The last month | Jude Bellingham

С утра с меня буквально стащили одеяло, и я сонно нахмурилась, пытаясь нащупать его руками.

— Эй.

В комнате было слишком светло. Я перевернулась на другой бок и, наконец открыв глаза, увидела Джуда, стоящего возле кровати с моим одеялом в руках.

— Ты серьёзно? — пробормотала я, щурясь от света.

— Доброе утро.

— Какое ещё доброе? Верни.

Я потянула одеяло на себя, но Джуд не отпустил.

— Вставай.

Мы несколько секунд молча перетягивали одеяло, пока я окончательно не проснулась.

— Что вообще происходит?

Он посмотрел на меня с довольной улыбкой.

— Наше свидание.

— Подожди... ты что, специально меня разбудил?

— Именно.

— Который час?

— Семь.

Я уставилась на него.

— Ты ненормальный.

— У тебя есть пятнадцать минут, чтобы собраться.

— Куда мы вообще едем?

Джуд наконец отпустил одеяло и направился к двери.

— Заграницу.

Я сонно моргнула.

— Что?

Он обернулся через плечо.

— Паспорт не забудь.

Он уже вышел, оставив меня сидеть посреди кровати с совершенно ошарашенным лицом.

— А куда мы летим-то?! — крикнула я ему вслед, свесив ноги с кровати.

Из коридора на несколько секунд повисла тишина, а затем послышался его совершенно спокойный голос:

— Оденься очень тепло!

Я замерла.

— Это вообще ответ?!

— Инесс, пожалуйста! Просто поверь мне!

Я недовольно закатила глаза и поднялась с кровати. Судя по всему, этот человек решил устроить мне свидание, превратив его заодно в проверку моей способности сохранять спокойствие. Через пару минут я уже стояла перед шкафом, перебирая вещи.

— Очень тепло... — пробормотала я себе под нос. — Значит, точно не Мальдивы.

Я натянула тёплый свитер, брюки, сверху укороченную шубу и, подумав, взяла шарф. Уже выходя из спальни, я снова крикнула:

— Если я замёрзну, будешь виноват!

— Поэтому и сказал одеться тепло!

— А куда мы летим?!

На этот раз Джуд ничего не ответил. Я спустилась вниз и увидела его в прихожей. Он уже был полностью готов, в тёмной куртке, с рюкзаком через плечо и моим паспортом в руке. Я остановилась перед ним.

— Ты специально издеваешься?

Он улыбнулся и протянул мне паспорт.

— Поехали.

— Я хотя бы узнаю страну до того, как мы туда прилетим?

Я выжидающе посмотрела на него.

— Ладно, дам подсказку, — сказал Джуд, прислонившись плечом к дверному косяку. — Говорят, там можно увидеть медведей. Прямо как соседа.

Я сонно нахмурилась, пытаясь сообразить.

— И ты считаешь, это хорошая подсказка?

— Вполне.

— Тогда Канада?

— Нет.

— Аляска?

— Тоже нет.

Я посмотрела на него с подозрением.

— Джуд, я не умею угадывать страны.

— Значит, плохо стараешься.

Я скрестила руки на груди.

— Хорошо. Россия?

Он лишь улыбнулся и пожал плечами.

— Может быть.

— Да ты издеваешься!

— Я сказал, что там можно увидеть медведей. Я не сказал, что это Россия.

— Ты ужасный человек.

— Зато сюрприз будет сюрпризом.

Примерно через час мы уже сидели в аэропорту, ожидая посадки. Я всё ещё пыталась вытянуть из Джуда хоть какую-нибудь нормальную подсказку, но он, кажется, получал от моей растерянности слишком большое удовольствие. Он вернулся к креслам с двумя стаканчиками в руках и протянул один мне.

— Держи. Горячий.

Я обхватила стакан ладонями, согревая пальцы.

— Спасибо.

Джуд сел рядом, поставив свой кофе на подлокотник.

— Не обожгись.

— Я не маленькая.

— Это спорное утверждение.

Я повернула к нему голову.

— Очень смешно.

Я сделала осторожный глоток и посмотрела на него поверх стаканчика.

— Последний шанс. Куда мы летим?

— Нет.

— А если я всю дорогу буду тебя пытать вопросами?

— Переживу.

Я усмехнулась и снова посмотрела на табло вылетов. Джуд сидел совершенно спокойно, словно не замечал моего любопытства.

— Я даже не знаю, на сколько мы летим.

— На один день.

Я нахмурилась.

— Ты притащил меня в аэропорт в семь утра, велел одеться так, будто мы собираемся на Северный полюс, и теперь говоришь, что мы улетаем всего на один день? Джуд, я начинаю подозревать, что ты хочешь от меня избавиться.

Он рассмеялся, качая головой.

— Поверь, если бы я хотел от тебя избавиться, я бы не покупал два билета.

Я невольно улыбнулась. В этот момент по громкоговорителю объявили начало посадки на наш рейс. Я тут же посмотрела на Джуда.

