Лакримоза

Они бежали.

Коридор плыл перед глазами — длинный, серый, с тусклыми лампами, которые мигали. Шаги отдавались от каменных стен гулко и слишком громко. Пятеро подростков неслись к лестнице, не оборачиваясь, потому что оборачиваться было нельзя.

Первым бежал Итан. Он держал Элис за руку и тащил её за собой, хотя она не отставала. Сэм бежал вторым, придерживая Пейдж, которая спотыкалась на ровном месте. Майлз плёлся последним, задыхаясь, но Итан не давал ему остановиться:

— Шевелись, очкарик! Ещё немного!

— Я не могу! — прохрипел Майлз. — Ноги...

— Можешь! Беги!

Они вбежали в комнату Элис и Пейдж, когда за спиной уже послышался первый скрежет. Итан захлопнул дверь и задвинул засов. Потом схватил стул и подпёр ручку. Сэм задёрнул шторы. Пейдж упала на кровать и зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Майлз сполз по стене на пол и обхватил колени руками.

Элис стояла посреди комнаты и не могла отдышаться.

— Свет не включаем, — тихо сказал Итан.

— Я и не собиралась, — ответила она.

За окном было уже темно. Только узкая полоска лунного света падала на пол из щели между шторами. Она разрезала комнату пополам.

Где-то далеко, в глубине здания, раздался смех.

Не весёлый, нечеловеческий. Рваный, высокий, как будто у человека сломали голос и он всё ещё пытался смеяться. Потом — второй голос. Третий. И все они слились в один жуткий хор.

— Это они, — прошептал Сэм.

— Кто «они»? — спросила Пейдж, хотя знала ответ.

— Те, кого мы видели на хоре. Сосуды.

— Они вышли?

— Да. — Итан прижался ухом к двери. — Блэквуд открыла восточное крыло.

Пейдж всхлипнула.

— Зачем? Зачем она это делает?

— Не знаю. Но теперь мы знаем, почему на ночь запирают все двери. Она выпускает их.

— Как зверей, — добавил Сэм. — Чтобы они охотились.

— Но они же дети! — прошептала Пейдж.

— Уже нет, — ответил Итан.

Элис не могла стоять на месте. Она ходила по комнате взад-вперёд, обхватив себя руками. В голове крутилось: «Мия. Мия. Мия». Если эти существа бродят по коридорам, то что с её сестрой? Она тоже там? Тоже вышла?

— Тише! — вдруг шикнул Итан. — Кто-то идёт.

Все замерли.

Сначала было тихо. Потом они услышали медленные, неровные шаги. Как будто человек шёл, но ноги слушались его не до конца. Шаг. Ещё шаг. Остановка. Скрежет..

Итан отодвинулся от двери. Он не дышал.

Шаги приближались. Они остановились прямо у их комнаты.

Тишина. А потом — смех. Тот самый безумный смех, только теперь близко. Элис попятилась и вжалась спиной в стену. Пейдж зажмурилась. Майлз закрыл рот ладонью.

Скрежет повторился. Теперь прямо за дверью. Как будто кто-то водил ножом по дереву.

Элис перевела взгляд на щель под дверью. Узкая полоска света из коридора. И вдруг — блеск.

Лезвие. Оно мелькнуло в щели, как серебристая змейка. Один раз. Другой. Кто-то просовывал нож под дверь и водил им туда-сюда, пробуя, насколько глубоко он заходит.

— Господи, — выдохнула Пейдж.

— Не смотри, — сказал Сэм и притянул её к себе. Она уткнулась лицом в его плечо.

Лезвие исчезло. Смех повторился, но уже не за дверью, а чуть дальше по коридору. Шаги двинулись прочь. Сначала медленно, потом быстрее, как будто человек что-то вспомнил и решил уйти.

— Ушёл, — прошептал Итан. — Кажется.

— Кажется? — переспросил Майлз. — А если не ушёл? А если он стоит там и ждёт?

— Не нагнетай.

— Это не я нагнетаю! Это всё вокруг нагнетает!

— Тише, — оборвал Итан. — Слушай.

Они прислушались.

Сначала было тихо. Потом откуда-то сверху, с четвёртого этажа донёсся настоящий, испуганный крик.

— Нет! Отойди! Отойди от меня!

Это был голос Анны — девочки с косой, которая спрашивала отца Дэмиана, где он служил. Она кричала так, как кричат, когда уже не надеются на помощь.

— Не надо! Пожалуйста! Я не пила! Я не пила это! Отпустите!

Итан выругался сквозь зубы. Сэм закрыл глаза. Пейдж заплакала беззвучно, вцепившись в его руку.

— Она не успела спрятаться, — сказал Итан. — Она была в коридоре.

