Бригада. Вопреки законам льда.

Венера проснулась с удивительно легким, светлым настроением духа. Солнечные зайчики весело прыгали по дощатым стенам уральской комнаты, и ей казалось, что после ночного разговора на балконе весь мир встал на её сторону. На душе было так хорошо и солнечно, как никогда в жизни. Даже тогда, когда она получала свои заветные, выстраданные пятерки в школе. Раньше Венера была очень сильно зависима от этих оценок. Ей искренне казалось, что вся жизнь и весь мир крутятся только вокруг школьных баллов и похвалы учителей. Но теперь, повзрослев в свои шестнадцать лет, она окончательно поняла: настоящая любовь намного важнее всего этого. Слова Саши растопили её страхи. Белов оставался её Саней.
Позавтракав на кухне вместе с пацанами, которые с похмелья были непривычно тихими и только лениво подшучивали друг над другом, Венера проводила их в дорогу. Ребята вместе с Сашей поспешно уехали по своим делам — Кабан снова ждал их на переговоры по точкам.
Венера осталась дома одна, сама себе приятная. Ей ни капли не было скучно. Напевая под нос, она быстро убрала со стола, вымыла посуду и, в принципе, прилежно прибрала весь дом после затянувшегося мужского застолья. Закончив с делами, она накинула легкий кардиган и решила выйти на улицу просто прогуляться, чтобы получше рассмотреть уральский поселок.
Недолго ходив по узким, засыпанным опилками улочкам мимо деревянных домиков, Венера вдруг заметила в глубине небольшого переулка аккуратное строение. Над дверью висела скромная, чуть выцветшая вывеска — это была местная библиотечная лавка. Сердце будущей студентки радостно екнуло. Ей безумно захотелось зайти в библиотеку, вдохнуть привычный запах книжных страниц и почитать что-нибудь интересное. Венера робко надеялась: возможно, среди старых фондов найдутся хоть какие-то книги про медицину или анатомические атласы, по которым можно будет позаниматься перед одиннадцатым классом.
Войдя внутрь, она услышала тихий, хрустальный звон колокольчика. В помещении пахло старой бумагой и сушеной лавандой. За невысокой деревянной стойкой Венера увидела женщину — точнее, старушку лет семидесяти. Но бабушка выглядела очень опрятно, благородно, и по ней совершенно нельзя было сказать, что она прямо старушка. Видимо, пожилая женщина очень хорошо и тщательно за собой ухаживала: её седые волосы были аккуратно уложены в строгую прическу, на плечах лежал чистый вязаный платок, а на бледном лице светились удивительно умные, живые глаза. Она подняла взгляд от раскрытого тома и мягко, интеллигентно улыбнулась вошедшей московской гостье.
Здравствуйте, — скромно поздоровалась Венера, переступая порог и аккуратно прикрывая за собой тяжелую деревянную дверь.
Старушка поверх очков внимательно окинула её долгим, на удивление теплым взглядом. На её интеллигентном лице тут же расплылась искренняя, радушная улыбка.
— Здравствуй, здравствуй, дитя моё. Проходи, чего стоишь на пороге? — её голос прозвучал мягко, с легкой профессорской хрипотцой. Пожилая женщина отложила книгу, присмотрелась к лицу Венеры, и её глаза вдруг удивленно округлились. — Погоди-погоди... А это же не ты случайно Венера Юрьевна Холмогорова?
Венера от неожиданности даже замерла на месте. Сердце испуганно и часто забилось в груди. Откуда здесь, в глухом уральском поселке, за тысячи километров от Москвы, эта аккуратная незнакомая женщина знает её полное имя и фамилию?
— Да, я, — растерянно ответила девушка, смущенно оправляя кардиган. — А откуда вы меня знаете?
— Дорогая моя, ну как же я могу тебя не знать? — старушка всплеснула руками, и в её глазах промелькнула глубокая, искренняя нежность. — Саша про тебя очень много рассказывал. Постоянно, только о тебе и говорил.
