The last month | Jude Bellingham

На следующий день Джуд уехал на тренировку ещё утром. Я какое-то время бесцельно ходила из комнаты в комнату, пока наконец не устроилась на диване с чашкой кофе. Телефон лежал рядом, экран то и дело загорался от новых уведомлений.

В какой-то момент поступил видеозвонок. Мама. Я сразу улыбнулась и приняла вызов. На экране появилось её взволнованное лицо. Она сидела, кажется, у себя на кухне, а волосы были собраны кое-как, будто она даже не успела привести себя в порядок.

— Как ты там, доченька?

— Всё хорошо. Вы как?

— Мы нормально... — она помолчала, внимательно разглядывая меня. — А у вас с Джудом всё в порядке?

Я нахмурилась.

— Почему ты спрашиваешь?

Мама тяжело вздохнула.

— Я утром увидела в СМИ. Все обсуждают вашу ссору ночью.

Я невольно отставила чашку.

— Ссору?

— Там какие-то фотографии, видео... Люди пишут всякое. Кто-то говорит, что вы чуть ли не разводитесь.

— Господи, — я прикрыла глаза ладонью. — Они умеют раздувать всё из ничего.

— Значит, вы не разводитесь?

Я посмотрела на неё и не удержалась от короткого смешка.

— Нет, мама.

— А что тогда произошло?

— Мы просто поссорились.

— Просто?

По её интонации было понятно, что слово её совершенно не убедило.

— Просто, — повторила я.

Мама продолжала смотреть на меня, и в её взгляде было столько материнского беспокойства, что мне вдруг стало неловко.

— Доченька, ты уверена, что всё хорошо?

Я немного помолчала.

— Да. Мы поговорили.

— И?

Я провела пальцами по краю чашки.

— И вроде бы всё хорошо.

— Вроде бы?

— Мам...

Она улыбнулась, но тревога из её лица никуда не ушла.

— Я просто переживаю за тебя. После всего, что произошло, мне важно знать, что рядом с тобой человек, который тебя бережёт.

Я отвела взгляд.

— Он бережёт.

Слова сами вырвались прежде, чем я успела их обдумать. Мама заметно расслабилась.

— Тогда хорошо.

Я снова посмотрела на экран.

— Только не читай эти новости. Там половина неправда.

— Я уже прочитала половину.

— Мама!

Она рассмеялась.

— Ну а что мне делать? Ты моя дочь.

Я тоже засмеялась, но улыбка постепенно стала тише. Пока мама продолжала что-то рассказывать, я потянулась к ноутбуку, лежавшему на журнальном столике. Поставила его перед собой, открыла крышку и, продолжая слушать маму вполуха, зашла в браузер.

— Я тебе говорю, не читай эти новости, — тут же заметила она.

— Мне интересно, что они там написали.

— Инесс!

— Мам, я просто посмотрю.

Пальцы сами набрали имя Беллингема в поисковой строке. Страница загрузилась почти мгновенно, и я застыла.

На главной странице одна за другой появлялись фотографии с прошлой ночи.

«Ссора Джуда Беллингема с супругой в центре Мадрида?»

Ниже — снимок, где мы стояли возле клуба. Джуд что-то эмоционально говорил, я смотрела на него с совершенно убитым выражением лица. На другом кадре его рука была на моём локте. Я нахмурилась. Со стороны это действительно выглядело ужасно.

— Что там? — спросила мама, заметив моё выражение лица.

— Ничего хорошего.

Я пролистнула ниже.

«Супруги покинули заведение отдельно?»

— Господи, — пробормотала я.

— Я же говорила тебе.

— Они нас поженили и развели за одну ночь.

Мама тихо засмеялась. Я продолжила читать, пока взгляд не зацепился за ещё одну фотографию. На ней Джуд стоял рядом со мной, уже после ссоры. Я была прижата к нему, а его руки крепко обнимали меня. Я замерла. Под фотографией было написано:

«Несмотря на конфликт, пара всё же покинула клуб вместе. Похоже, кризис в отношениях Беллингемов не так однозначен».

