Лакримоза

Утро после судной ночи тянулось, как вязкий сон.

Элис сидела на уроке естествознания и смотрела в окно. За стеклом всё тот же туман, всё те же чёрные стволы деревьев. Казалось, мир за стенами «Санкта Корда» умер и остался только этот серый остров, пропитанный сыростью и страхом.

Сестра Тереза вела урок тихо, сбивчиво. Она нервничала даже сильнее, чем обычно. Поправляла очки, теребила край рукава и вздрагивала от каждого громкого звука. Под её глазами залегли тёмные круги. Она не спала.

— Сегодня мы поговорим о... о каннибализме в древних культурах, — сказала она, не поднимая глаз. — В некоторых племенах считалось, что, поедая плоть врага, человек забирает его силу.

Класс молчал. Даже вечные шептуны с задних парт притихли.

— Это был ритуал, — продолжала сестра Тереза. — Не просто убийство. Обряд. Люди верили, что чужая жизнь переходит в того, кто ест. Что кровь — это сосуд души. Что, выпив её, ты становишься... чем-то большим.

Она подняла глаза и обвела класс взглядом. В её зрачках метнулся быстрый страх.

— Конечно, это всё в прошлом, — добавила она слишком поспешно. — Древние заблуждения. Дикость. Ничего общего с современным миром.

— А если это не в прошлом? — вдруг спросил Томас Беккет. Его рыжие вихры торчали в стороны, а лицо было бледным. — Если кто-то до сих пор так делает?

В классе стало совсем тихо.

Сестра Тереза открыла рот, закрыла. Её пальцы сжали указку.

— Это... это не тема урока, — выдавила она.

— Но вы же сами сказали, — не унимался Томас. — Кровь — сосуд души. А если здесь кто-то пьёт кровь?

— Мистер Беккет! — Сестра Тереза повысила голос, но он тут же сорвался в дрожь. — Немедленно сядьте и не говорите глупостей. Древние племена не имеют никакого отношения к нашему заведению. Мы — не дикари.

— А кто мы? — тихо спросила Элис, не отрывая взгляда от окна.

Сестра Тереза не ответила. Она отвернулась к доске и стала писать тему урока, хотя рука у неё дрожала. Мел скрипел.

— Господи, какая мерзость, — послышался тихий голос с первых парт. Хлоя даже не обернулась. Она сидела, выпрямившись, и аккуратно записывала тему в тетрадь. — Люди, которые едят других людей. И ведь кто-то всё это всерьёз изучает.

Она сделала паузу и чуть повернула голову. Её голубые глаза остановились на Элис.

— Хотя, знаете, — продолжала она, — в этом месте я уже ничему не удивлюсь. Некоторые здесь и не такое готовы съесть. Особенно те, кто лезет не в своё дело.

Пейдж наклонилась к Элис:

— Это она про тебя.

— Знаю, — ответила Элис.

— Ты как вообще? После дневника?

Элис не ответила сразу. Она смотрела на доску, но видела не формулы и не записи. Она видела пустую страницу, на которой больше не было её слов. Дневник был у Блэквуд. Или у Хлои. Или уже сожжён в камине Северной башни.

— Держусь, — сказала она наконец.

— Врёшь.

— Конечно. Но что ещё остаётся?

— Не знаю. — Пейдж опустила глаза. — Но я вот не держусь совсем.

— Это нормально.

— Правда? — Пейдж горько усмехнулась. — Тогда почему все вокруг делают вид, что ничего не случилось? Смотри на них. Сидят, пишут, делают умные лица. А ведь Анны больше нет. И тех ребят из третьей группы тоже. Сегодня утром их места пустые. И никто, никто даже не спросил, где они!

— Потому что спрашивать страшно, — тихо сказала Элис.

— Но это же неправильно! — Пейдж повысила голос, но тут же осадила себя и зашептала: — Это бесчеловечно, Элис. Они просто исчезли, как вещи. Как будто их и не было. А монахини смотрят сквозь нас, как будто мы пустое место.

— Потому что для них мы и есть пустое место, — ответила Элис. — Расходный материал.

Пейдж зажмурилась.

— Я не хочу быть расходным материалом.

— И не будешь. — Элис накрыла её руку своей. — Мы выберемся. Вместе.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю, но верю. А это уже что-то.

После урока, на перемене, к ним подошла мисс Холланд.