— Мы можем ей помочь? — спросила Элис.

— Нет.

— Но...

— Нет, Элис. Если мы выйдем, мы не вернёмся.

Крик резко оборвался. Как будто кто-то закрыл рот ладонью. Или вырезал горло. А может быть и вырезал..

Наступила тишина. Элис смотрела на дверь, на полоску света, на щель, из которой только что мелькало лезвие. И вдруг почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Это могла быть я, — прошептала она.

— Заткнись, — сказал Итан. — Ты здесь. Мы все здесь. Это главное.

— Но завтра может не быть.

— Завтра будет. А пока сиди и молчи.

Он говорил грубо, но его рука легла ей на плечо и не убиралась. Элис не сбросила её. Наоборот придвинулась ближе. Совсем чуть-чуть, но Итан заметил.

В коридоре снова зазвучали шаги. Другие. Легче и быстрее. И вдруг — голос.

— Эл!

Элис вздрогнула. Она узнала этот голос.

— Эл, открой! Это я! Помоги мне!

Голос был тонкий, испуганный. Совсем как у Мии.

— Мия? — Элис дёрнулась к двери.

Итан сжал её плечо сильнее.

— Это не она.

— Ты не понимаешь! Это Мия! Она там!

— Элис, послушай меня. — Итан развернул её к себе. — Это не Мия. Это оно. Оно говорит её голосом.

— Откуда ты знаешь? — Голос Элис сорвался.

— Потому что я слышал, как они это делают. Сосуды повторяют голоса тех, кого ты любишь. Чтобы ты открыла. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Если ты откроешь, мы все умрём.

— Эл! — снова позвал голос за дверью. — Ну пожалуйста! Мне страшно! Открой!

Элис зажала уши. Она не могла это слышать. Голос сестры был такой настоящий. Как будто Мия стояла в метре от неё, за тонкой деревянной дверью, и плакала.

— Не слушай, — сказал Сэм. — Он прав. Это ловушка.

— Я не знаю! — прошептала Пейдж. — А если это правда? А если она там?

— Это не правда, — отрезал Итан. — Оно просто повторяет то, что слышало в твоих мыслях.

Элис опустила руки. Она смотрела на дверь. Голос за ней всё ещё звал, но теперь тише, как будто отдалялся.

— Эл... — донеслось уже из глубины коридора. — Ты меня бросила...

И всё стихло.

Элис сползла по стене на пол. Её трясло. Она обхватила колени и уткнулась в них лицом.

Итан сел рядом. Близко. Так, что их плечи соприкасались.

— Держись, — сказал он тихо.

— Я устала.

— Знаю. Но ты не можешь сдаться.

— Почему?

— Потому что я не дам.

Она подняла на него глаза. В темноте его лицо было едва видно, только скулы, губы, блеск зрачков. Он был серьёзен.

— Кто такая Мия? — спросил он вдруг.

Элис вздрогнула.

— Сестра. Моя младшая сестра.

Итан замолчал. Он не знал. Пейдж тихо сказала из темноты:

— Она пропала. Элис приехала сюда, чтобы её найти.

Итан перевёл взгляд на Элис. Теперь он смотрел иначе. Без усмешки и ленивого превосходства.

— Поэтому ты здесь, — сказал он негромко.

— Да.

— Теперь понятно.

— Что понятно?

— Почему ты не боишься.

— Я боюсь.

— Но идёшь вперёд. Это сильнее страха.

Элис не ответила. Она смотрела на свои руки.

А потом в дверь начали ломиться. Сначала — один удар. Глухой, тяжёлый. Потом — второй. Третий. Дверь затряслась. Стул, подпиравший ручку, подпрыгнул на месте.

— Они здесь, — прошептал Итан. — Не шевелитесь.

Удары продолжались. Дверь стонала. Засов скрипел, но держал. За дверью слышалось хриплое рычание.

— Это не человек, — прошептал Майлз. — Это уже не человек..

— Молчи, очкарик, — отрезал Итан.

Рычание сменилось визгом. Потом — звук, от которого у Элис кровь застыла: хруст. Как будто ломали кость. И ещё один визг. И ещё хруст.

— Они убивают друг друга, — сказал Сэм. — Раз все закрылись, они начали рвать своих.

— Это хорошо, — мрачно сказал Итан. — Пусть рвут.

— Но это не остановит их.

— Зато даст нам время.

Удары в дверь стихли. Вместо них — топот, рычание, звук рвущейся ткани. Где-то дальше по коридору что-то упало и разбилось. Кто-то закричал — не человек, а сосуд. Потом снова хруст.

Элис закрыла уши. Не помогало.

— Завтра, — прошептала она.

— Что? — Итан наклонился к ней.