Я пролистнула ещё немного вниз, всё ещё слушая маму краем уха. Но следующая публикация заставила меня остановиться.

«Беллингем применяет силу к супруге? Очевидцы обсуждают ночной инцидент в Мадриде»

Я нахмурилась. На первом фото был тот самый момент возле клуба, когда Джуд схватил меня за локоть. Кадр был снят неудачно: его лицо выглядело злым, моя рука была в его пальцах. Под фотографией автор уже делал выводы, которых на самом деле никто не мог знать.

Я начала читать дальше.

В статье писали, что между нами произошёл эмоциональный конфликт, после которого Джуд якобы «агрессивно схватил супругу». Несколько очевидцев описывали момент по-разному, а журналисты уже успели превратить несколько секунд ссоры в громкий скандал. Я медленно закрыла ноутбук.

— Дорогая? — голос мамы стал мягче. — Ты тут?

— Да.

Я посмотрела на неё через экран.

— Он не бил меня, если ты хотела спросить об этом.

— Я и не думала, что бил.

— Он просто сорвался.

Мама внимательно посмотрела на меня.

— Тебе было страшно?

Я задумалась.

— В тот момент да.

Сказать это вслух оказалось неприятнее, чем я ожидала. Мама ничего не стала выяснять и не начала обвинять Джуда. Только тихо сказала:

— Тогда, доченька, как бы сильно ты его ни любила или ни любила раньше, ты должна помнить одну вещь. Никто не имеет права применять к тебе силу.

Я опустила глаза.

— Я знаю.

— Отец волнуется о тебе... — мама произнесла это уже совсем другим тоном, тише, будто боялась испортить мне настроение ещё сильнее.

Я посмотрела на экран.

— Он тоже видел новости. Я пыталась сказать, что там всё преувеличивают, но ты же знаешь его.

Я невольно улыбнулась.

— Он звонил Джуду?

— Уже хотел. Я остановила.

— Мам...

— Что? — она пожала плечами. — Я сказала ему, что сначала поговорю с тобой.

Я провела пальцами по краю ноутбука.

— Не нужно ему звонить. Правда. Мы просто сильно поссорились.

— Инесс, я не хочу вмешиваться в вашу семью. Но ты моя дочь. Если тебе плохо, я хочу знать.

Я на несколько секунд замолчала.

— Мне не плохо.

Это было почти правдой.

Я действительно не чувствовала себя несчастной. Даже после вчерашней ссоры. Скорее, я была растеряна. Слишком много всего происходило одновременно: Эстер, новые люди, Джуд, моя забытая жизнь, эти бесконечные фотографии и чужие версии того, что между нами происходит.

— Джуд сейчас на тренировке? — спросила мама.

— Да.

— Тогда поговори с ним вечером спокойно.

Я кивнула.

— Хорошо.

Мама улыбнулась, но всё ещё выглядела обеспокоенной.

— И передай ему, что отец с ним поговорит, если он ещё раз заставит тебя плакать.

Я рассмеялась.

— Мам, ты только что сказала, что не хочешь вмешиваться.

— Я сказала не хочу. Но это не значит, что отец не вмешается.

— Боже...

— Всё, иди занимайся своими делами. И больше никаких ночных клубов сегодня.

— Это Эстер виновата.

— Да-да, все виноваты кроме тебя.

Мы обе рассмеялись, и напряжение наконец немного спало. Но когда звонок закончился, я ещё долго смотрела на потемневший экран телефона. Телефон выскользнул из моих пальцев и упал на пол, глухо стукнувшись о деревянное покрытие. Я уже хотела поднять его, но, наклонившись, заметила под кроватью небольшой белый предмет. Он почти полностью скрывался в тени, и мне пришлось протянуть руку далеко под кровать, прежде чем пальцы наконец зацепились за гладкий пластик.