— Ну всё. Сейчас я наконец узнаю.

Он поднялся, забрал наши стаканчики и протянул мне руку.

— Идём.

Я взяла его за руку, и мы медленно двинулись к выходу на посадку. Я всё ещё пыталась выведать хоть что-нибудь, но Джуд держался стойко, лишь изредка поглядывая на меня с едва заметной улыбкой. Он явно наслаждался тем, что впервые за долгое время именно мне приходилось терпеть его загадочность.

— Джуд, ну хотя бы маленькую подсказку.

— Я уже дал тебе подсказку.

Я уже собиралась возмутиться, когда над нами раздался голос из громкоговорителя:

— Пассажиров рейса до Санкт-Петербурга просим пройти к выходу на посадку.

Я остановилась так резко, что Джуд сделал ещё пару шагов, прежде чем почувствовал, что моя рука больше не движется. Он обернулся.

— Что?

Я медленно подняла на него глаза.

— Санкт-Петербург?

На его лице появилась та самая довольная улыбка, которую я уже успела возненавидеть за последние несколько часов.

— Кажется, мой секрет раскрыли.

— Ты серьёзно? — я невольно рассмеялась. — Мы летим в Россию?

— Угу. Мне нравилось смотреть, как ты стараешься угадать.

— Джуд, я могла взять с собой совсем другие вещи.

— Я сказал тебе одеться тепло.

— Это всё?

— А что ещё тебе было нужно?

— Например, нормальное объяснение, куда ты тащишь меня в семь утра.

Я покачала головой, но улыбка сама появилась на губах. Джуд чуть крепче сжал мою ладонь. Он ничего не ответил, а я только пошла рядом с ним к выходу на посадку.

Мы уже сидели на борту. Самолёт постепенно заполнялся людьми, вокруг звучали приглушённые разговоры, а бортпроводницы проходили между рядами, проверяя, всё ли готово к вылету. Я устроилась у окна, наблюдая, как за стеклом медленно исчезает аэропорт. Джуд сидел рядом и листал что-то в телефоне.

— Удобно? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Да.

Я поправила ремень безопасности и снова посмотрела в окно. Самолёт начал движение. Джуд убрал телефон и откинулся на спинку кресла. Когда борт резко ускорился, я невольно сжала его руку. Он ничего не сказал. Только перевернул ладонь и спокойно переплёл свои пальцы с моими. Я посмотрела на наши руки.

— Спасибо.

— Не за что.

За окном город становился всё меньше, пока окончательно не скрылся под облаками. Я прислонилась виском к стеклу и впервые за всё утро позволила себе просто расслабиться. Джуд сидел рядом, не отпуская моей руки.

Когда я проснулась, первое, что почувствовала, было мягкое покачивание самолёта и тепло рядом. Я несколько секунд лежала с закрытыми глазами, ещё не до конца понимая, где нахожусь. Затем медленно приоткрыла их и увидела тёмную ткань под своей щекой. Я замерла. Моя голова покоилась на плече Джуда. Кажется, я уснула сама того не заметив. Я осторожно приподнялась, стараясь сделать это как можно тише, но Джуд тут же повернул голову в мою сторону.

— Проснулась?

Голос у него был сонным и тихим.

— Я уснула?

— Угу.

Я смущённо отвела взгляд.

— Я всё плечо тебе, наверное, отлежала.

Джуд слегка улыбнулся и потёр плечо свободной рукой.

— Немного.

— Вот видишь.

— Ничего страшного.

Я уже хотела отвернуться к окну, но заметила, что он всё ещё держит меня за руку. Его пальцы расслабленно лежали поверх моих, словно за время моего сна он так и не отпустил их.

— Почему не разбудил?

Он пожал плечами.

— Ты крепко спала.

Я снова посмотрела на него и неожиданно улыбнулась.

— Спасибо.

— Спи дальше, если хочешь.

— Уже не усну.

— Жаль.

— Ты сам вообще спал?

— Немного.

— Врёшь.

— Откуда ты знаешь?

— У тебя лицо уставшее.

Он тихо усмехнулся.

— А у тебя лицо после сна ещё хуже.

— Очень мило.

Я легонько толкнула его плечом и снова отвернулась к окну. Через несколько минут самолёт начал снижаться, и внизу появились первые очертания города.

— Кажется, приехали, — тихо сказала я.

Джуд посмотрел в окно поверх моего плеча.

— Почти.

Когда самолёт наконец приземлился, салон постепенно оживился. Люди начали доставать сумки с верхних полок. Я дождалась, пока освободится проход, и вместе с Джудом поднялась со своего места. Мы вышли из самолёта последними. У двери нас встретили бортпроводники, которые с улыбками пожелали хорошего дня. Я поблагодарила их и вместе с Джудом направилась по трапу в аэропорт. Едва мы оказались внутри, меня сразу встретил совершенно другой воздух. За стеклянными дверями виднелось серое небо, а люди вокруг спешили по своим делам, таща за собой чемоданы.

— Пойдём, — сказал он.

