Любовь противоестественна

Эта неделя в Майами стала моим личным адом и раем одновременно. Я отпустила сына к отцу, выключила уведомления от Паскаль, запретила себе думать о том, что происходит в Монако. И включила режим «выжить любой ценой».

Льюис оказался тем самым ценным.

Мы не могли отлипнуть друг от друга. Буквально. С утра до ночи — вместе. В море, на шезлонгах, в постели. Наши тела, казалось, забыли, что мы просто друзья с привилегиями. Мы стали кем-то большим ровно на семь дней. Или кем-то меньшим — без обязательств, без разговоров, без завтра.

Океан был нашим убежищем. Мы плавали до изнеможения, ныряли под волны, целовались среди солёной воды так, что язык покалывало от соли. Льюис держал меня на руках, а я обвивала его ногами и смеялась, когда он говорил, что я «лёгкая, как пушинка, но с характером бульдозера».

— Ты когда-нибудь устаёшь быть сильной? — спросил он однажды, стоя по пояс в воде, прижимая меня к себе.

— Нет, — ответила я. — Устаю притворяться, что я сильная. Это разные вещи.

Он поцеловал меня — глубоко, медленно, так, что я забыла, где начинается море, а где небо. В такие моменты я не думала ни о Шарле, ни о Марселе, ни о том, что будет через неделю. Только о том, как его руки скользят по моей мокрой спине, и как хорошо молчать, когда всё уже сказано без слов.

А потом была постель.

Бесконечная, смятая, пахнущая им и мной, океаном и потом. Мы занимались любовью (или просто трахались — называйте как хотите) в любое время суток. Просыпались в три часа ночи — и я уже сидела на нём, запрокинув голову, кусая губы, чтобы не закричать слишком громко. Завтракали голышом на веранде — «рискованно, но весело», как сказал Льюис. Шли в душ — и оставались там на час.

Он оказался нежным, когда надо, и жёстким, когда я просила. Знал, как дышать мне в шею, чтобы по спине бежали мурашки. И никогда не спрашивал «что это было» наутро. Просто приносил кофе и улыбался.

— Ты не влюбишься? — спросила я на четвёртый день, когда мы лежали в шезлонгах, переплетённые как морские узлы.

— А ты? — ответил он.

— Я уже влюблена. В другого. Который даже не знает о своём сыне. Это не лечится.

Льюис посмотрел на меня долго. Потом пожал плечами.

— Тогда у нас идеальная ситуация. Мне не нужна твоя любовь. Мне нужно, чтобы ты не разбилась. А если для этого придётся быть с тобой в постели каждую ночь — я готов работать сверхурочно.

Я засмеялась и запустила в него подушкой.

Мы фоткались всё так же много — но теперь эти фото были только для нас. Горячие, откровенные, которые никогда не увидят даже подписчики приватного аккаунта. Льюис делал снимки, где я сплю на его груди, а на заднем плане океан сливается с рассветом. Где мы целуемся под водой, и волосы мои развеваются как медуза. Где я сижу на барной стойке, а он стоит между моих ног, и в кадре только наши силуэты.

— Это будет наша «Неделя безумия», — сказала я.

— Каталог «Как забыть о сыне и его отце», — усмехнулся он.

— Лучшая реклама.

---

На пятый день Паскаль всё-таки прислала фото. Я не просила. Она просто отправила одно — Марсель в розовых шортах на пляже в Монако, строит замок из песка. Рядом нога взрослого мужчины в чёрных шортах. Шарль. Обручального кольца уже нет — он развёлся год назад. Я знаю.

Марсель улыбается во весь рот. Ему хорошо. Ему не нужна я, чтобы быть счастливым.

Я заплакала впервые за эту неделю. Льюис подошёл, обнял, ничего не спрашивая. Потом увёл меня в спальню и делал мне хорошо до тех пор, пока я не забыла, как меня зовут.

Жестоко? Наверное. Но это был наш договор — не говорить о плохом. Заменять боль чем-то другим.

На шестой день я наконец созвонилась с Марселем.

— Мама! — заорал он в трубку. — У меня есть папа! Он большой! И он умеет плавать! Он быстрее, чем дядя Льюс!

— У дяди Льюса нет шансов, — улыбнулась я, хотя внутри всё сжалось.

— А ты когда приедешь? Папа сказал, что хочет тебя видеть! Он сказал, что ты его человек!