Я вытащила его на свет и несколько секунд просто смотрела на находку. Старенький MP3-плеер. Белый корпус был испещрён мелкими царапинами, по углам пластик заметно потёрся. Я покрутила его между ладонями, пытаясь понять, откуда он здесь взялся.

— Что ты здесь делаешь?

Пальцы сами нажали на кнопку включения. Экран мигнул. В ту же секунду голову пронзила такая резкая боль, что я едва не выронила плеер. Перед глазами всё поплыло, в висках неприятно запульсировало, а затем окружающий мир словно отступил куда-то далеко.

Я услышала голоса. Сначала едва различимые, будто доносившиеся из соседней комнаты. Женский. А следом — мужской. От одного только звука этого голоса внутри меня что-то болезненно дрогнуло.

— Помнишь, ты рассказывал, что нашёл его много лет назад?

— Конечно.

Я замерла. Этот голос... Я знала его. Не могла объяснить откуда. Не могла вспомнить конкретного момента, но узнала его так, как узнают голос человека, которого слышали сотни раз. Внутри что-то перевернулось, и вместе с новой вспышкой боли перед глазами вдруг возникла картинка.

Я стояла посреди озера. Всё вокруг было другим. Светлее. Теплее. В моих руках находился этот самый плеер.

— Так вот...

Я перевернула его. На обратной стороне виднелась маленькая царапина, которую я почему-то прекрасно знала. Мой палец скользнул по поверхности, пока ноготь не остановился на едва заметной гравировке.

I.

— Он мой.

Напротив меня стоял Джуд. Не тот Джуд, которого я привыкла видеть последние недели. Этот был другим. В его глазах не было привычной тревоги. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, словно между нами существовало что-то настолько очевидное, что объяснять это было бессмысленно.

— Видишь вот здесь?

Я показала ему букву. Джуд нахмурился и пододвинулся ближе. Его большой палец осторожно провёл по потёртому пластику.

— Подожди...

Он ещё раз посмотрел на гравировку.

— Буква «I».

— Вижу.

Я услышала собственный смех. А потом Джуд посмотрел на меня и сказал:

— После этого ты правда хочешь убедить меня, что судьбы не существует?

Воспоминание оборвалось. Я резко открыла глаза. Комната вернулась на своё место — стены, кровать, открытый ноутбук, телефон на полу. Я сидела неподвижно, сжимая плеер в ладони. Сердце билось так сильно, что его стук отдавался в ушах. Я снова посмотрела на маленькую букву на обратной стороне.

I.

Моя буква. Вдруг стало страшно от одной простой мысли: если я смогла вспомнить этот разговор, значит, где-то внутри меня всё ещё жила та Инесс.

Я схватилась за грудь, там, где сердце вдруг забилось так сильно, будто пыталось вырваться наружу. Дыхание сбилось. Плеер выскользнул из пальцев и мягко упал рядом, а я, не сумев удержаться на ногах, медленно сползла по краю кровати на пол.

— Что со мной?

Голос прозвучал едва слышно. Я закрыла глаза, пытаясь переждать волну боли, но вместо темноты перед ними снова вспыхнули обрывки — лицо Джуда, его пальцы на белом пластике, мой собственный смех, который я почти забыла. Всё это мелькало так быстро, что я не успевала ухватиться ни за один образ. Я прижала ладонь ко лбу.

— Почему я это вижу?

Сердце всё ещё колотилось, а к горлу подступил ком. Я не понимала, что происходило со мной: это было воспоминание или просто игра воображения, вызванная болью? Но голос Джуда я не могла перепутать. Я знала его. Знала так же точно, как знала собственное имя. Я посмотрела на плеер, лежавший на полу, и вдруг почувствовала странный страх. Не перед ним — перед тем, что ещё он мог мне вернуть. Я осторожно подняла устройство. На этот раз я не стала нажимать ни на одну кнопку. Просто держала его в руках и смотрела на маленькую букву «I».