Я поправила шарф и пошла рядом.

— Куда теперь?

— Нас уже ждут.

Я посмотрела на него с любопытством, но он лишь улыбнулся и продолжил идти к выходу. Мы прошли через зону прилёта, и едва автоматические двери разъехались в стороны, как в лицо ударил холодный влажный воздух. Я невольно втянула голову в плечи и плотнее запахнула шубу.

— Теперь я понимаю, зачем ты заставил меня одеться тепло, — пробормотала я.

Джуд усмехнулся, подхватывая мою сумку.

— Я же предупреждал.

У выхода нас уже ждал мужчина с табличкой в руках. Увидев Джуда, он сразу улыбнулся и подошёл ближе.

— Доброе утро. Всё прошло хорошо?

— Да, спасибо, — Джуд пожал ему руку. — Машина готова?

— Конечно.

Я перевела взгляд с мужчины на Джуда.

— Ты даже машину заранее заказал?

— А ты думала, мы пешком гулять будем?

— С тобой я уже ничему не удивляюсь.

Он тихо рассмеялся. Мы вышли на улицу. Петербург встретил нас прохладным ветром, серым небом и влажным блеском на асфальте. Я остановилась на несколько секунд, разглядывая незнакомый город.

— Красиво, — тихо произнесла я.

Джуд посмотрел не на улицу, а на меня.

— Я знал, что тебе понравится.

В машине мы устроились на заднем сиденье. Пока водитель плавно выезжал с территории аэропорта, я смотрела в окно, пытаясь рассмотреть всё сразу: старые здания, вывески, прохожих, мокрые улицы.

— Слушай, — сказала я спустя несколько минут. — А ты вообще зачем выбрал именно Петербург?

Джуд откинулся на сиденье.

— Мы никогда здесь не были.

Машина свернула с широкой дороги, и Петербург постепенно начал меняться за окном. Вместо аэропортных развязок появились старые фасады, высокие окна, кованые балконы. Где-то между домами мелькнула вода, и я невольно повернулась вслед за ней.

— Мы уже в центре? — спросила я.

— Почти.

Джуд сидел рядом, одной рукой придерживая телефон, другой лениво постукивая пальцами по колену. Он выглядел непривычно спокойным.

— У тебя есть план на сегодня? — спросила я.

— Есть.

— А какой?

Он посмотрел на меня.

— Сначала покажу тебе город. Потом накормлю. Потом украду тебя на пару часов.

В Петербурге уже садилось солнце. Вечер мягко опускался на город, окрашивая небо над деревьями в тёплые оттенки. Машина свернула с дороги и остановилась возле какого-то тихого парка, почти пустого в этот час. Джуд вышел первым, обошёл автомобиль и открыл передо мной дверцу. Я выбралась наружу. После тёплого салона прохладный воздух сразу заставил меня поёжиться.

— Замёрзла?

— Немного.

Он ничего не ответил, только снял с себя шарф и протянул мне.

— Надень.

Я посмотрела на него.

— У меня же есть шарф. А ты?

— Я нормально. Надень, лишним не будет.

В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило меня перестать спорить. Я взяла шарф и обернула его вокруг шеи, поверх своего шарфа. Некоторое время мы шли молча.

— Здесь очень красиво, — сказала я, невольно замедлив шаг.

Мы шли вдоль реки, название которой я не знала. Вода медленно темнела под вечерним небом, отражая редкие огни на противоположном берегу. Ветер шевелил волосы и пробирался под воротник, но уходить отсюда почему-то совсем не хотелось. Джуд посмотрел на воду, а потом на меня.

— Это Нева.

— Нева... — повторила я тихо, словно пробуя название на вкус. — Красиво звучит.

— Да. Здесь она впадает в Финский залив.

Я улыбнулась, продолжая смотреть на реку.

— Ты много о Петербурге знаешь?

— Не настолько много, как тебе сейчас кажется.

— А выглядишь уверенно.

— Я просто заранее подготовился.

Я повернула голову к нему.

— Хотел, чтобы сегодня тебе было интересно.

От его слов я ненадолго замолчала. В них не было ничего особенного, но почему-то именно такие мелочи заставляли меня смотреть на него немного дольше обычного.

— Получается, ты всё это время готовился к нашему свиданию?

— Было бы странно привезти тебя в другой город и не знать, куда идти.

Я тихо рассмеялась и снова посмотрела на Неву.
Вдоль парка, немного в стороне от основной дорожки, сидел престарелый дедушка. Перед ним стоял старенький деревянный мольберт, а вокруг было разложено столько картин, что я невольно замедлила шаг. Портреты занимали почти всё свободное пространство: молодые девушки, пожилые мужчины, влюблённые пары, дети с серьёзными лицами. Каждый человек на этих холстах казался удивительно настоящим. Я остановилась, разглядывая один из портретов, и невольно улыбнулась.

— Вау... как красиво!

Дедушка поднял на меня глаза, отложил кисть и внимательно посмотрел на нас. В его взгляде тут же появилась добродушная улыбка.

