Шрамы вместо поцелуев| Турбо

Я стояла и тяжело дышала. Сердце колотилось, лёгкие обжигал морозный воздух.Парень валялся в снегу, сплёвывая кровь вместе с осколками зубов, и смотрел на моего спасителя с такой ненавистью, что мне стало не по себе.

— Ты чокнутый, — выдохнула я, глядя на кудрявого.

Он даже не взглянул на меня. Спокойно отряхнул рукав куртки, будто только что не ломал чужое лицо, и закурил. Сделал затяжку медленно, словно происходящее его вообще не касалось.

— Спасибо хотя бы скажи, — бросил он.

— За что? — я вышла из ступора, и внутри закипело возмущение. — За то, что ты его чуть не угрохал? Я бы сама справилась!

Кудрявый хмыкнул. Наконец повернулся ко мне — и я впервые рассмотрела его нормально.

Высокий. Кудри тёмные, небрежные, торчат из-под шапки. Лицо — ничего особенного: острые скулы, лёгкая щетина, разбитая губа. Но глаза... серые, цепкие, тяжёлые. Смотрит так, будто видит тебя насквозь. И ухмылка — лёгкая, наглая, от которой хочется либо ударить, либо убежать.

— Сама справилась? — он усмехнулся, кивнул на парня. — Ага, я видел, как ты в столб вжалась, глазёнки по пять копеек. Очень крутая борьба.

Я вспыхнула. Он прав. Но признавать это не хотелось.

- Ты хоть знаешь,кто это? Цыпа-один из «старших» из Дом Быта. Если бы я не подошёл,твои братья бы тебя потом по-кусочкам собирали.

Я сглотнула. Цыпа. Марат рассказывал о нём. Из тех,кто берёт чужое любой ценой.

— Кто ты вообще такой? Зачем влез?

— Шёл мимо. Увидел, как мудак пристаёт к девушке. Не люблю таких, — он спокойно затянулся и стряхнул пепел на снег. — И что ты там про братьев с универсама говорила? Адидасы? Правда, что ли?

Я подозрительно прищурилась.

— А тебе-то что?

— Да нет, просто... — он усмехнулся, окинул меня взглядом с головы до ног, задержался на юбке. — У Адидасов сестра-то вроде простая была, без понтов. А ты в шмотках дорогих и на каблуках. Не похожа.

— С чего ты вообще знаешь, как она выглядит? — я напряглась.

— Марат в прошлом году фотку в компании показывал. Хвастался. Но там девчонка была в школьной форме, с косичками, лет пятнадцать, не больше. А ты...

Он сделал паузу и посмотрел на меня так, что я почувствовала себя голой.

— Ты что-то другое.

Я замерла. От этого взгляда по спине побежали мурашки — не от холода.

— Я и есть их сестра. И если Марат или Вова узнают, что ты меня вот так вот — вечером, в юбке... они тебя сами найдут.

— Найдут, — кудрявый усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли страха. — Я не из пугливых.

Он сделал шаг ближе. Я инстинктивно попятилась — и снова упёрлась в столб.

— Что тебе надо? — голос дрогнул, и я ненавидела себя за это.

Он наклонился — совсем чуть-чуть, но я почувствовала его дыхание на своей щеке. Пахло табаком, морозом и приятным парфюмом,явно не из дорогой серии,но он ощущался,как что-то родное.

— Ничего, — сказал он тихо. — Просто хочу запомнить твоё лицо. Чтобы, если увижу на районе, знать, кому кланяться.

— Кланяться?

— Ага. Адидасы не простят, если с их сестрой что-то случится. А я вроде как свой парень. Должен беречь.

— Так ты из Универсама? — удивилась я.

— А ты не знаешь? — он ухмыльнулся и отстранился. — Турбо меня кличут. Не слышала?

Я замерла.

Турбо. Конечно, я слышала. Марат про него рассказывал. Как он в прошлом году на сходке всех разнёс. Говорили, что он беспредельный, что его боятся даже свои. И что он всегда сам по себе — даже в одной группировке с «Адидасами» он остаётся диким зверем, которого никто не контролирует.

И я стояла сейчас перед этим зверем на пустой остановке, и он смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— А ты не боишься, что Адидасы узнают, что ты глазами меня с ног до головы раздел? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Пожалела десять раз о своём вопросе.

— А ты не боишься, что я расскажу им, в каком виде ты ходишь и куда шляешься? — парировал он.

— Ты не посмеешь.

— Попробуй, — он ухмыльнулся и затушил сигарету о столб, прямо рядом с моей головой. Я вздрогнула. — Но я бы не советовал. Просто молчи — и мы в расчёте.

Он развернулся и пошёл в сторону тёмной улицы. Я смотрела ему вслед, сжимая кулаки.

— Турбо! — крикнула я.

Он остановился, не оборачиваясь.

— Спасибо, — выдавила я почти шёпотом.

Он махнул рукой, не оборачиваясь.

— Не за что, Суворова. Но если ещё раз увижу в таком виде — тоже прибью. Шутка. Или нет?

— Идиот! — крикнула я в пустоту, он уже скрылся за поворотом.

Снег падал на ресницы, ветер завывал в проводах. Я стояла на остановке и пыталась отдышаться. Парень,недавно лежащий на снегу,ускользнул куда-то.

Он знал мою фамилию. Знал, кто я.

— Сумасшедший, — прошептала я в шарф.

Внутри всё дрожало — и от холода, и от странного жара, который разливался где-то под рёбрами. Часы показывали пол десятого.Отец.

Я села в автобус,но в голове всё крутилось одно имя:Турбо.

И почему-то этот морозный вечер я запомнила навсегда.