Жестокие всходы

Я, должно быть, прошёл от начала и до конца целую тысячу дорог, прежде чем, наконец, увидел ЕГО.

ОН сеял рожь, бросая зерно широко по ветру… и, едва упав на орошённую недавним дождём землю, каждое из зёрен тут же принималось бойкими зелёными ростками. Пока ОН делал следующий шаг, проросшие всходы крепли, наливались тугими колосьями вслед ЕМУ, потом начинали клониться под спелой тяжестью. У меня не хватало остроты зрения, чтобы оценить размеры этой долины, но поле, должно быть, покрывало её всю, до самых подножий гор, не оставив ни единого незасеянного места.

Подойдя ближе, я вдруг увидел, что ОН был бос, и всякая растительная жизнь ликовало около ног ЕГО - отпечатки голых ступней изумрудно темнели от сочной травяной поросли, прямо на глазах разрастающейся в них.

Что мне было делать? Я не решался ни идти по ЕГО следам, ни топтать ниву, ИМ высеянную… Пусть люди, встреченные мною на тысяче дорог, и называли меня мудрецом, но теперь – я не знал, что делать, как мне поступить… просто стоял бестолковым столбом на самом краю поля.

Я слышал, что время в этой долине течёт совсем иначе, но, наверное, прошла целая тысяча лет прежде, чем ОН обернулся и посмотрел на меня. Мне показалось, что взгляд ЕГО стал усталым и хмурым. Я продолжать стоять, лихорадочно подбирая слова, и только колосья, тесно начинённые зёрнами, каждое величиной с человеческий ноготь, клонились ниц между нами.

И тогда ОН сказал мне:

- НЕ ТРУДИСЬ, СЫН ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ, ПРОШЕДШИЙ БЕЗ МАЛОГО ТЫСЯЧУ ДОРОГ РАДИ РАЗГОВОРА СО МНОЙ. ИБО Я УСЛЫШАЛ ТЕБЯ ЕЩЁ ИЗДАЛИ.

ЕГО голос не был подобен грому, как я представлял себе до этой минуты. Совсем нет… Но в то же время среди нот этого голоса были и этот гром, и ветер, и обвалы, сползающие с гранитных хребтов, и клокотание звезд, дотла испепелённых собственным же огнём. И я опустился на колени, и приник щекой к зазвеневшей, затрепетавшей от ЕГО голоса земле. Я понял, что остаюсь навеки нем и беспомощен – я, тщившийся передать ЕМУ вопросы людей, встреченных мною на тысяче дорог… да, и число дорог этих, как оказалось, ещё никак не дотягивало до тысячи. Но я не мог и уйти без ответа – ведь те же самые люди, что согревали и кормили меня на дорогах, ведущих к НЕМУ, теперь плюнули бы мне вслед, если б я вернулся ни с чем и молча прошёл бы мимо них по пути обратно. Поэтому я продолжил стоять на коленях, изумлённо глядя, как вездесущие колосья прорастают промеж моих пальцев, колко щекоча распростёртые по земле ладони.

- ХОРОШО… – смягчился он, ещё тысячелетие помедлив. – ЕСЛИ ТЫ ТАК ПРОСИШЬ, Я СНОВА СТАНУ ГОВОРИТЬ С ЧЕЛОВЕКОМ… ХОТЯ ОДНАЖДЫ И ЗАРЕКАЛСЯ УЖЕ ТАК ДЕЛАТЬ.

Я принялся истово и немо благодарить, но он оборвал меня нетерпеливым жестом… или просто отряхнул шелуху с ладоней.

- НО НЕ НАДЕЙСЯ НА ПРОСТОЙ ОТВЕТ, ИБО В МИРЕ НЕТ И НЕ БЫЛО ПРОСТЫХ ОТВЕТОВ. И НЕ ПЫТАЙСЯ ПОСТИГНУТЬ ОТВЕТ СЛОЖНЫЙ, ИБО ТОГДА ОН БЕЗ ОСТАТКА ПЕРЕПОЛНИТ ТЕБЯ, ИЗГНАВ ИЗ ТВОЕЙ ГОЛОВЫ НЕ ТОЛЬКО НЕВЕДЕНИЕ, НО И РАЗУМ. И НЕ НАДЕЙСЯ, ЧТО ПОНЕСЁШЬ С СОБОЙ МОЁ СЛОВО, ИБО СЛОВА ВЕЧНО ИСКАЖАЮТ… ДАЖЕ ТЕ, ЧТО ВЫСЕЧЕННЫ НА СКРИЖАЛЯХ.