— Какая вы красивая пара! Садитесь, я нарисую вас.

Я сначала даже не поняла, что он обращается к нам, а когда услышала его английскую речь, удивлённо моргнула.

— У вас очень хороший английский.

Он тихо рассмеялся, словно подобные слова слышал уже не впервые.

— Когда-то преподавал. Потом перестал. А язык, видимо, решил меня не бросать.

Я улыбнулась и ещё раз посмотрела на него.

— Я просто не ожидала услышать английский здесь.

— А я не ожидал встретить такую красивую пару, — ответил он, хитро прищурившись. — Видите, сегодня мы оба получили сюрприз.

Дедушка посмотрел сначала на него, потом снова на меня.

— Я ведь не ошибся?

Я на секунду растерялась и бросила короткий взгляд на Джуда. Он ничего не сказал, только слегка улыбнулся.

— Не знаю, — ответила я, присаживаясь на скамью перед мольбертом. — Вам виднее. Вы художник.

— Вот именно, — довольно произнёс старик и взял карандаш.

Я ничего не ответила. Джуд сел рядом, и мы оба повернулись к мольберту. Дедушка некоторое время молча изучал наши лица, делая первые наброски.

— Знаете, — вдруг сказал он, не отрывая взгляда от рисунка, — некоторые встречи случаются слишком вовремя, чтобы быть случайными.

Дедушка продолжал выводить тонкие линии, время от времени поглядывая то на меня, то на Джуда. Казалось, он совершенно не торопился заканчивать работу. В какой-то момент он чуть отстранился от мольберта, прищурился, оценивая набросок, а затем неожиданно улыбнулся своим воспоминаниям.

— Когда-то я был влюблён в одну француженку.

Я повернула голову к нему, заинтересованно всматриваясь в его лицо.

— Правда?

— Молодой был. Глупый. Думал, что если любишь человека, то расстояние ничего не значит.

Он на мгновение замолчал, проведя карандашом по бумаге.

— Она жила во Франции, я здесь. Мы писали друг другу письма почти каждый день. Я ждал почтальона больше, чем собственный день рождения.

Я улыбнулась.

— И что с вами стало?

Старик посмотрел куда-то поверх наших голов, туда, где за деревьями темнела река.

— Жизнь случилась. Мы оба были молодыми. У каждого появились свои дороги. Она вышла замуж, я тоже встретил другую женщину. Потом дети, работа... Всё как у всех.

Он снова посмотрел на свой рисунок и едва заметно улыбнулся.

— Но знаете, что самое смешное?

— Что?

— Я до сих пор помню её почерк.

Я невольно улыбнулась.

— После стольких лет?

— Некоторые вещи время не забирает.

Джуд тихо произнёс рядом:

— Вы когда-нибудь снова её видели?

Дедушка покачал головой.

— Нет. И, наверное, хорошо, что не видел. Иногда человеку достаточно знать, что когда-то он был по-настоящему счастлив.

Он снова взялся за карандаш, а я задумалась над его словами. В его рассказе не было сожаления, только какая-то удивительная нежность к прошлому.

— А вы всё ещё её любите? — спросила я почти шёпотом.

Дедушка улыбнулся, не поднимая головы.

— Уже нет.

Он сделал паузу.

— Но я всё ещё благодарен ей за то, что когда-то научила меня любить.

— А как вы познакомились? — спросила я, уже совершенно забыв о портрете. Мне почему-то хотелось услышать продолжение.

Дедушка улыбнулся, опустив взгляд на лист бумаги.

— Она приехала в Москву учиться. По обмену. А я тогда сам был студентом университета.

— И вы встретились там?

— Нет, — он тихо рассмеялся. — Было бы слишком просто.

Он на мгновение отложил карандаш, будто мысленно возвращаясь на много лет назад.

— Однажды я опаздывал на лекцию и чуть не сбил её у входа в метро. Она стояла посреди тротуара с огромной картой Москвы и смотрела на неё так, словно карта была написана на китайском.

Я улыбнулась.

— Вы помогли ей?

— Конечно. Сначала хотел просто показать дорогу. А потом оказалось, что она вообще не понимала, куда ей нужно.

— И вы проводили её?

— Проводил. До самого университета. Нам нужно было в один университет.

Дедушка снова взял карандаш и продолжил рисовать, а на его лице появилась тихая улыбка.

— Она всю дорогу рассказывала мне о Франции, о своей семье, об учёбе. Я понимал через каждое третье слово, но делал вид, что понимаю всё.

Джуд усмехнулся.

— Хороший способ познакомиться.

— Молодость, — философски произнёс старик. — Нам тогда казалось, что весь мир создан для того, чтобы мы успели его увидеть.

Я посмотрела на него с улыбкой.

— А она сразу вам понравилась?

Дедушка поднял глаза.

— С первого взгляда.

Он сказал это настолько просто, что я невольно замолчала.

— Но я ей этого, конечно, не сказал, — добавил он спустя секунду. — Иначе всё было бы слишком легко.

