, потому что Эльбрус посмотрел на него. Не сердито, но очень внимательно. И мальчик вдруг смутился, уставился в землю и замолчал.

— Ничего… Дети… Ничего. Всё хорошо, — Эльбрус глубоко выдохнул, провёл ладонью по лицу и постарался улыбнуться. Голос его ещё чуть дрожал, но он уже звучал твёрже. — Пойдёмте лучше домой. Уже солнце садится.

Дети молчали, но молчание это было не испуганным, а скорее задумчивым. Лида первой подошла к Эльбрусу и тихонько взяла его за руку. Веста — за другую. Владик, чуть помедлив, уцепился за край его накидки. Остальные потянулись следом, сбившись в маленькую стайку.

Эльбрус шёл молча, глядя себе под ноги. Но в голове у него ещё звучал тот страшный миг.
«Надеюсь, это просто разыгралось моё воображение», — прошептал он про себя, даже губы почти не разжав. Солнце коснулось края земли, и последний луч скользнул по его тёмно - коричневым волосам. А он всё думал: воображение или нет? И ответа пока не находил.