— Неужели это правда моё?

Я не стала медлить. Плеер я бережно убрала в сумочку, словно теперь это была не просто старая вещь, найденная под кроватью, а единственная ниточка, связывающая меня с той частью жизни, которую я так долго не могла найти. Схватив ключи от машины, я вышла из дома, почти не чувствуя под ногами пола.

Дорога до клиники прошла как в тумане. Я лишь крепче сжимала руль и время от времени бросала взгляд на сумочку, лежавшую на соседнем сиденье. В голове снова и снова звучали два голоса.

«После этого ты правда хочешь убедить меня, что судьбы не существует?»

От этой фразы по коже пробегали мурашки.
Когда я подъехала к клинике, то ещё несколько секунд сидела в машине, глядя на высокое стеклянное здание перед собой. Я приехала сюда уже не раз, поэтому знала, куда идти, но сегодня почему-то даже знакомый вход казался непривычным.

Я наконец вышла из машины и направилась внутрь. В холле было довольно тихо. У стойки регистрации женщина в светлом костюме просматривала документы на экране. Увидев меня, она сразу подняла голову и улыбнулась.

— Доброе утро, госпожа Беллингем.

— Доброе.

Я подошла ближе.

— Мне нужно к доктору.

Администратор быстро взглянула на часы, затем на монитор. Она несколько секунд что-то проверяла в системе, после чего слегка нахмурилась.

— У вас сегодня нет записи.

— Я знаю. Но мне нужно попасть к нему как можно скорее.

В моём голосе, видимо, было что-то такое, что заставило её перестать улыбаться.

— Что-то случилось?

Я на секунду замолчала.

— У меня проблемы.

Администратор посмотрела на меня внимательнее.

— Извините?

— Меня мучают головные боли. После операции.

Она явно не знала, что ответить, поэтому снова взглянула на экран.

— Хорошо. Подождите минуту, пожалуйста. Я уточню, сможет ли доктор вас принять.

— Спасибо.

Я отошла от стойки и присела в кресло. Пальцы сами нашли ремешок сумочки и крепко сжали его. Через несколько минут администратор снова подошла ко мне.

— Инесс?

Я подняла взгляд.

— Да?

— Доктор сейчас занят, но я объяснила ему ситуацию. Он попросил вас подняться на третий этаж и подождать возле кабинета.

Я медленно поднялась.

— Хорошо.

— Лифт прямо за вами. Третий этаж, направо.

— Спасибо.

Я поднялась на нужный этаж и устроилась на кресле возле кабинета, стараясь не смотреть на часы каждые несколько секунд. Про воспоминание решила пока никому не говорить — сама ещё не понимала, что именно со мной произошло и насколько это вообще было связано с моей памятью. Я сидела, сцепив пальцы на коленях, когда в конце коридора наконец появилась знакомая фигура.
Доктор Вальдес вышел из дальнего кабинета, просматривая какие-то бумаги. Он шёл, не поднимая головы, пока случайно не заметил меня. Его взгляд остановился на мне. Я поднялась с кресла.

— Здравствуйте, доктор.

Он подошёл ближе и сразу внимательно посмотрел на моё лицо.

— Здравствуйте. Что случилось? Администратор сказала, у вас снова головные боли.

Я кивнула.

— Да. Сегодня утром было особенно сильно.

— Как давно началось?

— Несколько минут, точнее, приступ. Потом прошло.

Он нахмурился.

— Я испугалась.

Доктор несколько секунд молча смотрел на меня, после чего жестом указал на дверь.

— Хорошо. Давайте зайдём. Расскажете всё подробнее.

Взяв сумочку, я последовала за ним, крепко удерживая её за ремешок. Я присела напротив врача, положив сумочку себе на колени. Некоторое время просто смотрела на свои руки, не зная, с чего начать.

