The last month | Jude Bellingham

К вечеру мы встретились с Эстер в одном из дорогих ресторанов Мадрида. Я долго не могла решить, что надеть, хотя сама себе не хотела в этом признаваться. В итоге остановилась на коричневых брюках с высокой посадкой и светлой блузке с аккуратным, достаточно глубоким декольте. Волосы оставила распущенными, только слегка уложила их, и, уже выходя из дома, поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне хотелось выглядеть красиво не для кого-то, а просто потому, что мне самой так нравилось.

В ресторане было тихо и тепло. За столиками негромко разговаривали люди, звенели бокалы, официанты почти бесшумно проходили между рядами. Администратор улыбнулся мне и, уточнив имя, повёл в дальнюю часть зала.

— Госпожа Эстер уже ждёт вас, — сказал он.

Я кивнула.

Когда мы подошли к столику, я увидела её.

Блондинка сидела, чуть откинувшись на спинку стула, и листала меню. На вид ей было около двадцати с небольшим. У неё были светлые волосы, собранные в небрежный хвост, выразительные глаза и та самая улыбка, которая появляется у человека ещё до того, как он успевает что-нибудь сказать.

Она подняла голову. На секунду её лицо застыло. А потом Эстер резко встала.

— Инесс!

В её голосе было столько эмоций, что я невольно остановилась. Она подошла ко мне и несколько секунд просто смотрела, будто пыталась убедиться, что перед ней действительно я.

— Ты совсем не изменилась, — наконец сказала она.

Я улыбнулась. Эстер обняла меня. Объятие оказалось неожиданно крепким и каким-то очень естественным. Я не почувствовала неловкости, хотя должна была — передо мной стоял человек, который знал меня гораздо лучше, чем я его.

— Я могла бы не говорить тебе всего, — сказала Эстер, когда мы устроились за столом. Она положила ладонь поверх меню, так и не открыв его, и на несколько секунд опустила глаза. — Но мне действительно стыдно перед тобой.

Я внимательно посмотрела на неё, не перебивая.

— Я не была рядом во время твоей болезни. Даже на операцию не приехала... — она тяжело выдохнула и провела пальцами по краю бокала. — Я прилетела из Франции только недавно. Мы там сериал снимали. Я знаю, что это звучит как оправдание, но мне правда стыдно, Инесс.

Я молчала. Мне казалось неправильным сразу говорить ей, что всё в порядке. Потому что для неё это, очевидно, было не в порядке. Я видела, как она старалась держаться спокойно, но по тому, как она избегала моего взгляда, было понятно, что этот разговор она прокручивала в голове ещё до того, как я вошла в ресторан.

— Ты не обязана передо мной оправдываться, — наконец сказала я.

Она подняла глаза.

— Обязана. Я должна была быть рядом.

— Ты снималась в сериале.

— И что?

— Ты не могла бросить работу.

Эстер усмехнулась, но улыбка вышла горькой.

— Вот именно это ты бы раньше мне и сказала. Поэтому я и знала, что ты не будешь меня обвинять.

Я чуть нахмурилась.

— А что бы я сказала ещё?

— Что я должна перестать винить себя за то, чего уже не изменить.

Я невольно улыбнулась.

— Похоже, я была довольно мудрой.

— Нет, — Эстер наконец рассмеялась. — Ты была ужасно заносчивой.

— Правда?

— Ужасно. Иногда с тобой было невозможно разговаривать.

— А ты всё равно была моей лучшей подругой?

— К сожалению.

Мы обе засмеялись, и напряжение за столом впервые немного отступило. Эстер откинулась на спинку стула и посмотрела на меня уже спокойнее.

— Я так боялась тебя увидеть.

— Почему?

Она немного помолчала.

— Потому что я не знала, что почувствую, когда ты посмотришь на меня и не узнаешь.

Я опустила взгляд.

— Я действительно не узнаю тебя.

— Я знаю.

— Но это не значит, что я не хочу тебя узнать.

Она замерла, а потом тихо улыбнулась.

— Вот поэтому я тебя и люблю.

Я подняла на неё глаза. Эстер тут же добавила:

— Как подругу, если что.

— Я поняла.

— А то ещё подумаешь, что у тебя была очень странная личная жизнь.

