она ушла.

Сентябрь пришёл в Хогвартс холодный и сырой. Замок, который всегда был для всех домом, теперь казался чужим и пустым. Студенты возвращались на седьмой курс с тяжёлыми сердцами. Все знали. Слухи разлетелись быстрее, чем совы - о том, что Элизабет Эванс ушла. О том, что Драко Малфой вернулся в Хогвартс один.

Драко шёл по коридору, чувствуя на себе взгляды. Десятки глаз смотрели на него с жалостью, с сочувствием, с той самой болью, которую Элизабет так ненавидела. Он видел, как студенты отворачивались, когда он проходил мимо. Как они перешёптывались за его спиной. Как их лица становились бледными, когда они видели его.

Он понимал её. Теперь он понимал, почему она хотела, чтобы никто не знал. Потому что эта жалость была хуже любой боли. Она проникала в душу и оставляла там раны, которые не заживали.

Он вошёл в Большой зал и сел за стол Слизерина. Пэнси, Теодор и Блейз уже сидели там. Они смотрели на него с той же жалостью, которую он ненавидел. Но он не мог злиться на них. Они были его друзьями. Они тоже потеряли её.

- Драко, - сказала Пэнси, и её голос был тихим. - Ты как?

- Я в порядке, - сказал он, и его голос звучал пусто.

Она смотрела на него долгим взглядом, но ничего не сказала. Она знала, что он врёт.

Занятия начались, и Драко старался делать вид, что всё нормально. Он ходил на уроки, выполнял задания, отвечал на вопросы. Но он не видел смысла. Он не видел ничего.

В его голове постоянно звучал её голос. Её смех. Её слова. Он слышал их, когда пытался уснуть. Он слышал их, когда сидел в библиотеке. Он слышал их везде.

Она была везде. Но её нигде не было.

Он сидел в гостиной Слизерина, глядя на огонь. Камин горел, но он не чувствовал тепла. Он не чувствовал ничего, кроме пустоты.

- Драко, - сказала Пэнси, садясь рядом с ним. - Мы должны поговорить.

- О чём? - спросил он, не поворачиваясь.

- О тебе, - сказала она. - Ты не можешь продолжать так жить.

- Я живу, - сказал он. - Что ещё нужно?

- Ты не живёшь, - сказала она. - Ты существуешь. Ты просто дышишь. Но ты не живёшь.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула боль.

- Что ты хочешь, чтобы я делал? - спросил он. - Чтобы я улыбался? Чтобы я смеялся? Чтобы я делал вид, что всё хорошо?

- Я хочу, чтобы ты дал себе шанс, - сказала она. - Ты не должен быть один.

- Я не один, - сказал он, и в его голосе послышалась странная твёрдость. - Я завёл Рыжика.

- Рыжика? - переспросила она, и её голос дрогнул.

- Да, - сказал он. - Она хотела завести пса. Она хотела назвать его Рыжиком. Я обещал ей. Я завёл его.

Она смотрела на него, и её глаза наполнились слезами.

- Это не то, - сказала она. - Это не человек.

- Я знаю, - сказал он, и его голос сорвался. - Но он пахнет её любовью. Я чувствую это. Каждый раз, когда он тыкается носом в мою ладонь, я слышу её голос. Я знаю, что это глупо. Но это всё, что у меня есть.

Она покачала головой, и слёзы полились по её щекам.

- Она боялась этого, - сказала она. - Ты знаешь? Она говорила мне. Она переживала за тебя. Она хотела, чтобы ты нашёл кого-то. Чтобы ты был счастлив. Чтобы ты завёл детей. Двоих или троих. Как ты хотел.

Он смотрел на неё, и его глаза наполнились слезами.

- Она говорила это тебе? - спросил он.

- Да, - сказала Пэнси. - Она хотела, чтобы я сказала тебе это. Она хотела, чтобы ты знал, что она не хотела, чтобы ты оставался один. Она хотела, чтобы ты жил. По-настоящему.

Драко закрыл глаза, чувствуя, как слёзы текут по его щекам. Он не вытирал их. Он позволял им течь.

- Я не знаю, смогу ли я, - сказал он. - Я не знаю, смогу ли я полюбить кого-то ещё.

- Ты сможешь, - сказала она. - Ты должен. Ради неё.

Она встала и пошла к лестнице, оставляя его одного с его мыслями. Он сидел у камина, глядя на огонь, и чувствовал, как его сердце разрывается на части.

Через несколько дней он сидел в библиотеке один. Он не мог учиться, не мог читать, не мог даже дышать. Он просто сидел, глядя на стол, за которым она когда-то сидела.

- Драко, - раздался голос за спиной.

Он обернулся и увидел Теодора. Тот стоял с книгой в руках, глядя на него с тем же беспокойством, которое он видел в глазах Пэнси.

- Что ты здесь делаешь? - спросил Теодор, садясь напротив него.

- Я мог бы спросить тебя о том же, - сказал Драко.

- Я искал тебя, - сказал Теодор. - Мы все ищем тебя. Ты постоянно исчезаешь.

- Я здесь, - сказал Драко. - Я просто хочу побыть один.

- Ты слишком часто хочешь побыть один, - сказал Теодор. - Ты не должен быть один.

- Я завёл Рыжика, - сказал Драко. - Я не один.

- Это не человек, - сказал Теодор, и его голос был полон боли. - Ты знаешь, что она хотела, чтобы ты был счастлив. Ты знаешь, что она хотела, чтобы ты жил.

- Я знаю, - сказал Драко, и его голос сорвался. - Но я не знаю, как. Я не знаю, как жить без неё.

Теодор смотрел на него долгим взглядом.

- Мы все чувствуем это, - сказал он. - Мы все потеряли её. Но она не хотела, чтобы мы страдали. Она хотела, чтобы мы жили. Чтобы мы помнили её с улыбкой.

- Я помню её с улыбкой, - сказал Драко. - Я помню её каждую минуту. Её голос. Её смех. Её глаза. Я помню всё.

- Тогда живи ради неё, - сказал Теодор. - Живи ради её памяти. Она смотрит на тебя. Она хочет, чтобы ты был счастлив.

Драко смотрел на него, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

- Я попытаюсь, - сказал он. - Я обещал ей. Я попытаюсь.

Теодор кивнул, и они сидели в тишине, глядя друг на друга. Они знали, что ничего не изменится. Но они знали, что должны продолжать.

Вечером Драко сидел в своей комнате, глядя на фотографию Элизабет, которую он всегда носил с собой. Он проводил пальцем по её лицу, чувствуя, как слёзы текут по его щекам.

- Я люблю тебя, - прошептал он. - Я всегда буду любить тебя.

Он закрыл глаза и позволил себе вспомнить её. Её улыбку. Её смех. Её тепло. Он знал, что она всегда будет с ним. Она всегда будет в его сердце.

Но он также знал, что должен жить. Ради неё. Ради её памяти. И он попытается. Даже если это будет самое трудное, что он когда-либо делал.