— Наверное, она была безумно красивой, — сказала я, глядя на старика с лёгкой улыбкой.

Дедушка на мгновение замер, удерживая карандаш над листом.

— Была, — ответил он негромко. — Но знаете, сейчас я уже не помню её лицо таким, каким оно было тогда.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Не помните?

— Время умеет стирать черты. Цвет волос, глаз, даже улыбку. А вот ощущение, которое человек оставил после себя, почему-то остаётся.

Он снова склонился над рисунком, осторожно проводя карандашом по бумаге.

— Я помню, как она смеялась, когда нервничала. Как постоянно поправляла волосы, когда не знала, что сказать. Как злилась, если я переходил на английский, потому что хотела научиться говорить по-русски.

Я тихо улыбнулась.

— Похоже, вы действительно её хорошо знали.

— Достаточно, чтобы понять, что красота была далеко не главным.

Он поднял взгляд на меня и немного прищурился.

— Хотя красивой она была, спорить не стану.

Я рассмеялась.

— Значит, всё-таки была безумно красивой.

— Для меня — самой красивой, — просто ответил он.

Джуд всё это время молчал, но после этих слов я заметила, как он едва заметно посмотрел на меня. Я встретилась с его взглядом всего на секунду, а потом снова повернулась к художнику.

Дедушка уже дорисовывал последние детали.

— Готово, — произнёс он наконец. — Теперь можете посмотреть, какими я вас увидел.

Дедушка наконец отложил карандаш и осторожно взял картину за края. Несколько секунд он молча рассматривал её, будто проверял последнюю деталь, а затем повернул холст к нам. Я невольно улыбнулась. На картине были мы с Джудом — только совершенно не такими, какими я ожидала себя увидеть. Художник изобразил нас в забавной мультяшной манере: слегка преувеличил черты лица, сделал глаза выразительнее, а наши фигуры нарочно немного стилизовал. Но при этом каким-то удивительным образом сохранил то, что делало нас узнаваемыми. Я сидела рядом с Джудом, чуть повернувшись к нему, а он смотрел на меня с мягкой улыбкой. Даже в этом смешном рисунке между нами чувствовалась какая-то близость.

— Вау... — тихо произнесла я. — Это правда мы?

Дедушка довольно улыбнулся. Я рассмеялась и посмотрела на Джуда.

— Мне нравится.

Он наклонился ближе к картине, внимательно её разглядывая.

— По-моему, вы сделали меня слишком красивым.

— Не переживай, — усмехнулся старик. — Художник имеет право немного приукрасить действительность.

Я снова рассмеялась.

— Сколько с нас? — спросил Джуд, доставая кошелёк.

Дедушка тут же отрицательно покачал головой и отложил карандаш на край мольберта.

— Не нужно ничего. Это мой вам подарок.

— Вы уверены? — Джуд чуть нахмурился. — Вы потратили на нас время.

— А вы подарили мне хороший вечер, — спокойно ответил старик. — Этого достаточно.

Я улыбнулась, прижимая картину к себе.

— Тогда хотя бы позвольте нам вас отблагодарить.

— Уже отблагодарили.

— Но мы даже ничего не сделали.

Дедушка посмотрел на нас поверх очков.

— Иногда человеку достаточно просто увидеть перед собой двух людей, которые ещё умеют смотреть друг на друга.

Я почувствовала, как улыбка постепенно исчезает с моего лица. Джуд тоже замолчал. Старик кивнул на картину в моих руках.

— Берегите её. Не потому, что это хороший рисунок. А потому, что однажды вы посмотрите на неё и вспомните этот вечер.

Я опустила взгляд на изображение.

— Обязательно.

— Вот и всё, — улыбнулся он. — Идите. Петербург вечером красивее всего, когда его не торопятся покидать.

Джуд поблагодарил его, и мы отошли от мольберта, унося картину с собой. Я несколько раз оглянулась через плечо. Дедушка уже снова сидел перед своим холстом, будто ничего особенного не произошло, но почему-то мне казалось, что именно эту встречу я запомню надолго.
Мы шли по набережной, когда впереди показался мост. Я уже хотела остановиться, чтобы рассмотреть его поближе, но Джуд вдруг схватил меня за руку и потянул вперёд.

— Идём скорее.

— Эй, ты куда?

— Опоздаем.

— Куда мы опоздаем?

— Инесс, просто доверься мне.

— После сегодняшнего дня это довольно смелая просьба.

— Ты жалуешься?

— Я констатирую факты.

Он рассмеялся, но руку не отпустил. Мы ускорились, свернули за угол и оказались у небольшой пристани. Перед нами покачивался на тёмной воде теплоход, его окна светились тёплым золотом. Я остановилась. У трапа нас встретил сотрудник.

— Здравствуйте, проходите.

— Спасибо, — ответил Джуд.

Он пропустил меня вперёд, и я ступила на палубу. Внутри было тепло, играла негромкая музыка, а за большими окнами медленно проплывали огни набережной. Джуд забрал у меня картину, которую я всё ещё прижимала к себе.

