Тайна двойника || Теодор Нотт/ОЖП

Дождь нещадно барабанил по стеклам высоких готических окон Хогвартса, превращая день в бесконечные серые сумерки. В подземельях Слизерина было сыро и холодно. Камин, горевший зеленым пламенем, почти не давал тепла, лишь отбрасывал зловещие блики на каменные стены.

Эва сидела в углу гостиной, пытаясь сосредоточиться на эссе по Трансфигурации. Голова снова начинала поднывать — тупая, знакомая боль зарождалась где-то в затылке, постепенно переползая на виски. Она знала этот симптом. Тьма внутри неё копила силы, выжидая момент, когда защита ослабнет.

— Эй, Нортвест, — раздался надменный, тягучий голос.

Перед ней стоял Клар. Рядом с ним, как верная тень, возвышался молчаливый Мейл. Блондин держал в руках бокал с огневиски, и по его расслабленной походке было ясно, что это далеко не первый его бокал за сегодня.

— Чего тебе, Клар? — устало спросила Эва, даже не поднимая глаз от пергамента.

— Слышал, ты вчера устроила шоу в Хогсмиде, — парень присел на край её стола, нагло заглядывая в её записи. — Сначала сбежала из бара, как побитая собака, а потом Нотт бегал за тобой по всему поселку. Скажи мне, Нортвест, ты теперь его личная ручная змейка? Или он просто пожалел сиротку с вечной мигренью?

Эва медленно подняла голову. В её карих глазах вспыхнул опасный огонек.

— Клар, если ты сейчас же не уберешься отсюда, твоя чистокровная физиономия украсит стену этого подземелья, — тихо, но с леденящей угрозой произнесла она.

Парень громко рассмеялся, переглянувшись с Мейлом.

— Угрожаешь мне? Серьезно?

Да ты без своей книжки даже заклинание подножки не сотворишь, заучка. Ты...

— Она, может, и не сотворит, Клар, — раздался ленивый, бархатный голос со стороны входа в гостиную. — А вот я могу устроить тебе незабываемую экскурсию в больничное крыло. И поверь, мадам Помфри будет долго собирать твои зубы по этим камням.

Теодор Нотт медленно спускался по ступеням. Его руки были в карманах брюк, на лице блуждала обманчиво мягкая улыбка, но в серых глазах застыла настоящая, смертоносная ярость.

Клар мгновенно напрягся, его ухмылка сползла, сменяясь настороженностью. Нотты были древним и опасным родом, и связываться с Теодором, особенно когда он был в таком настроении, не решался никто.

— Нотт, мы просто шутим, — буркнул блондин, делая шаг назад от стола Эвы.

— Я не люблю такие шутки, — Тео подошел вплотную к Клару. Он был выше его на полголовы и сейчас буквально подавлял его своей энергетикой. — И еще больше я не люблю, когда кто-то трогает то, что принадлежит мне. Проваливай, пока я не вспомнил пару фамильных проклятий, от которых твоя кожа начнет слезать заживо.

Мейл дернул Клара за рукав, и они, не проронив больше ни слова, поспешно ретировались в сторону спален мальчиков.

Гостиная опустела. Эва сидела, тяжело дыша. Гнев, смешанный с подступающим приступом боли, заставил её пальцы мелко дрожать.

— «Принадлежит мне»? — хрипло переспросила она, поднимаясь со стула. — Нотт, ты совсем страх потерял? Я не твоя собственность!

— О, Мерлин, Нортвест, ты можешь хоть раз просто сказать «спасибо»? — Теодор закатил глаза, но тут же его взгляд изменился. Он шагнул к ней, всматриваясь в её лицо. — Эва... твои глаза.

— Что? — она коснулась своего лица.

Боль в голове внезапно взорвалась ослепительной вспышкой. Эва пошатнулась, роняя пергамент и перо на пол. Перед глазами всё поплыло, комната начала кружиться, а из глубин её сознания снова поднялся тот самый черный, удушливый туман.

«Он здесь... мальчишка Ноттов... его кровь пахнет предательством... убей его...» — зашипел голос в её голове, перекрывая все остальные звуки.

— Нет... убирайся... — прошептал Эва, зажимая уши руками и падая на колени.

Черный туман начал тонкими струйками сочиться сквозь поры её кожи, обвивая её руки и устремляясь к Теодору. Это была чистая, концентрированная Тьма, которая пахла тленом и смертью.

Теодор не отступил ни на шаг. Он рванулся вперед, падая на колени рядом с ней, и бесцеремонно схватил её за плечи, притягивая к себе.

— Эва! Смотри на меня! — крикнул он, заглушая шипение в её голове. — Борись с этим! Ты сильнее, я знаю!

Тьма коснулась его рук, обжигая кожу ледяным холодом. Теодор поморщился от боли, но не отпустил её. Вместо этого он прижал её к своей груди, утыкаясь подбородком в её макушку и крепко обнимая, словно пытался своим телом удержать её душу внутри.

— Я здесь, слышишь? — его голос вибрировал у её уха, пробиваясь сквозь адский гул. — Я держу тебя. Ты не одна.

Эва судорожно вцепилась в его рубашку, сжимая ткань на его спине. Её колотило мелкой дрожью. Тепло его тела, запах хвои и табака, его сильные руки — всё это стало её единственным якорем в этом шторме. Она сделала глубокий вдох, концентрируясь на его присутствии, выталкивая чужую сущность обратно в темные уголки своего разума.

Постепенно черный туман начал втягиваться обратно.