— Саша? — Венера сделала шаг вперед к стойке, её огромные голубые глаза засияли от трепета. — Вы... вы знаете Белова?
— Ну как сказать, знаю, — женщина грустно, но очень по-доброму улыбнулась, выходя к ней из-за стола. — Первое время, когда его только привезли сюда, на Урал... раненого, я за ним смотрела, ухаживала. Потом, когда он всё-таки встал на ноги, я начала тоже заниматься своими делами, сюда вот, в библиотеку вернулась. Можно сказать, я его на ноги-то и поставила, выходила Сашку. И всё это время, пока лежал, пока бредил, он только о тебе и о тебе говорил.
У Венеры от этих слов перехватило дыхание, а к щекам мгновенно прилил густой, горячий румянец. «Ох, как классно... — пронеслось в её голове сладким вихрем. — Значит, он думал обо мне весь этот проклятый год. Даже когда ему было совсем плохо».
— А я... — робко начала Венера, но старушка ласково перебила её, легонько подтолкнув вглубь уютной комнаты, где у окна стоял небольшой столик.
— Да ты не стесняйся, деточка, проходи. Будешь что-нибудь? Чай, кофе? У меня и печенье есть сладкое, и конфеты хорошие, московские, Сашины друзья привезли.
— Нет, спасибо, не нужно, — смущенно улыбнулась шестнадцатилетняя отличница. — Да я просто вышла немного погулять. Скучно дома сидеть одной, пацанов нет...
— О-о-о, а ребята всё-таки работают, да? Уехали? — понимающе покачала головой библиотекарша, направляясь к небольшому электрическому чайнику в углу.
— Да, — Венера вздохнула, и в её голосе снова проскочили утренние грустные нотки. — Я думала, мы приехали сюда, чтобы время провести вместе, побыть вместе, как раньше во дворе... А они чуть ли не каждый день куда-то уезжают, пропадают на этих своих базах.
— Ну а что взять, молодёжь, — вздохнула старушка, доставая из шкафчика две аккуратные фарфоровые чашки. — Время сейчас такое, крутятся они, дела у них свои, мужские. Ой, ладно. Ты сама-то какой чай будешь? Или ты пьёшь кофе?
— Ну, если можно, то чёрный, пожалуйста, — вежливо ответила Венера, присаживаясь на стул.
— Ну хорошо, чёрный так чёрный, — кивнула хозяйка, заливая заварку крутым кипятком. В лавке сразу поплыл густой, уютный аромат чая. Женщина поставила чашку перед гостьей и села напротив, подперев подбородок рукой. — Ну, рассказывай, Венера. Как у тебя дела в Москве? Как учёба твоя медицинская, как брат Космос? Родители как поживают?
— Да потихоньку всё хорошо, — Венера обхватила пальцами теплую чашку, чувствуя, как внутри разливается долгожданное спокойствие. — Учусь, десятый класс вот на отлично закрыла, к экзаменам готовилась долго. Кос вон тоже... взрослый стал, на машине теперь гоняет. Спасибо вам большое. А как вы сами тут? Как поживаете?
— Да сама видишь как, — старушка мягко обвела руками свои книжные стеллажи. — Хорошо живу, тихо, не жалуюсь. Ой, деточка, я так рада, что тебя встретила! И ты такая красивая, Господи...
Пожилая женщина завороженно посмотрела на её бледную, безупречную кожу, густые чернильно-черные волосы и ясные, бездонные лазурные глаза. Она восхищенно покачала седой головой:
— Ведь не зря Саша мне говорил, что ты как ангел. Ну ты и есть, наверное, ангел... С небес к нам спустилась в эту глушь. Ой, прямо чудо какое-то.
Венера смущенно опустила глаза в чашку, пряча счастливую, трепетную улыбку под пушистыми ресницами. Ей было безумно приятно слышать такие слова, и вся её утренняя обида на Сашины «нехорошие дела» окончательно растаяла, уступив место огромной, чистой гордости за своего любимого Белого.