— Дай сюда. А то ещё уронишь.

Я посмотрела на него, потом на картину в его руках. Теплоход медленно плыл по Неве, оставляя за собой тонкую рябь на тёмной воде. Я стояла у окна, не замечая, как проходит время. За стеклом один за другим проплывали старые дома — высокие, нарядные, совсем не похожие друг на друга. 

— Посмотри, — тихо сказала я, — у него даже балкон красивый.

Джуд подошёл и посмотрел туда же.

— Ты весь день разглядываешь дома.

— Они красивые.

— Я заметил.

Я повернулась к нему.

— А ты что, не любишь такое?

— Люблю. Просто я больше смотрю на людей.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— На одну конкретную.

Я закатила глаза.

— Началось.

— А что?

— Ты слишком довольный собой.

— Есть немного.

Я снова отвернулась к окну, стараясь скрыть улыбку.

— Всё-таки зря я согласилась на это путешествие.

— Поздно.

— Очень смешно.

Я тихо рассмеялась, а за окном тем временем проплывал очередной освещённый мост. На несколько секунд мы оба замолчали, просто наблюдая за городом.

— Красиво, — сказала я уже совсем тихо.

— Угу.

На этот раз Джуд ничего не добавил. Просто встал рядом, и мы продолжили смотреть в окно, пока Петербург медленно растворялся в вечерних огнях.

Вдруг впереди показался мост, и я заметила, как его центральная часть начала медленно подниматься, расходясь в разные стороны. Огромные пролёты, ещё несколько минут назад казавшиеся неподвижными и тяжёлыми, постепенно разошлись, открывая тёмную полосу неба над рекой.  Я невольно потянула Джуда за рукав.

— Джуд, смотри!

— Красиво.

Я заворожённо наблюдала за тем, как мост продолжал подниматься.

— Я никогда такого не видела.

— Я тоже, — признался он, продолжая смотреть вперёд. — Видимо, сегодня у нас обоих первый раз.

Я улыбнулась, не отрывая взгляда от моста.
Теплоход медленно приближался, и с каждой секундой конструкция казалась всё величественнее. Огромные пролёты уже почти полностью поднялись, а под ними открылась широкая водная дорога для проходящих судов. Я тихо выдохнула:

— Это невероятно...

Джуд посмотрел на меня, а потом снова на мост.

— Именно поэтому я хотел привезти тебя сюда, — сказал он негромко. — Хотел, чтобы ты увидела разводящиеся мосты.

Я перевела на него взгляд.

— Ты специально рассчитал время?

— Да. Я очень не хотел, чтобы мы их пропустили.

Я снова посмотрела на мост. Отражения огней дрожали на воде, а поднявшиеся пролёты казались огромными крыльями над Невой.

— Тогда я понимаю, почему мы так торопились.

Джуд усмехнулся.

— Теперь хотя бы не жалеешь?

— Пока нет.

— Уже неплохо.

Я улыбнулась и снова прижалась плечом к стеклу, продолжая смотреть на ночной Петербург.

Джуд подошёл ко мне сзади, когда теплоход уже почти поравнялся с разведённым мостом. Его руки осторожно легли мне на талию, а затем он притянул меня к себе, согревая своим теплом. Я на мгновение застыла, но не отстранилась. Я положила ладони поверх его рук. В его объятиях не было прежнего напряжения. Он не пытался приблизиться сильнее, не ждал от меня чего-то взамен. Просто стоял рядом, позволяя мне самой решить, насколько близко его подпустить. Он немного склонил голову, почти касаясь подбородком моего плеча.

— Инесс... — тихо произнёс он.

Я повернула голову.

— М?

Джуд несколько секунд молчал, будто слова давались ему тяжелее, чем он хотел показать.

— Я никогда не смогу отпустить тебя.

Я замерла.

— Джуд...

— Я знаю, что всё изменилось, — продолжил он. — Знаю, что тебе сейчас трудно находиться рядом со мной. Иногда я даже не понимаю, правильно ли делаю, когда пытаюсь быть рядом.

Он ненадолго замолчал.

— Но я не умею делать вид, что тебя для меня больше нет.

Я опустила взгляд на его руки.

— А если однажды мне станет легче без тебя?

Его пальцы чуть сильнее сжались на моей талии, но он тут же расслабил их.

— Тогда я приму это.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Но отпустить — не значит перестать любить, — тихо добавил он.

У меня перехватило дыхание. Я ничего не ответила, только снова посмотрела на мост, который уже начал медленно опускаться. А Джуд так и остался позади меня, не требуя ответа.
Теплоход постепенно сбавил ход и мягко подошёл к пристани. Двигатель стих, оставив после себя только тихий гул и плеск воды о борт.  Я подхватила картину, которую мы забрали у старого художника. Джуд уже стоял у выхода и, заметив меня, протянул руку.

— Осторожно, здесь скользко.