— Я не знаю, что со мной происходит, доктор, — наконец произнесла я. — После операции, когда я вернулась домой, я слышала голоса.

Доктор Вальдес перестал листать бумаги и поднял на меня взгляд.

— Голоса?

Я кивнула.

— Тогда я не понимала, что это было. Я подумала, что просто брежу. Наверное, из-за операции, лекарств, всего, что со мной произошло... Но они казались настоящими.

Я сглотнула. Воспоминание об этом почему-то до сих пор оставляло неприятный осадок.

— И дело даже не только в голосах. Мне было очень больно. Не физически... — я приложила ладонь к груди. — Вот здесь. Я не понимала почему.

Врач молча слушал, не перебивая. Я открыла сумочку и достала белый плеер.

— А сегодня я нашла это.

Положила его на стол между нами.

— Он лежал под кроватью. Я даже не знала, что он существует.

Доктор осторожно посмотрел на устройство.

— И после этого начался приступ?

— Да.

Я провела пальцами по краю плеера.

— Я включила его и снова услышала голоса. Только на этот раз я кое-что увидела.

— Что именно?

— Себя. И Джуда.

Слова прозвучали тише.

— Я будто на несколько секунд вернулась в прошлое. Видела, как держала этот плеер. Услышала наш разговор. Всё было настолько настоящим, что я испугалась.

Вальдес немного откинулся в кресле.

— Инесс, мне нужно, чтобы вы сейчас очень подробно описали, что именно почувствовали во время этого эпизода.

Я кивнула, стараясь собраться.

— Сначала заболела голова. Очень резко. Потом появилось ощущение, будто я нахожусь не здесь. Перед глазами возникли картинки. И я вспомнила его голос.

Я посмотрела на плеер.

— Не просто услышала. Я его узнала.

На несколько секунд повисла тишина.

— Поэтому я и приехала к вам, — сказала я наконец. — Я хочу понять, это действительно воспоминания возвращаются или со мной происходит что-то другое.

— Инесс, то, что вы описываете, действительно может быть связано с восстановлением памяти после операции. Но я хочу сразу отделить медицинский факт от ваших предположений.

Я внимательно посмотрела на него.

— То есть я не схожу с ума?

— Нет. И я бы вообще не использовал такое выражение, — спокойно ответил он. — После нейрохирургического вмешательства мозгу требуется время, чтобы адаптироваться. Если во время операции были затронуты структуры, связанные с формированием и извлечением воспоминаний, память может восстанавливаться неравномерно. Не обязательно последовательно и не обязательно в виде полноценной сцены.

Он сделал небольшую паузу, подбирая слова.

— Иногда человек сначала вспоминает не событие целиком, а отдельный фрагмент: голос, запах, мелодию, лицо, интонацию, ощущение безопасности или, наоборот, тревоги. Такие элементы называются ключами или триггерами памяти. Они могут активировать связанные с ними нейронные сети.

Я снова посмотрела на плеер.

— Поэтому я вспомнила именно после него?

— Вполне возможно. Если этот предмет действительно связан с вашей прошлой жизнью, его внешний вид, звук, музыка или даже ощущение от прикосновения могли стать таким ключом. Особенно если воспоминание было эмоционально значимым.

— А боль?

Врач стал серьёзнее.

— Вот это я не хочу списывать исключительно на память. Сильная головная боль после нейрохирургической операции требует внимания. Тем более если вместе с ней появляются необычные ощущения, зрительные или слуховые феномены, спутанность сознания или потеря ориентации.

Я нахмурилась.

— Вы думаете, я действительно слышала голоса?

— Я думаю, что вы действительно их слышали. Но это не означает, что люди физически находились рядом с вами в тот момент. Мозг способен воспроизводить очень реалистичные фрагменты прошлого. Однако нам нужно исключить и другие причины, например, последствия операции, изменения активности мозга или реакцию на лекарства.

Он открыл мою медицинскую карту на компьютере.