Неизвестно, сколько прошло часов за этими разговорами. Время в тихой, пахнущей лавандой библиотечной лавке словно полностью остановилось. Разговор затянулся надолго. Венере до безумия понравилось разговаривать с этой удивительной старушкой. Ей искренне казалось, что Валентина Петровна — не пожилая женщина, а её близкая подруга, её ровесница. Между ними совершенно не чувствовалось разницы в возрасте, не было никаких преград и стеснения. Валентина Петровна действительно вела себя так, будто являлась лучшей подругой Венеры всю свою жизнь. Девушке было невероятно хорошо, даже так спокойно и тепло, как никогда не бывало с её собственной матерью. Ведь порой Венера просто не могла вот так открыто, по душам поговорить со строгой Маргаритой Сергеевной. Валентина Петровна была очень добрая, мудрая и понимающая.
— Ну вот так вот и закончилась наша история любви, — тихо, с грустной, но светлой улыбкой выдохнула старушка, поправляя вязаный платок на плечах. — Я до сих пор очень скучаю по нему. Мы были так счастливы вместе...
Венера завороженно слушала её, боясь даже пошевелиться.
— Ужас... — прошептала шестнадцатилетняя отличница, и её огромные голубые глаза расширились от благоговения. — Вы прожили вместе целых пятьдесят лет. Это... это действительно какая-то сказка.
— Сказка — не то слово, дорогая, — Валентина Петровна мягко накрыла её прохладную ладонь своей теплой, сморщенной рукой. — Это любовь. А настоящая любовь творит чудеса. Ну а как у тебя самой на личном? У тебя-то были отношения? Были парни? Ведь ты такая красавица, за тобой, наверное, сейчас вся Москва бегает.
Венера смущенно опустила взгляд в чашку с остывшим черным чаем, пряча вспыхнувший румянец под густыми ресницами.
— Знаете, если честно, нет, — робко призналась она. — У меня никогда никого не было в отношениях. Но вот только...
— Что только, дитя моё? — ласково подтолкнула её к откровению старушка.
Венера глубоко вздохнула, чувствуя, как кремнёвый характер Холмогоровых сдается перед добротой этой женщины. Ей жизненно необходимо было выговориться:
— Знаете... я по-настоящему влюблена в одного человека. Он мне очень-очень нравится, с самого детства. Только я до сих пор понять не могу: любит он меня или не любит? А я так хочу, чтобы мы были вместе, просто до безумия. Но мне иногда кажется, что он сам этого не хочет. Или... или просто боится.
Валентина Петровна внимательно посмотрела в её ясные лазурные глаза и веско, с глубокой житейской мудростью покачала головой:
— Милая, когда человек по-настоящему любит, он ничего не боится. Запомни это. Для него нет преград, для него нет никаких границ в этом мире. Он просто приходит и завоёвывает тебя навсегда.
— Вы правда так думаете? — с замиранием сердца тихо спросила Венера.
— Конечно, — улыбнулась старушка, погладив её по пальцам. — Твоё внутреннее сердце само тебе это подскажет. Ты сама почувствуешь, когда он тебя полюбит. И если ты уже что-то такое чувствуешь внутри, значит, интуиция тебя не подводит. Сердцу ведь не прикажешь, милая.
Прошло еще пару минут их тихого, уютного разговора. Венера поднялась со стула, бережно закинув дорожную сумку на плечо. Ей было безумно тепло на душе:
— Спасибо вам большое за эту беседу. Мне правда... мне так приятно было вас встретить и увидеть.
— Ты заходи, Венера, обязательно заходи, — Валентина Петровна тоже поднялась, провожая гостью. — Мне ведь бывает очень скучно здесь одной иногда. А с тобой так приятно болтать.
— Хорошо, я обязательно приду, — пообещала Венера.