Я вложила пальцы в его ладонь и спустилась на причал. Мы оказались у какого-то моста. Вечерний город вокруг казался почти сказочным: фонари отражались в воде, вдоль набережной тянулись тёмные силуэты зданий, а над нами возвышались массивные пролёты моста. Я подняла голову, разглядывая его.

— Мы где?

Джуд посмотрел вокруг, будто сам на секунду потерялся в этом городе. Я тихо рассмеялась. Мы отошли от пристани, и Джуд снова взял меня за руку. На этот раз я не стала ждать, пока он протянет ладонь, сама нашла её пальцами. Он на мгновение посмотрел вниз, заметив это, но ничего не сказал.

Мы поднялись на мост, который находился совсем рядом с пристанью. Мы прошли всего несколько метров, когда я заметила что-то необычное на перилах. Их буквально скрывали замки. Маленькие и большие, металлические и цветные, с выгравированными именами, датами и короткими надписями. Их было так много, что местами они сливались в одну сплошную полосу. Я остановилась, проводя взглядом по бесконечной цепочке чужих обещаний. Он обернулся и проследил за моим взглядом. На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Это Поцелуев мост.

— Поцелуев?

— Да. Есть легенда, что поцелуй на этом мосту гарантирует долгую и счастливую совместную жизнь, — объяснил он, прислонившись к перилам. — Поэтому пары часто приходят сюда, целуются и оставляют на перилах замки. В знак вечной любви.

Я снова посмотрела на замки.

— И люди действительно в это верят?

— Некоторые да.

— А ты?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то тёплое.

— Не знаю насчёт легенд.

Он сделал небольшую паузу.

— Но некоторые вещи хочется сделать просто потому, что рядом находится правильный человек.

Я ничего не ответила. Только отвернулась к реке, чувствуя, как от холода краснеют щёки — хотя, возможно, дело было совсем не в погоде.

Джуд тихо усмехнулся.

— Не смотри так. Я не собираюсь заставлять тебя целоваться посреди моста.

— Хорошо, — пробормотала я. — А то я уже начала переживать.

— Но замок...

Он достал из кармана небольшой металлический замок. Я удивлённо посмотрела на него.

— А ты думала, я приехал сюда без подготовки?

Я рассмеялась, впервые за вечер совершенно искренне. Он молча вложил его мне в ладонь. Я перевернула его, разглядывая гладкую поверхность, а затем подняла взгляд на Джуда. Он стоял напротив, спрятав руки в карманы куртки, и впервые за весь вечер выглядел немного неуверенно.

— Давай сделаем это вместе.

Я снова посмотрела на замок.

— А что на нём писать?

— То, что хочешь.

— А если я ничего не придумаю?

— Тогда оставим пустым.

Я провела большим пальцем по холодному металлу.

— Обычно люди пишут имена?

— Имена, даты, кто-то пишет что-то своё.

Я задумалась, а потом протянула ему замок.

— Тогда пиши.

— Я?

— Ты лучше умеешь красиво говорить.

Он тихо рассмеялся.

— Это сейчас был комплимент?

— Не привыкай.

Джуд достал небольшой маркер, который, оказывается, тоже предусмотрительно взял с собой. Несколько секунд он смотрел на замок, прежде чем что-то написать. Потом повернул его ко мне.

На металле стояли две буквы: I + J.

Я провела пальцем по надписи. Он взял замок из моих рук, но прежде чем закрепить его на перилах, протянул мне дужку.

— Вместе.

Я взялась за неё с другой стороны.
Когда мы закрепили замок на перилах, я ещё несколько секунд смотрела на маленькую металлическую пластинку среди тысяч других. Ветер трепал полы моей шубы, где-то внизу темнела Нева, а город вокруг продолжал жить своей вечерней жизнью. Я почувствовала рядом Джуда и вдруг поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Я повернулась к нему. Он успел только вопросительно взглянуть на меня, когда мои пальцы уже сомкнулись на лацкане его куртки. Я потянула его к себе.

На этот раз мне не понадобилось ни разрешение, ни объяснение. Я сама коснулась его губ своими. Джуд на мгновение застыл, будто совершенно не ожидал от меня такого шага. А потом его ладонь осторожно легла мне на талию, удерживая меня ближе, но без малейшего давления. Поцелуй получился коротким и тихим — совсем не похожим на то, что я когда-то представляла бы между нами. Когда я отстранилась, мы несколько секунд просто смотрели друг на друга. В его глазах читалось удивление.

— Это было неожиданно, — тихо сказал он.

Я всё ещё держала его за куртку, не спеша отстраняться.

— Не знаю, будем ли мы после этого поцелуя вместе навечно, — сказала я, чуть пожав плечами. — Но главное, что мы вместе сейчас.

Он несколько секунд смотрел на меня, будто хотел что-то ответить, но передумал. Вместо этого провёл большим пальцем по моей щеке и едва заметно улыбнулся.

— Мне этого достаточно.

Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри становится непривычно тепло.

— Правда?

— Правда. Я больше не хочу загадывать слишком далеко.