— Сегодня расписание изменится, — объявила она, не глядя ни на кого. — Урок истории будет совместным для первой и второй групп. В актовом зале. Времени на перерыв больше нет. Проходите сразу туда.

— А почему совместный? — спросила Пейдж.

— Потому что у сестры Патриции после урока дела. Так что не задерживайтесь.

Мисс Холланд развернулась и ушла, цокая каблуками по каменному полу. Пейдж переглянулась с Элис.

— Совместный урок, — прошептала она. — Значит, Итан и Сэм будут там.

— Значит, увидим их раньше, — ответила Элис.

— И Хлоя будет сидеть с нами. — Пейдж скривилась. — Обожаю.

Актовый зал выглядел иначе при дневном свете. Без свечей и перевёрнутого распятия он казался почти обычным. Но только почти. Запах ладана всё ещё висел в воздухе, а на сцене, где вчера стоял отец Дэмиан, теперь стояла одинокая кафедра.

Ученики рассаживались. Первая группа — слева. Вторая — справа. Элис села у окна, Пейдж — рядом. Через минуту в зал вошли Итан и Сэм.

Они сели сзади. Итан поймал взгляд Элис и едва заметно кивнул.

Сестра Патриция уже стояла у кафедры. Она обвела зал глазами.

— Сегодня у нас общая лекция, — сказала она. — Тема — религия. Бог и Дьявол. И то, что бывает, когда человек отворачивается от первого и открывает дверь второму.

— Почему вы решили, что мы отвернулись? — спросил Сэм.

— Я не решила, Гринвуд. Я наблюдаю. — Она посмотрела на него. — Ты читаешь Библию. Это хорошо. Но чтение не защищает. Важна вера.

— Я верю.

— Тогда расскажи нам. Кто такой Дьявол?

Сэм встал.

— Падший ангел. Тот, кто восстал.

— И что с ним стало?

— Его изгнали.

— Верно. — Сестра Патриция прошлась перед рядами. — А как ты думаешь, он смирился?

Сэм молчал.

— Нет. Он ждёт. И ищет тех, кто готов открыть дверь. — Она обвела зал взглядом. — Дьявол не приходит сам. Он стучится. И всегда находятся те, кто открывает.

— Зачем? — вырвалось у Пейдж.

— Потому что им страшно. А страх — это трещина. Через неё входит тьма.

Элис снова вспомнила отца Дэмиана. Его шёпот у сцены..

— Но у нас есть защита, — продолжала сестра Патриция. — Вера, молитва, дисциплина. Если вы будете соблюдать правила, тьма вас не коснётся. Если нет — не приходите жаловаться.

Если вы читаете этот текст не на Wattpad или Фикбуке, значит, публикация украдена. Официальные аккаунты автора: Wattpad — Nuit_vi, Фикбук — по ссылке в профиле. Остальные площадки — фейк.

В этот момент дверь зала приоткрылась.

Вошел тихо отец Дэмиан. Он не постучал. Просто появился на пороге, как будто был там всегда и только теперь решил, что его заметят. Чёрная сутана висела на нём, как на скелете. Лицо было бледным и спокойным.

Сестра Патриция тут же выпрямилась ещё сильнее.

— Отец Дэмиан, — сказала она. — Чем обязаны?

— Простите, что прерываю. — Его голос звучал мягко. — Матушка Блэквуд просила передать вам кое-что.

Он подошёл к учительскому столу, наклонился и что-то тихо сказал сестре Патриции на ухо. Та кивнула, и на её лице мелькнуло что-то странное.

Потом отец Дэмиан выпрямился. Его глаза обвели зал медленно. И остановились на Элис.

Он улыбнулся.

— Мисс Морроу, — сказал он. — Как вы себя чувствуете?

Элис замерла.

— Нормально, — ответила она.

— Нормально, — повторил он, растягивая слово. — Это хорошо. После такой ночи полезно чувствовать себя нормально. — Он сделал паузу. — Хотя, знаете, некоторые чувства обманчивы. Иногда нам кажется, что мы в порядке, а внутри уже что-то сломалось.

Он подошёл ближе. Теперь он стоял прямо возле неё. От него пахло чем-то гнилым.

— Вы держитесь, — сказал он. — Это видно. Но не переусердствуйте. Иногда полезно сломаться. Особенно в таком месте.

Элис не отводила взгляда.

— Я не сломаюсь, — сказала она.

— Посмотрим. — Он улыбнулся ещё шире. — Вы уже близко. Стоит только чуть-чуть надавить.