— Поэтому я не хочу сейчас говорить, что память возвращается. Это было бы слишком поспешно. Но то, что у вас появились конкретные воспоминательные фрагменты, безусловно, заслуживает обследования.

Я молча кивнула.

— И что мне теперь делать?

Доктор посмотрел прямо на меня.

— Во-первых, не пытайтесь специально вызывать эти приступы. Не включайте этот плеер снова только ради того, чтобы проверить, вспомните ли вы ещё что-нибудь. Во-вторых, я хочу назначить вам обследование и посмотреть динамику. Нам важно понять, действительно ли эпизоды связаны с восстановлением памяти.

Он снова взглянул на белый плеер.

— А этот предмет пока лучше сохранить. Возможно, он действительно имеет для вас значение. Только не как доказательство того, что память вернулась, а как возможный стимул, который помог мозгу извлечь определённый фрагмент.

Доктор не стал откладывать обследование на другой день. После нескольких уточняющих вопросов он поднялся из-за стола и попросил меня пройти за ним. Я послушно встала и пошла за ним.

— Раз уж вы уже здесь, лучше проверим всё сегодня, — сказал он.

Сначала меня провели в небольшую диагностическую комнату. Медсестра попросила снять пальто, украшения и оставить телефон в шкафчике, после чего помогла мне устроиться на кушетке. Всё происходило спокойно, почти буднично, и от этого становилось немного легче. Доктор несколько раз задавал мне одни и те же вопросы, меняя формулировки.

— Как вас зовут?

— Инесс.

— Где вы сейчас?

— В Мадриде. В клинике.

— Какой сегодня день?

Я ответила, затем он попросил меня назвать несколько слов и повторить их спустя несколько минут. Проверял внимание, ориентацию, речь, реакцию на вопросы. В какой-то момент попросил меня закрыть глаза и коснуться пальцем кончика носа, затем повторить движение другой рукой. Я старалась выполнять всё без ошибок, хотя внутри всё сильнее росло нетерпение. Наконец, спустя некоторое время, он вернулся с результатами первичного обследования.

— Хорошо, — произнёс он, садясь напротив меня. — На данный момент ничего, что выглядело бы как острое неврологическое осложнение, я не вижу. Но это только часть обследования. Я хочу внимательно сопоставить ваши сегодняшние симптомы с результатами послеоперационного наблюдения. Я выдохнула, сама не заметив, что всё это время задерживала дыхание.

— А с памятью?

Доктор посмотрел на меня поверх очков.

— Здесь интереснее.

— В каком смысле?

Он открыл результаты на экране.

— Вы действительно демонстрируете способность узнавать и связывать информацию, которую раньше не могли сознательно воспроизвести. Но это ещё не означает, что память восстановилась полностью. Скорее, некоторые участки прошлого начинают становиться доступными.

Я опустила взгляд на свои ладони.

— То есть я могу вспомнить всё?

Доктор не стал давать мне обещание.

— Я бы сказал иначе: у вас появилась возможность вспомнить больше. Но мозг не работает по расписанию. Не пытайтесь заставить его сделать это за один день.

Я кивнула, хотя внутри уже жило совершенно другое чувство.

— Спасибо вам, доктор, — тихо сказала я, поднимаясь с кресла.

Он кивнул, закрывая мою медицинскую карту.

— Не благодарите пока. Просто берегите себя, Инесс. И если головная боль повторится или станет сильнее, не ждите, обращайтесь сразу.

— Хорошо. Я поняла.

Я взяла со спинки кресла своё пальто и накинула его на плечи. У двери я обернулась.

— До свидания, доктор.

— До свидания, Инесс. И постарайтесь сегодня отдохнуть.

Я улыбнулась и вышла из кабинета. Дверь за моей спиной тихо закрылась, оставляя врача вместе с результатами обследования, а меня один на один с десятками вопросов, на которые пока не было ответов.