- Тогда как же мне быть? – наконец смог вымолвить я, и ОН будто бы даже удивился, услышав мой голос:

- ЕСЛИ БЕССИЛЬНЫ И ЯЗЫК, И УШИ – ОСТАЁТСЯ ВЕРИТЬ ТОЛЬКО ГЛАЗАМ! ВИДИШЬ ТУ ГОРУ?

И ОН указал мне на высоченный каменный зуб, грызущий небо над долиной.

- ОБОЙДИ ЕЁ С ЛЮБОЙ ИЗ СТОРОН, НО ТАК, ЧТОБЫ ПРОЙТИ СКВОЗЬ ТЕНЬ, КОТОРУЮ ОНА ОТБРОСИТ. ТОГДА ТЫ УВИДИШЬ ДОРОГУ. ОНА-ТО БУДЕТ ТЫСЯЧНОЙ ПО СЧЁТУ. И ПОСЛЕДНЕЙ ДЛЯ ТВОЕГО ДОЛГОГО ПАЛОМНИЧЕСТВА.

- На этой дороге я найду ответы? – смиренно спросил я, но он лишь покачал головой.

- НЕТ. НО ПРОЙДИ ПО НЕЙ В ЛЮБОЙ ИЗ ЧЕЛОВЕЧЬИХ ГОРОДОВ ПО ТУ СТОРОНУ ТЕНИ. УМРИ И СНОВА РОДИСЬ В ОДНОМ ИЗ НИХ.

- Тогда ответы откроются мне?

ОН терпеливо, будто не в меру любопытному чаду, объяснял мне:

- ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ НИКОМУ НЕ ДАЁТ ИСТИННЫХ ОТВЕТОВ. ЧТОБЫ ПОЧУВСТВОВАТЬ ВКУС СОЛИ, НУЖНО НЕ ТОЛЬКО ВЗЯТЬ ЕЁ В РУКУ, НО И ПОДНЕСТИ К САМОМУ РТУ…

- Что мне делать потом? – спросил я, надолго задумавшись над ЕГО словами. – Когда я почувствую вкус соли?

- Я НЕ ОБЕЩАЮ ТЕБЕ ГОТОВЫХ ОТВЕТОВ. НО, НАСМОТРЕВШИСЬ ВДОВОЛЬ, ТЫ МОЖЕШЬ СНОВА ПРИЙТИ СЮДА, КО МНЕ… И РАССКАЗАТЬ, ЧТО УВИДЕЛ ТАМ. ВЕДЬ Я САМ - ДАВНЫМ-ДАВНО НЕ БЫВАЛ НА ТОЙ СТОРОНЕ.

При этих словах ОН кивнул мне и снова вернулся к занятию, от которого отвлёкся, говоря со мной.

А я… я мало что понял из сказанного ИМ, но встал – весь трепеща, как былинка под ветром. Та гора возвышалась вдалеке, и с такого расстояния мне совсем не было видно, куда она отбрасывает тень. Травы у её подножья колыхались волнами совершенно океанской длины. Если я хотел успеть в отпущенный мне срок, то отправляться стоило немедленно – даже тысячелетия быстро заканчиваются, если их транжирить впустую.

Сначала я шёл, утопая по плечи во ржи, но чем дальше уходил, тем сильнее она мельчала, пока не сделалась совсем чахлой, и пала, наконец – ощетинилась жёсткой высушенной стернёй и сгинула.

Здесь шли в рост совсем другие всходы, и пробираясь через них, я всё силился себе представить – что будет там? Что заполнит собой пустоту ЕГО присутствия в тех местах, которые мне предначертано посетить… Какими будут люди, которых я встречу в землях за тенью? Кого они изберут себе богами? Что за книги будут учить их понимать замысел ЕГО?

Трава шелестела, сминаясь, и я постепенно начинал слышать в этом шорохе чей-то голос, сухой и ломкий, каким и должен быть голос того, кто уже отчаялся быть услышанным…