Тайна двойника || Теодор Нотт/ОЖП

— Ой, прости, Нортвест, — выплюнул он, даже не остановившись. — Не заметил. Ты стала такой... незаметной.

— Ничего страшного, Нотт, — вслед ему спокойно и с ледяной грацией отозвалась Эва, даже не поднявшись. — Главное, что ты меня заметил. А остальное не имеет значения.

Теодор сжал кулаки и ускорил шаг, практически выбегая из библиотеки.

Кульминация наступила в конце недели.

Эва узнала от Пивза (которого она задобрила парочкой весьма экзотических заклинаний-подножек для младшекурсников), что Нотт по вечерам часто уходит в заброшенный класс на третьем этаже, чтобы в одиночестве заниматься темной магией или просто сбегать от всех.

Она подождала, пока часы пробьют одиннадцать вечера.

Коридоры были пусты. Эва бесшумно проскользнула к деревянной двери заброшенного кабинета Защиты от Темных искусств. Из-под двери пробивался слабый свет свечей.

Без колебаний она толкнула дверь и вошла.

Теодор стоял у окна. Он был без мантии, в одной жилетке и белой рубашке с засученными рукавами. На столе перед ним стоял омут памяти, а в руке он сжимал палочку. Когда дверь скрипнула, он мгновенно развернулся, наставив палочку ей прямо в грудь.

— Ты совсем лишилась ума? — прорычал он. Его голос сорвался. В нем больше не было аристократической выдержки. — Ты шпионишь за мной? Что тебе нужно, Нортвест?!

Эва медленно закрыла за собой дверь и повернула ключ в замке. Щелчок прозвучал в тишине кабинета очень отчетливо.

— Я просто пришла вернуть тебе долг, — спокойно сказала она, делая шаг вперед.

— Уходи. Сейчас же. Или я...

— Или что? — Эва сделала еще шаг. Помешательство и азарт горели в её глазах. — Заколдуешь меня? Натравишь Снейпа? Закричишь? Давай, Нотт. Ты ведь такой сильный, такой опасный. Что же ты дрожишь? Перед девчонкой.. — добавила она.

— Я не дрожу! — рябью отозвался он, но его палочка действительно едва заметно вздрагивала.

— Дрожишь, Теодор, — она подошла вплотную, игнорируя острие палочки, упирающееся ей в ключицу. — Ты целую неделю пытаешься доказать мне и себе, что я для тебя ничто. Ты доносил Снейпу? Нет. Ты рассказал Малфою, почему твоё зелье испортилось? Нет. Ты прошел мимо в библиотеке? Нет, ты взбесился, потому что рядом со мной был другой.

— Замолчи... — процедил он, но в его голосе проскользнула отчаянная мольба.

— Ты заставил меня плакать, Нотт, — Эва подступила еще ближе, так что острие палочки больно впилось в ткань её мантии, но она не обратила внимания. — Ты назвал меня грязнокровкой. Ты думал, что можешь растоптать меня, выкинуть, как ненужную вещь, просто чтобы спасти свою чистокровную шкуру?

Она резко выбросила руку вперед и выбила палочку из его пальцев. Деревянная палочка с тихим стуком укатилась в угол.

Теодор ахнул от неожиданности, но Эва не дала ему опомниться. Она схватила его за отвороты рубашки и с силой прижала к каменной стене.

— Слушай меня внимательно, Теодор Нотт, — ее голос упал до жгучего шепота, лицо находилось в сантиметрах от его лица. Она чувствовала его бешено колотящийся пульс, его горячее дыхание, пахнущее горькой мятой и полынью. — Ты можешь врать всему миру. Ты можешь надевать маску пожирателя, слуги или монстра. Но со мной этот номер больше не пройдет. Если ты решишь играть со мной в войну — я уничтожу тебя.

Я разрушу твой идеальный фасад, я испорчу каждый твой день в этой школе, я заставлю тебя ненавидеть каждую секунду, когда ты смотришь в мою сторону.

Теодор тяжело дышал. Его руки поднялись — на мгновение казалось, что он хочет оттолкнуть её, но вместо этого его пальцы мертвой хваткой вцепились в её запястья. Его глаза, темные и дикие, метались по её лицу, останавливаясь на губах.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он, и в этом шепоте смешались ужас, злость и... дикое, подавляемое влечение. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Они убьют тебя, Эва. Если мой отец узнает, если Малфой хотя бы заподозрит...

— Мне плевать на твоё семейство! — перебила она, не ослабляя хватки. — Мне плевать на Малфоя! Мне не плевать только на то, что ты струсил и предал меня! Ты решил защитить меня, оттолкнув? Какой благородный слизеринский жест! Вот только я не просила меня спасать ценой твоего яда.

Теодор замер. Его зрачки расширились.

— Ты... ты знала? — с трудом выговорил он.

— Конечно я знала, идиота ты кусок! — Эва тряхнула его за рубашку. — Ты думал, я не пойму, почему ты вдруг начал бросаться словами своего отца? Но твой план провалился, Нотт. Я не побегу. И я не дам тебе отыгрывать роль мученика. Отныне, если ты решишь ударить меня словом — я ударю в ответ. И поверишь ли, мой удар будет гораздо больнее.

Она выпустила его ткань, сделала шаг назад и медленно оправила свою мантию.

Теодор остался стоять у стены, опираясь на неё спиной. На его обычно холодном, бескровном лице горел яркий румянец, а взгляд был прикован к ней — полный смешанного чувства шока, восхищения и глубокого, неразрешимого отчаяния.

— И что теперь? — тихо спросил он, смотря на неё снизу вверх.

Эва подобрала с пола его палочку, подошла к нему и рукоятью вперед протянула ему.

— А теперь, Нотт, мы будем играть по моим правилам, — спокойно ответила она, когда он осторожно забрал палочку из её рук. — И поверь мне... тебе лучше начать стараться, потому что я только начала мстить.

Она повернулась, отперла дверь заклинанием и вышла в темный коридор, оставив Теодора Нотта в абсолютном одиночестве — впервые за долгое время разгромленного, лишенного контроля и совершенно не способного выбросить её из своей головы.