— Отец Дэмиан, — послышался голос Хлои.

Он медленно повернулся.

— Мисс Дюран.

— Вы могли бы передать матушке Блэквуд, что я хочу поговорить с ней после уроков?

Отец Дэмиан склонил голову.

— Конечно. Я передам. — Его глаза на секунду задержались на Хлое. — Но, может, вы хотите поговорить со мной? Я тоже умею слушать.

Хлоя выдержала его взгляд, хотя на щеках у неё проступил лёгкий румянец.

— Нет, — ответила она. — Только с ней.

— Как пожелаете.

Он ещё раз оглядел зал, улыбнулся Элис мягко, — и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим стуком.

— Кошмар, — прошептала Пейдж. — Он на тебя так смотрел, будто ты его любимая еда.

— Не говори так.

— Прости, но это правда. У меня до сих пор мурашки.

Хлоя обернулась и бросила на Элис быстрый взгляд. В нём было что-то новое. Не ненависть. Скорее ревность, смешанная со страхом.

Пейдж заметила.

— Кажется, ты ей не нравишься ещё сильнее, — сказала она.

— Она мне тоже.

После уроков они собрались в туалете дальнего коридора — том самом, где Итан и Сэм любили прятаться по ночам. Там пахло сыростью. Лампочка мигала с тихим жужжанием. Итан запер дверь на щеколду.

— Ну? — сказал он. — Все готовы?

— Нет, — честно ответила Пейдж. — Но это не значит, что я не пойду.

— Это правильный настрой, — хмыкнул Итан.

Майлз сидел на корточках и раскладывал на полу фонарики. Маленькие, чёрные, на батарейках.

— Разбирайте, — сказал он. — Проверяйте. Если погаснут — у меня запасные.

— У тебя всегда всё с собой, — заметила Элис.

— Я боюсь темноты, — просто сказал Майлз. — Поэтому у меня с собой свет.

Пейдж взяла фонарик и включила. Луч упёрся в кафельную стену.

— Куда идём? — спросила она.

— В западное крыло, — ответил Итан. — В старую прачечную.

— Почему туда?

— Потому что радиорубка в Северной башне — только приёмник, — сказал Майлз. Он развернул карту прямо на полу. — Через неё можно слушать, но не вещать. Нам нужен передатчик. Восточное крыло, комната сорок восемь, — он ткнул пальцем в карту, — рабочий узел. Но туда не пробраться. Там охрана и, возможно, те самые... — Он запнулся. — Ну, вы поняли.

— Одержимые, — тихо сказал Сэм.

— Да. Поэтому идём сюда. — Майлз передвинул палец. — Западное крыло. Заброшенная прачечная. Тут на карте отметка «связь-2». Если старый передатчик сохранился, я его запущу. Риск меньше.

— А если не сработает? — спросила Пейдж.

— Тогда будем думать дальше. Но это наш лучший вариант.

— Погоди, — сказала Пейдж. — А почему связь вообще в прачечной?

— Раньше тут была служебная сеть, — объяснил Майлз. — Для персонала. Чтобы передавать сообщения между корпусами. Короткие: «смена готова», «нужно бельё», «пришли монахиню». Обычная рутина. Поэтому и передатчик ставили не в башне, а здесь, ближе к хозяйству.

— А потом?

— А потом всё забросили. Но передатчик остался. И если он ещё дышит — мы отправим сигнал.

Итан посмотрел на карту, потом на Майлза.

— Ладно. Идём.

Они дождались, пока в коридорах стихнут шаги. Ужин закончился, ученики разошлись по комнатам. Где-то далеко хлопали двери, скрипели засовы. Потом всё затихло.

Они выскользнули из туалета и пошли вдоль стены.

Западное крыло было слишком тихим.

Прачечная нашлась в конце длинного коридора, за поворотом у лестницы. Дверь была старая, облупленная, с табличкой «СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ». Ручка заскрипела, когда Итан её повернул.

Внутри пахло пылью, старым мылом и чем-то затхлым. Ряды ржавых стиральных машин тянулись вдоль стен. Пол был покрыт трещинами. В углу темнело пятно — не то протечка, не то что-то другое.

— Вон он, — сказал Майлз, указывая в дальний угол.

Там стоял передатчик. Старый, с круглыми шкалами и оборванными проводами. Он выглядел так, будто им не пользовались лет двадцать.

Майлз подошёл, провёл пальцами по панели. Потом снял рюкзак и начал раскладывать инструменты.