Я рассмеялась.

— Чем ты занимаешься? — спросила я, действительно желая узнать её поближе. Странно было сидеть напротив человека, который когда-то знал обо мне практически всё, и при этом не знать о нём почти ничего.

Эстер на секунду отложила меню и посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Ты действительно ничего не помнишь, — пробормотала она скорее себе, чем мне, а потом усмехнулась. — Ладно. Давай знакомиться заново.

Я улыбнулась.

— Давай.

Она устроилась поудобнее в кресле. При мягком свете ресторана её светлые волосы отливали золотом, а выразительные глаза казались ещё ярче. В ней было что-то очень кинематографичное — неудивительно, что она привыкла находиться перед камерой. Даже когда Эстер просто сидела и разговаривала, в её мимике постоянно что-то менялось: то появлялась насмешливая улыбка, то она задумчиво прищуривалась, то резко оживлялась, вспоминая какую-нибудь историю.

— Я актриса, — наконец сказала она. — Снимаюсь в кино и сериалах.

— Правда?

Эстер кивнула головой.

— Сейчас я как раз снималась во Франции. Поэтому и не смогла быть рядом с тобой. Мы закончили недавно, и я сразу прилетела в Мадрид.

— Какой сериал?

Она назвала проект и начала рассказывать о съёмках. В её голосе сразу появилась энергия: как они жили почти одной компанией, как по несколько часов переснимали одну сцену из-за какой-то мелочи, как режиссёр мог внезапно поменять всё прямо перед съёмкой.

— А как у вас с Беллингемом? — спросила Эстер, будто между делом.

Я почему-то не почувствовала желания закрыться от этого вопроса. Наверное, потому что с ней было удивительно легко. Мы только несколько часов назад встретились после долгого перерыва, а мне уже не приходилось подбирать каждое слово или думать, какое впечатление произведу. Может быть, дело было в том самом сердце рядом с её именем. Я немного покрутила бокал в пальцах.

— Не знаю, — призналась я. — Наверное, странно.

— Странно это как?

Я усмехнулась.

— Мы женаты. Живём в одном доме. Иногда завтракаем вместе, разговариваем, можем приготовить что-нибудь... Но иногда мне кажется, что между нами несколько километров, хотя он сидит прямо напротив.

Эстер перестала листать меню.

— Он холодный с тобой?

Я задумалась.

— Не всегда. Наоборот. Иногда он очень тёплый. Но я всё равно чувствую какую-то осторожность с его стороны.

— А ты с ним осторожна?

Я подняла глаза.

— Наверное.

Эстер ничего не сказала, только чуть заметно кивнула.

— Я ведь ничего не помню, — продолжила я тише. — Для него я была женой. Не просто женой. Он любил меня. А потом проснулся рядом с человеком, который смотрит на него как на почти незнакомого мужчину.

Мне стало неловко от собственных слов, но останавливаться уже не хотелось.

— Иногда мне кажется, что я его разочаровала. Он старается, правда. Просто я не знаю, как ответить ему тем же.

— Ты его не любишь?

Я опустила взгляд.

— Я не знаю.

Эстер слегка отложила меню.

— Это разные вещи.

— Я знаю.

— А что ты чувствуешь, когда он рядом?

Я задумалась дольше.

— Иногда мне спокойно. Иногда я раздражаюсь. Иногда мне хочется, чтобы он не уходил. А иногда я ловлю себя на том, что просто смотрю на него и пытаюсь понять, почему прежняя Инесс так его любила.

Эстер внимательно слушала.

— И что ты находишь?

Я улыбнулась краешком губ.

— Пока ничего.

Она протянула руку через стол и легко коснулась моих пальцев.

— Не ищи прежнюю себя.

Я посмотрела на неё.

— А кого тогда искать?

— Себя нынешнюю. Если так суждено, ты вспомнишь, — сказала Эстер, задумчиво перебирая пальцами край салфетки. — А если нет, значит, не нужно заставлять себя. Память нельзя вытащить силой. Ты только устанешь от постоянных попыток вернуть то, что пока не возвращается.

Я улыбнулась ей.

— Джуд очень сильно тебя любит, — вдруг сказала она.

Я подняла глаза.

— Ты даже не представляешь себе.