Он переплёл свои пальцы с моими.

— Давай просто не будем портить сегодняшний вечер мыслями о том, что будет потом.

Я кивнула.

— Хорошо.

Я не знала, что именно произошло со мной за этот день. Может быть, дело было в Петербурге, в холодном ветре, в огнях над Невой, в старике-художнике и его случайных словах о людях, которые однажды встречаются и остаются друг в друге навсегда. А может, дело было только в Джуде.

Я поймала себя на странной мысли: я действительно хотела быть рядом с ним. Не потому, что на пальце было кольцо. Не потому, что когда-то мы дали друг другу обещания. И даже не потому, что он был моим мужем. Я хотела этого сама. И от осознания этого мне стало почти страшно.

После операции я увидела его разным. Видела его злым, когда он не мог справиться с собственным бессилием. Видела уставшим, растерянным, молчаливым. Видела его таким, каким раньше, наверное, никогда бы не позволила себе увидеть: настоящим, без привычной уверенности, без попыток казаться сильнее, чем он есть. Иногда он причинял мне боль, даже не желая этого. Иногда одним своим присутствием делал эту боль ещё тяжелее. Но были и другие моменты — те, которые я почему-то хранила особенно бережно. Его ладонь в моей руке. Его голос, когда он говорил со мной тише обычного. То, как он терпел мою холодность и всё равно оставался рядом. И, наверное, самое страшное заключалось в том, что постепенно я перестала видеть в нём человека из своей прошлой жизни. Джуд становился для меня человеком из настоящего.

Сегодня, когда я сама потянула его к себе и поцеловала, внутри будто что-то окончательно сдвинулось с места. Я не вспомнила прошлое. Ни одной забытой детали, ни одного счастливого дня, ни одного разговора между нами. Но впервые мне показалось, что, возможно, мне и не нужно возвращать то, что было. Возможно, я могу полюбить его заново. И от этой мысли хотелось плакать. Потому что где-то глубоко внутри я уже знала ответ, которого так долго боялась. Я хотела быть с Джудом. Хотела просыпаться рядом с ним, слышать его голос, раздражаться из-за его привычек, смеяться над его глупыми шутками, злиться, мириться, спорить о какой-нибудь ерунде и снова находить его руку в темноте.

Я хотела не ту жизнь, которую мне рассказывали. Я хотела нашу. Только теперь — с чистого листа.
Мою голову вновь пронзила такая боль, что я невольно согнулась, прижав ладонь к виску. Воздух будто застрял в лёгких. Перед глазами всё поплыло, звуки вокруг стали глухими, а затем Петербург исчез.

Вместо него вспыхнула другая картинка.

Снег. Я стояла рядом с Джудом. Совсем рядом. Он смотрел на меня с той беззаботной улыбкой, которой я так давно не видела. На его тёмных волосах таяли белые снежинки, а я смеялась, пытаясь спрятать лицо от ветра.

— Ты знала, что если незамужняя девушка выйдет на улицу под самый первый снег без платка или шапки, то скоро выйдет замуж за парня, который был рядом с ней в тот момент?

Я услышала его голос так отчётливо, будто он стоял передо мной сейчас.

— Что за глупость? — засмеялась я тогда.

— Не глупость, а примета, — серьёзно возразил он, хотя уголки его губ уже дрожали от смеха. — Очень древняя и очень точная.

— Ты сам её придумал.

— Может быть.

Он снял с себя шапку и попытался натянуть её мне на голову.

— Эй! — засмеялась я, отступая. — Я хочу снег почувствовать.

— Потом заболеешь.

— Тогда будешь меня лечить.

Он замер всего на секунду.

— Буду.

Картинка снова изменилась. Я увидела его руки. Его улыбку. Себя рядом с ним. Наши голоса, смех, снег, который падал нам на волосы. И вдруг всё оборвалось.

Я резко открыла глаза, едва не потеряв равновесие. Передо мной снова стоял Джуд. Только теперь он смотрел на меня испуганно, совсем не понимая, что происходит.

— Инесс.

Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Я вспомнила всего несколько минут.
Но именно эти несколько минут почему-то разрывали сердце сильнее всего. Потому что я вновь услышала его голос не из чужих рассказов. Я услышала его своим воспоминанием. С любовью.

— Всё в порядке? — Джуд сразу оказался рядом, всматриваясь в моё лицо. Его голос был тихим, но я слышала, как в нём прячется тревога.

Я быстро вытерла слезу с щеки и попыталась улыбнуться, хотя в груди всё ещё болезненно стучало от увиденного.

— Да, всё хорошо.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, явно не веря моему ответу.

— Правда, Джуд, — чуть улыбнувшись. — Просто голова заболела.

Он нахмурился, но больше не стал расспрашивать. Я опустила взгляд на наши переплетённые пальцы. И промолчала. Потому что пока не была готова сказать ему, что только что услышала его голос из нашего прошлого. Не была готова признаться, что на несколько секунд снова стала той Инесс, которая когда-то смеялась рядом с ним под снегом.