— Я... я скоро, мой хороший. Маме нужно закончить дела.

— Какие дела? Ты же на пляже с дядей Льюсом! Бабушка показала!

Вжух. Паскаль, твою мать.

— Я работаю, — соврала я. — Фото — это работа. Модельная съёмка.

— А, понятно, — легко согласился Марсель. Он всегда верил мне. Это делало боль ещё острее. — Целую, мама! Пока!

И бросил трубку — потому что нашёл ракушку или потому что Шарль позвал его купаться.

Я сидела с телефоном в руке и чувствовала, как рушатся все мои защиты.

Льюис подошёл сзади, обнял за плечи.

— Плачь, если нужно, — сказал он.

— Не нужно, — ответила я, хотя слёзы уже текли по щекам.

---

Последняя ночь в Майами. Мы лежим в постели, окна открыты — слышен прибой. Льюис курит (редко, только когда сильно нервничает), я сижу на подоконнике в его рубашке.

— Лана , — говорит он. — Завтра ты улетаешь. Я — на гонку. Что с нами будет?

— Ничего, — я пожимаю плечами. — Мы вернёмся к тому, что было. Ты — мой друг, который иногда меня трахает. Я — психопатка, которая растит тайного сына от твоего напарника.

— Классная история для мемуаров, — усмехается он.

— Назову «Льюис и его крестница с привилегиями».

Он затягивается, выпускает дым в потолок.

— Ты изменилась за эту неделю, Лан.

— В какую сторону?

— Стала мягче. Но не сдалась. Ты всё ещё та ещё язва, но теперь я знаю, что внутри у тебя не лёд, а кипяток.

Я спрыгиваю с подоконника и подхожу к нему. Сажусь на колени, обнимаю за шею.

— Не говори красиво. Это опасно.

— Почему?

— Потому что я могу привыкнуть.

Он целует меня — в последний раз. Медленно, со вкусом, с памятью. Потом отстраняется.

— Не привыкай. У нас только сегодня.

Я киваю. И мы проводим эту ночь так, чтобы запомнить навсегда.

Утром — самолёт в Испанию. К сыну. К правде. К тому, что Льюис останется в Майами, а я — в своей клетке, из которой теперь есть лазейка. Его имя — Льюис. И он никогда не станет моим. Но и чужим — тоже.

---

Instagram @lana_who — 09:14 (публичный)

[Фото: вид на океан из окна спальни, две чашки кофе на подоконнике, мужская рука держит одну из них. Вторая рука — моя, лежит поверх.]

Подпись:

«Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Но оставляет после себя соль на губах и желание жить дальше. Майами, спасибо. Ты был лучшим побегом. А теперь — домой. Там, где меня очень ждут. Не спрашивайте, кто на фото. Это моя тайна. 🫂☕️»

Комментарии:

· lewishamilton: Удачного полёта. Скучать не буду (буду).
· landonorris: ЭТО РУКА ЛЬЮИСА? Я УЗНАЛ ТАТУИРОВКУ.
— lana_who: Ландо, ты шпион?
— landonorris: Я не шпион, я просто заметивший.
· user234567: У тебя есть парень? А как же ребёнок?
· kyliejenner: Лана, возвращайся. Я по тебе скучаю. А сын твой уже всё уши прожужжал про «папу Шарля».
— lana_who: Кайл, молчи. Я скоро. Всё расскажу.

---

На прощание мы с Льюисом обнимаемся на трапе самолёта.

— Если что — звони, — говорит он. — И не только когда плохо. Когда хорошо — тоже.

— Договорились, — я целую его в щёку. — Ты лучший любовник, который никогда не станет моим парнем.

— А ты — лучшая женщина, которая никогда не станет моей женой.

Мы смеёмся. Я захожу в самолёт.

Майами остаётся внизу — бирюзовый, жаркий, полный солёных поцелуев и бессонных ночей. Я закрываю глаза и чувствую, как на губах всё ещё он.

Через восемь часов я буду в Испании. Через десять — обниму сына. Через двенадцать — увижу Шарля. Потому что Паскаль уже написала: «Он хочет встретиться. Не откладывай».

Я не готова. Но за эту неделю я научилась одному: иногда лучше нырнуть с головой, чем стоять на берегу и бояться.

Спокойной ночи, Майами.

Ты был прекрасен.