— Откуда ты знаешь?

Эстер ненадолго задумалась.

— Я просто знаю, какой он был рядом с тобой раньше. Я не общалась с ним после всего этого, если ты об этом. Но до твоей болезни я видела вас достаточно часто.

Она улыбнулась, вспоминая что-то своё.

— Иногда вы приходили куда-нибудь вместе, и мне казалось, что он вообще перестаёт замечать остальных людей. Ты могла разговаривать со мной, а он стоял рядом и смотрел на тебя. Я ещё шутила, что мне проще разговаривать с твоим мужем, чем с тобой, потому что ты хотя бы иногда замечаешь, что происходит вокруг.

Я усмехнулась.

— Неужели всё было настолько очевидно?

— Для окружающих — да. Для тебя, наверное, нет.

Я покрутила бокал в руках.

— Он сейчас совсем другой со мной.

— В каком смысле?

— Осторожный. Иногда холодный. Всё время боится сделать что-то не так.

Эстер посмотрела на меня с лёгкой грустью.

— Наверное, он просто не знает, как с тобой быть теперь.

Я ничего не ответила. Мне почему-то хотелось услышать от неё ещё. Не о том, какая я была, а о нём. О том, что происходило между нами раньше, когда я ещё могла посмотреть на него и почувствовать то, чего сейчас во мне не было.

— А каким он был со мной? — спросила я.

Эстер улыбнулась.

— Тебе правда интересно?

— Да.

Она немного помолчала.

— Очень терпеливым. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, как у него хватало терпения на твой характер.

— Значит, я была невыносимой?

— Иногда.

— Спасибо.

— Но он тебя обожал именно такой. Ты могла спорить с ним из-за какой-нибудь ерунды, а через десять минут сидеть рядом и есть из его тарелки, будто ничего не произошло.

— Я стараюсь. Правда, честно стараюсь, — призналась я. — Но не чувствую к нему таких же тёплых чувств, как он ко мне.

Эстер не стала отвечать сразу. Она просто посмотрела на меня, потом взяла бокал и сделала небольшой глоток.

— А ты должна их чувствовать? — спросила она наконец.

Я нахмурилась.

— Он мой муж.

— И что?

— Разве этого недостаточно?

— Для брака возможно. Для любви нет.

Я опустила взгляд. В её словах не было ничего утешительного, но почему-то именно поэтому они мне понравились.

— Мне иногда кажется, что со мной что-то не так, — сказала я. — Он смотрит на меня так, будто я для него всё. А я смотрю на него и думаю, что он хороший человек. Только и всего.

— Это уже немало.

— Но я не хочу быть с ним из благодарности.

— Тогда не будь.

Я подняла на неё глаза.

— Наверное, будет больно. Ему особенно. Но если ты останешься только потому, что тебе его жалко, потом будет больнее всем.

Я немного помолчала.

— Я дала ему полгода.

— Зачем?

— Чтобы попробовать. Он сказал, что если за это время я ничего к нему не почувствую, он меня отпустит.

Эстер чуть улыбнулась.

— Звучит на него похоже.

— Ты думаешь?

— Если он что-то решил, то будет держаться до последнего.

Я посмотрела в окно. В стекле отражались огни улицы, и на мгновение мне захотелось оказаться где-нибудь далеко отсюда, где никто не знает моего прошлого и не ждёт от меня определённых чувств.

— Я хочу попробовать, — тихо сказала я. — Не потому, что должна. Просто мне интересно, что из этого получится.

Эстер кивнула.

— Тогда попробуй.

— А если ничего не получится?

— Значит, ничего не получится.

Я улыбнулась.

— Ты очень легко это говоришь.

— Нет. Просто я не хочу, чтобы ты всю жизнь пыталась стать той Инесс, которую все помнят.

Она посмотрела на меня серьёзно.

— Пусть Джуд тоже узнает тебя нынешнюю. Может быть, именно эту Инесс он однажды полюбит ещё сильнее. А может, ты сама однажды посмотришь на него и поймёшь, почему выбрала его тогда.

Я ничего не ответила. Но мысль о том, что я могу полюбить Джуда заново, не показалась мне чем-то невозможным.