Вдруг их тихий разговор бесцеремонно прервал звонкий, требовательный сигнал. Это зазвонил телефон Венеры, который она положила на стойку. На экране высветилось имя брата. Венера быстро нажала на кнопку ответа:
— Да, Кос?
— Алло, мелкая, ты где вообще?! — в трубке раздался громогласный, каноничный дюжевский бас Космоса. На заднем фоне глухо рычал мотор «Линкольна». — Мы вернулись с базы, а дома пусто!
— Кос, не ори, я у Валентины Петровны в библиотечной лавке, — спокойно ответила Венера. — Сейчас подойду.
— А, у Петровны? Понял, — Космос мгновенно сбавил тон. — Давай я за тобой сам заеду, тут пару минут рулить. Выходи уже на улицу, я на углу.
— Хорошо, выхожу, — Венера отключила вызов и повернулась к хозяйке. — Брат звонит, да. Валентина Петровна, спасибо вам огромное за такую чудесную беседу, но мне уже действительно пора.
— Конечно, конечно, деточка, беги, — старушка ласково обняла её на прощание. — Знаешь что? Ты приходи ко мне почаще. Будем с тобой чаёвничать, сладости московские кушать.
— Хорошо, спасибо вам еще раз за угощение, — Венера искренне, открыто улыбнулась ей на пороге. — Я очень рада, что встретила вас. Пока-пока!
Венера толкнула тяжелую деревянную дверь, и над её головой снова хрустально зазвенел библиотечный колокольчик. Она вышла на залитую вечерним июньским солнцем уральскую улочку, чувствуя, как в груди расцветает огромная, чистая надежда. Слова Валентины Петровны про Сашины воспоминания и про то, что настоящая любовь не знает границ, полностью перевернули её мир. Навстречу ей, поднимая пыль колесами, уже мягко поворачивал огромный «Линкольн» брата.
Выйдя из машины, Космос широким шагом направился к крыльцу библиотечной лавки. Заметив стоявшую на пороге Валентину Петровну, он тут же расплылся в широкой, уважительной улыбке и по-сыновьи крепко обнял пожилую женщину. Они переменились парой теплых слов: Кос поблагодарил её за пригляд со свойственной ему каноничной дюжевской экспрессией, а Петровна ласково похлопала его по плечу, наказывая беречь сестру.
Закончив разговор, Космос вместе со своей сестрой сели в машину, захлопнули тяжелые двери, и огромный «Линкольн» плавно тронулся в путь. Дорога до их барака была совсем короткая — пара минут по узким, засыпанным опилками улочкам рабочего поселка.
Кос уверенно крутил руль одной рукой, а затем резко, в своей излюбленной манере, повернул голову к Венере и заговорил с той самой глубокой, чуть тягучей интонацией:
— Сеструх, ну что тебе... понравилось с Валентиной Петровной разговаривать? А?
Венера повернулась к окну, провожая взглядом мелькающие таежные сосны, и на её бледном лице проступила мягкая, счастливая улыбка:
— Да, Кос. Она действительно очень добрая женщина, мне так понравилось у неё быть. Мы с ней часами разговаривали, я даже времени не заметила.
Космос хмыкнул, округлил глаза со своей фирменной хитрой ухмылкой и картинно вытянул шею вперед, бросив на неё быстрый взгляд:
— Слы-ы-ышь, мелкая... Интересно, и о чём это вы там могли часами разговаривать, а? Какие у отличниц с пенсионерками общие темы, ну-ка колись?
Венера внутренне замерла. В памяти мгновенно всплыли слова Валентины Петровны о том, как Саша бредил ею во время ранения, и её собственное признание в любви к Белову. Раскрывать свои тайны брату она по-прежнему была не готова. Девушка напустила на себя максимально равнодушный, усталый вид и отмахнулась от его пацанского любопытства:
— Ой, Кос, хватит, а? — Венера картинно вздохнула и зевнула, прислонившись головой к прохладному стеклу. — Поехали уже домой, я устала.
Космос только раскатисто хохотнул на всю машину, качнув головой, и прибавил газу.