Выше френдзоны

Золотая хогвартская осень раскрасила Хогсмид в самые теплые, уютные тона. Под ногами с приятным тихим шорохом ложились огромные багряные и янтарные листья, а воздух был пропитан прохладой, запахом влажной земли, спелых тыкв и сладкого сливочного пива, укутывающего улочки у самого входа в «Три метлы».

Вы гуляли всей компанией, шумно пробираясь вдоль невысоких каменных заборов. Точнее, шумели в основном Сириус и Ремус, между которыми с самого замка тянулся очередной бесконечный и совершенно нелепый спор.

— Да я тебе говорю, Лунатик, это чистая математика! — Сириус активно размахивал руками, едва не сбивая своей расстегнутой кожаной курткой прохожих. Его щеки раскраснелись от осеннего ветра, а в темных, слегка растрепанных волосах запутался сухой кленовый лист. — Если я бросаю квоффл с разворота на триста шестьдесят градусов, у вратаря Слизерина просто физически не хватит траектории, чтобы его перехватить!

Ремус, укутанный в длинный вязаный гриффиндорский шарф по самый нос, спокойно шел рядом. Он держал в руках небольшой бумажный кулек с мятными жабами и методично отправлял их в рот, бросая на друга снисходительные, но невероятно теплые взгляды.

— Сириус, у вратаря нет «траектории», у него есть зона защиты, — мягко, но с легкой усмешкой возразил Ремус, его голос звучал глухо из-под плотной шерсти шарфа. — И если ты сделаешь разворот на триста шестьдесят градусов в воздухе, ты скорее свалишься с метлы головой в грязь под трибунами, чем попадешь в кольцо.

— Я?! Свалюсь?! — Сириус театрально прижал руку к сердцу и даже резко остановился посреди дороги, заставив идущего позади Питера уныло врезаться в его спину. — Джеймс, скажи ему! Сохатый, ты же капитан, подтверди, что мой полетный гений опережает время!

Джеймс, который шел чуть впереди вместе с тобой, даже не повернул головы. Он лишь весело хмыкнул и покрепче перехватил бумажный пакет с горячими каштанами, который согревал ему пальцы.

— Извини, Бродяга, но в прошлый раз на тренировке твой «гений» закончился тем, что ты зацепился мантией за судейскую вышку и висел там минут десять, — отозвался Джеймс, отчего ты тихонько прыснула.

— Предатели! Кругом одни предатели, приземленные зануды и скептики, — шутливо заворчал Сириус. Он внезапно затих, хитро прищурился, быстро нагнулся к земле, схватил целую охапку сухих, шуршащих листьев и с размаху бросил их прямо в лицо Ремусу.

Яркие листья мягким облаком осыпали плечи и голову Люпина. Ремус замер. Он медленно повернул голову к Сириусу, стряхнул один листик с носа, и на его обычно серьезном, уставшем лице появилась редкая, по-мальчишески озорная улыбка.

— Ну всё, Блэк, ты сам напросился, — тихо сказал Ремус.

— Бродяга, беги! — с писком крикнул Питер, отскокивая в сторону.

В следующую секунду между парнями завязалась самая милая и хаотичная осенняя потасовка. Сириус с громким хохотом уворачивался, пытаясь спрятаться за невысоким деревом, а Ремус, начисто позабыв о своем статусе старосты и вечной сдержанности, со смехом закидывал его охапками разноцветных листьев. Они выглядели такими счастливыми и беззаботными, что прохожие волшебники невольно останавливались и улыбались, глядя на эту гриффиндорскую суматоху.

Ты засмотрелась на них, искренне смеясь, и совершенно не заметила, как твоя левая рука, которой ты только что поправляла съехавшую набок теплую повязку, осталась без шерстяной перчатки. Та незаметно выскользнула из кармана твоей куртки и упала куда-то в густую траву у дороги. Октябрьский резкий ветер мгновенно обжег пальцы, и ты поежилась, пытаясь спрятать обнаженную ладонь в рукав.

— Эй, ты чего? Замерзла? — тут же отреагировал Джеймс, мгновенно переключив всё свое внимание исключительно на тебя.

— Кажется, я где-то потеряла перчатку, — тихо сказала ты, оглядываясь назад на примятую листву. — Рогатый, там уже бесполезно искать, среди этих листьев ничего не видно. Хорошо, что рядом есть ты. Всё-таки Джеймс — мой лучший друг, всегда спасет от холода!