— Давай сегодня хорошенько выпьем, — Эстер улыбнулась, будто решила, что с серьёзными разговорами на этом пока достаточно.

Я посмотрела на неё с сомнением.

— Хорошенько это насколько?

— Настолько, чтобы завтра нам обеим было стыдно просыпаться.

Я рассмеялась.

— Очень убедительно.

— Ну а что? Мы не виделись неизвестно сколько времени.

Я покачала головой, но улыбка всё равно осталась на губах. Эстер подозвала официанта и заказала две порции чего-то покрепче, а я откинулась на спинку кресла.

Сегодня рядом со мной сидела моя подруга. Пусть я пока не помнила, как мы познакомились, сколько раз вместе смеялись и сколько секретов успели друг другу рассказать. Но сейчас, глядя на её довольное лицо, я была уверена в одном: Эстер мне нравилась.

Мы болтали обо всём подряд, перескакивая с одной темы на другую так легко, будто между нашей прошлой встречей и сегодняшним вечером не было провала длиной в месяца. Эстер рассказывала мне о съёмках во Франции, о своём режиссёре, который, по её словам, мог заставить актёров по двадцать раз повторять одну и ту же сцену только потому, что ему «не понравился чей-то взгляд». Потом почему-то разговор перешёл на моду, оттуда на каких-то общих знакомых, а через несколько минут мы уже обсуждали совершенно незнакомого мне мужчину, которого Эстер встретила в аэропорту и который умудрился за десять минут рассказать ей всю историю своей жизни.

— И знаешь, что самое ужасное? — Эстер прикрыла рот ладонью, пытаясь не рассмеяться. — Он в конце попросил мой номер.

— После всего этого?

— Именно.

— И ты дала?

— Конечно нет.

— Почему?

Она посмотрела на меня так, будто вопрос был очевидным.

— Потому что я уже знаю всю его биографию. Зачем мне ещё и его сообщения?

Я рассмеялась так громко, что несколько человек за соседним столиком обернулись. Эстер тут же ткнула меня локтем.

— Тише ты.

— Сама начала.

— Я вообще-то рассказывала тебе это доверительно.

— Конечно. Теперь я знаю слишком много.

Мы снова рассмеялись.

В какой-то момент я поймала себя на том, что совершенно перестала следить за временем. Бокалы постепенно пустели, на столе появились какие-то закуски, которые мы заказывали скорее из любопытства, чем потому, что действительно хотели есть. Эстер говорила много и увлечённо, постоянно меняя выражение лица, размахивая руками и иногда переходя на шёпот, когда рассказывала что-то особенно смешное.

Мне нравилось её слушать.

Иногда она упоминала людей, которых я не знала, места, где я никогда не была, события, которых в моей памяти не существовало. И всё это почему-то не раздражало меня. Наоборот, мне нравилось смотреть, как кусочки моей прежней жизни складываются в её рассказах.

— Подожди, — я вдруг рассмеялась, — ты хочешь сказать, что мы действительно однажды сбежали с какого-то мероприятия через кухню?

— Не просто сбежали. Нас выгнали через кухню.

Я округлила глаза.

— Не верю.

Я просто сидела в дорогом ресторане Мадрида напротив красивой блондинки, которая когда-то была моей лучшей подругой, пила с ней вино и смеялась до слёз над историями, которых совершенно не помнила.

Музыка изменилась почти незаметно. До этого пианист играл что-то спокойное, разговорное, а теперь к мелодии присоединилась гитара, и по залу разлились знакомые латиноамериканские ритмы. Несколько человек у дальней стены уже поднялись со своих мест.

Эстер посмотрела туда, потом на меня и вдруг довольно улыбнулась.

— Давай потанцуем, дорогая. Во Франции я научилась бачате.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Я не умею.

— Тем интереснее.

Она встала и протянула мне руку. Я посмотрела на неё, потом на свой почти нетронутый бокал.

— Эстер, я вообще-то пришла сюда поговорить.

— Мы уже поговорили. Теперь у нас культурная программа.

— Какая ещё программа?

— Я учу тебя танцевать, ты позоришься, мы смеёмся. Всё просто.

— Очень заманчиво.

— Я знала, что ты согласишься.

Она даже не дала мне времени передумать. Я рассмеялась, поднялась из-за стола и позволила ей потянуть меня за собой.