— Мы так и не нашли, для чего этот ритуал. Что такое Лакримоза. Зачем им слёзы. Мы топчемся на месте.

— Завтра найдём, — сказал Итан.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что у нас нет выбора. — Он посмотрел на неё. — А когда нет выбора, ответы находятся быстрее.

Элис кивнула.

Постепенно всё стихло. Шаги в коридоре затихли, рычание растворилось в глубине здания. Ночь снова стала тихой. Но от этой тишины было только страшнее.

Все уснули. Майлз свернулся в кресле, натянув на себя чью-то куртку. Сэм и Пейдж так и остались на кровати — она уткнулась носом в его плечо и не отпускала, он принял во сне позу защитника: одна рука на её волосах, другая на спине. Итан сидел у стены, прикрыв глаза. Казалось, он спит.

Элис не спала.

Она подождала, пока дыхание всех станет ровным, потом тихо поднялась. Босиком, чтобы не шуметь, подошла к столу у окна. Села. Достала дневник. Маленькая лампа-ночник, которую Пейдж прятала под кроватью, давала ровный жёлтый свет. Элис раскрыла дневник на чистой странице и начала писать.

— Судная ночь, — шептала она, выводя буквы. — Так я это назову. Они вышли. Те, кого кормили этой дрянью. Они ходили по коридорам, смеялись, плакали не своими голосами. Один из них говорил голосом Мии. Мии! Если бы не Итан, я бы открыла. Господи, я бы открыла. Они убили Анну. Я слышала её крик. Она не успела спрятаться. А ведь ещё недавно она спрашивала, где служил Дэмиан. Теперь её нет. И никто об этом не скажет. Как и о том парне, который прыгнул в пролёт. Как о десятках других. Я не знаю, для чего они это делают. Зачем этот хор, эти слёзы, это молоко. Мы до сих пор не нашли ответ. Но мы найдём. Мы должны. Потому что следующей ночи может не быть. И тогда я не успею её вытащить. Я не успею.

Она дописала и замерла. Ручка дрожала. По щеке что-то поползло — она не сразу поняла, что это слеза.

— Ты всегда пишешь и говоришь вслух?

Элис вздрогнула и обернулась.

Итан не спал. Он сидел, откинувшись на стену, и смотрел на неё. Руки сложены на груди. Глаза — тёмные, спокойные, без тени сна.

— Я думала, ты спишь, — прошептала она.

— Я закрыл глаза. Это не одно и то же.

— Ты слышал всё, что я говорила?

— Да.

Элис не знала, злиться ей или нет. Она просто смотрела на него.

— Зачем ты подслушивал?

— Я не подслушивал. Ты говорила.

— Это одно и то же.

— Нет. Я мог бы отвернуться. Но не стал.

Элис вытерла щёку. Итан не двинулся с места.

— И что теперь? — спросила она.

— Ничего. — Он пожал плечами. — У каждого свой способ справляться. Ты пишешь. Я играю. Кто-то молится. — Он кивнул на Сэма. — Всё честно.

Элис снова села ровнее.

— Я просто... — начала она, но не договорила.

— Знаю. Тебе нужно было выплеснуть. Это нормально.

— Ты стал слишком понимающим для человека, который щёлкает очкариков по носу.

— Может, я всегда был таким. Просто ты не замечала.

Элис хмыкнула.

— Может быть.

Они замолчали. За окном начало сереть. Первый свет осторожно трогал шторы, спрашивая разрешения войти.

— Мы найдём ответ, — сказал Итан.

— Ты уже говорил.

— И скажу ещё. Пока ты не перестанешь сомневаться.

— А если я не перестану?

— Тогда я буду повторять это каждую ночь.

Элис почувствовала, как что-то дрогнуло в груди.

— Ловлю на слове, — тихо сказала она.

Итан усмехнулся той самой кривой усмешкой, но теперь она была не злой. Почти тёплой.

— Лови.

Они перевели взгляд на кровать. Сэм и Пейдж так и лежали вместе: она — уткнувшись носом в его плечо, он — обнимая её во сне, будто даже в забытьи защищал от всего, что ходило за дверью.

— Он теперь не отойдёт от неё, — сказала Элис.

— Если мы выберемся — может, и не придётся.

— Думаешь, у них получится?

— У них уже получилось. Они хотя бы не боятся быть рядом друг с другом.

Элис посмотрела на него. Итан смотрел на неё.

— А мы? — спросила она. — Мы боимся?

— Нет, — ответил он. — Мы держимся.

И впервые за долгое время Элис не захотелось спорить.

Она закрыла дневник, положила его на стол и осталась сидеть рядом с Итаном до рассвета. До нового дня. До ответов, которые они обязательно найдут вместе.