— Мне понадобится минут двадцать. Может, больше.

— Мы подождём, — сказал Итан. — Сэм, Элис — на страже. Пейдж — следи за дверью.

— А если кто-то придёт? — спросила Пейдж.

— Тогда бегите. Встречаемся у лестницы.

Работа пошла медленно. Майлз паял, крутил ручки, проверял контакты. Его пальцы дрожали, но не от страха, а от сосредоточенности. Он что-то тихо бормотал себе под нос.

— Ну давай, — шептал он передатчику. — Давай, старичок. Ты можешь.

Итан держал фонарик так, чтобы луч падал точно на панель.

— Сигнал какой отправим? — спросил он.

— Голосом, — ответил Майлз. — Так надёжнее. Если морзянку не расшифруют, голос услышат.

— И что ты скажешь?

— Правду.

Майлз наклонился к микрофону, щёлкнул тумблером. Красная лампочка загорелась ровно. Он набрал в грудь воздуха и заговорил.

— Приём. Приём. Санкта Корда. Интернат Санкта Корда. Здесь дети. Нам нужна помощь. Помогите. Нас держат. Это не школа. Это ловушка. Приём. Если кто-то слышит — пожалуйста, помогите. Приём.

Его голос дрожал, но звучал чётко. Слова падали в микрофон и улетали в эфир.

Он повторил сообщение три раза, потом откинулся на пятки.

— Готово. — Он вытер лоб. — Теперь нас могут услышать.

— А если нет? — спросила Пейдж.

— Тогда хотя бы попробовали.

— Это было смело, — сказал Сэм.

— Это было отчаянно, — поправил Майлз. — Но я больше не могу сидеть и ждать.

На секунду все выдохнули. Пейдж улыбнулась. Сэм сжал её руку.

А потом за дверью раздались быстрые шаги. Много. Они приближались.

— Бегите! — крикнул Итан.

Но было поздно. Дверь распахнулась. В комнату ворвались монахини: чёрные рясы, белые лица, ледяные глаза. Их было не меньше шести.

— Стоять! — раздался голос мисс Холланд. — Никому не двигаться!

Герои бросились врассыпную.

Элис рванула к дальней стене, но её схватили за руку. Она дёрнулась, вырвалась, побежала к окну. Сзади кто-то тяжело дышал. Она не оборачивалась. Потом — резкая боль в затылке. Вспышка. И темнота.

Пейдж закричала. Сэм попытался закрыть её собой, но две монахини скрутили его, как тряпичную куклу. Одна ударила его по ногам, и он упал на колени, всё ещё пытаясь держать Пейдж за руку.

— Пустите! Пустите её! — кричал он.

Но монахини уже тащили Пейдж к выходу. Она билась, как птица.

Итан дрался.

Он отшвырнул одну монашку, врезал второй, но третья ударила его сзади чем-то тяжёлым. Он пошатнулся, но не упал. Тогда его ударили ещё раз. И ещё. Он рухнул на пол, сплёвывая кровь.

— Кросс, — прошипела мисс Холланд. — Всё такой же непокорный.

Майлз метнулся к двери. Он бежал быстрее, чем когда-либо в жизни. Но у самого выхода его перехватили. Две монахини схватили его за плечи и прижали к полу. Он бился, но они держали крепко.

— Пустите! Пустите меня! — кричал он.

Одна из монахинь — высокая, с руками, как железные клещи, — достала шприц. Внутри была густая, белая жидкость.

— Что это? — прохрипел Майлз. — Что вы делаете?!

Но ему не ответили.

Игла вошла в шею. Майлз дёрнулся, захрипел, выгнулся дугой. Его глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике. По телу пробежала судорога.

— Дряни, — прошипела другая монахиня, глядя на остальных. — Успели подать сигнал.

— Заткнись, — оборвала её мисс Холланд. — Матушка сама разберётся.

Майлз обмяк. Глаза закатились. Изо рта вытекла тонкая струйка белой жидкости. Никто не объяснил, что это. Просто укол. Просто наказание. Или что-то ещё?

— Майлз! — закричала Пейдж.

— Не смотри, — сказал Сэм, но его голос сорвался.

Элис уже не слышала. Её затылок горел, перед глазами плыли круги. Она попыталась подняться, но руки не слушались. Последнее, что она увидела, — чёрную рясу, склонившуюся над ней.

— Спи, — сказал голос.