В эту же секунду вся улица будто вымерла. Наступила оглушительная, звенящая тишина. Сириус замер со следующей охапкой листьев в руках, а Ремус резко перестал смеяться, округлив глаза. Питер испуганно переводил взгляд с тебя на Поттера. Сам Джеймс застыл на месте, как вкопанный, а его широкая улыбка медленно сползла с лица. Его челюсть едва заметно дрогнула, а за стеклами очков отразилась целая гамма эмоций — от шока до глубочайшего, искреннего отчаяния. Он словно физически почувствовал, как бетонная стена френдзоны с грохотом обрушилась ему на голову.

Первым гробовую тишину нарушил Сириус. Он медленно опустил листья, прижал ладонь ко рту, но сдержаться не смог — из него вырвался громкий, хриплый смешок. Вслед за ним не выдержал и Ремус. Он закрыл лицо рукой, но его плечи мелко затряслись от беззвучного, издевательского хохота.

— О, Мерлин... «лучший друг»... — едва выдавил из себя Сириус, сгибаясь пополам от смеха и хлопая себя по колену. — Слышал, Сохатый? Ты лучший друг! Медаль ему выдайте!

— Бродяга, прекрати, это жестоко, — сквозь смех попытался успокоить его Ремус, хотя сам едва держался на ногах от веселья. Они оба прекрасно знали, как сильно Джеймс сохнет по тебе, и этот его сокрушительный провал в твоих глазах показался им лучшей комедией года.

Ты удивленно переводила взгляд с покатывающихся от смеха парней на бледного Джеймса, который упрямо смотрел себе под ноги, поправляя очки.

— Эй, я не поняла, а что смешного? — искренне недоумевая, спросила ты, нахмурившись. — Что я такого сказала?

Сириус, утирая выступившие от смеха слезы, мгновенно выпрямился и попытался сделать самое серьезное лицо, на которое был способен, хотя его губы всё еще подрагивали. Ремус поспешно натянул шарф повыше, маскируя улыбку.

— Ничего, Т/И, абсолютно ничего, — невинным голосом ответил Сириус, обмениваясь с Ремусом красноречивыми взглядами. — Просто... отличный осенний день. Правда, Сохатый?

Джеймс глубоко вздохнул, собирая в кулак остатки своего гриффиндорского мужества, и наконец посмотрел на тебя. На его лицо вернулась привычная, пусть и слегка натянутая ухмылка. Он переложил пакет с каштанами в левую руку, сделал быстрый шаг ближе к тебе и без лишних слов поймал твою обнаженную, совершенно ледяную ладонь своей широкой, шершавой и невероятно горячей рукой. От неожиданного, пронзительного тепла ты вздрогнула, а сердце испуганно, но так сладко екнуло.

— Тише, — улыбнулся Джеймс, и его карие глаза за стеклами круглых очков светились такой нежностью, что у тебя перехватило дыхание, несмотря на всю твою «дружескую» фразу.

Он мягко потянул тебя за руку к себе, заставляя идти вплотную, чувствуя тепло его плеча сквозь одежду. Затем он одним уверенным движением опустил твою ладонь вместе со своей прямо в глубокий, подбитый мягким мехом карман его куртки. Внутри было настолько тепло, что твои замерзшие пальцы мгновенно начали оттаивать. Джеймс слегка сжал твою руку внутри кармана, согревая ее сильнее, и победно посмотрел на тебя сверху вниз, демонстративно игнорируя тихое хихиканье Сириуса за спиной.

— Блохастый с Лунатиком могут смеяться и спорить из-за квиддича хоть до весенних экзаменов, — тихо, так, чтобы слышала только ты, произнес Джеймс, увлекая тебя дальше по золотой улочке Хогсмида. — А мы пока пойдем пить горячий шоколад. Моя рука отлично заменяет любую перчатку, согласна... «друг»?

Ты почувствовала, как к щекам приливает густой румянец от его интонации, но упрямо отвернулась в сторону, пряча счастливую улыбку в высокий воротник. Твоя ладонь идеально лежала в его руке, и тебе впервые в жизни совсем не хотелось, чтобы этот листопад заканчивался.