На свободном пространстве возле музыкантов было гораздо светлее, чем казалось из-за стола. Эстер встала напротив меня, взяла меня за руки и начала объяснять движения. Сначала я пыталась внимательно следить за каждым шагом, из-за чего выглядела, наверное, ещё более нелепо.

— Раз, два, три и пауза.

— Подожди, куда мне ногу?

— Сюда.

— А другую?

— Инесс, ты сейчас наступишь мне на ногу.

— Я предупреждала, что не умею.

— Хорошо, хорошо. Давай медленнее.

Через пару минут я уже смеялась над собой. Получалось далеко не идеально, но Эстер не сдавалась. Она несколько раз поправляла мои движения, а потом сама начинала сбиваться, потому что смеялась вместе со мной.

— Ты говорила, что умеешь!

— Я умею, когда рядом человек, который не пытается меня убить ногами.

— Очень смешно.

— Ещё раз.

Музыка продолжалась, и постепенно я перестала думать о том, правильно ли двигаюсь. Ритм будто сам подхватил меня.

— Вот теперь ты танцуешь, — сказала Эстер, когда музыка закончилась.

Я тяжело вздохнула и поправила волосы.

— Не уверена, что это можно назвать танцем.

— Можно. Я разрешаю.

— Как щедро.

Мы вернулись к столику, всё ещё смеясь.

— Слушай, Инесс, сегодня я тебя домой не отпущу, — Эстер сказала это таким тоном, будто решение уже принято и моё мнение в нём вообще не учитывалось. Она достала телефон, быстро что-то проверила и довольно улыбнулась. — Мне тут один знакомый написал. Пригласил в ночной бар. Пойдём со мной.

Я недоверчиво посмотрела на неё.

— Сейчас?

— А что тебя смущает?

— Эстер, уже поздно.

— Именно поэтому и идём.

— А если я хочу домой?

Она посмотрела на меня поверх телефона.

— Не хочешь.

Я рассмеялась и покачала головой. Она уже начала собирать вещи со стола, а я несколько секунд просто смотрела на неё. Странно, но мне действительно не хотелось возвращаться в пустой дом. После сегодняшнего вечера там снова пришлось бы остаться наедине со своими мыслями, а их у меня в последнее время было слишком много.

— Ладно, — наконец сказала я. — Но ненадолго.

Эстер победно улыбнулась.

— Конечно.

Я взяла сумочку со спинки стула.

— Хорошо. Но если завтра я буду жаловаться на головную боль, виновата будешь ты.

— Договорились.

Мы вышли из ресторана, и прохладный ночной воздух сразу ударил в лицо. Мадрид уже совсем изменился: днём он казался шумным и солнечным, а теперь улицы сияли вывесками, из открытых дверей баров доносилась музыка, по тротуарам проходили компании молодых людей. Машина подъехала к тротуару, и Эстер первой открыла дверь.

— Ну что? Готова?

Я посмотрела на огни Мадрида впереди и усмехнулась.

— Кажется, я уже начинаю жалеть, что согласилась.

— Поздно. Ты моя на всю ночь.

— Господи...

— Вот это правильная реакция. Поехали.

Мы приехали в место, которое больше напоминало закрытый клуб, чем обычный ночной бар. Тёмный фасад почти терялся среди огней улицы, только небольшая золотистая вывеска над входом выдавала название. У дверей стояли двое охранников, а возле тротуара одна за другой останавливались дорогие машины. Эстер вышла первой и, поправив волосы, посмотрела на меня через плечо.

— Ну что, не сбежала?

— Пока нет.

— Дай мне хотя бы десять минут, чтобы это исправить.

Я рассмеялась и последовала за ней.

Внутри было совсем иначе. Приглушённый свет, глубокая музыка, запах дорогого парфюма и алкоголя, разговоры, которые почти растворялись в басах. За стеклянными стенами виднелся зал с танцполом, а дальше отдельные столики, скрытые за полупрозрачными перегородками.

К нам сразу подошёл мужчина в чёрной футболке и поздоровался с Эстер, будто они давно были знакомы.

— Эстер! Я уже думал, ты передумаешь.

— Я? Передумать? — она рассмеялась. — Ты меня плохо знаешь.

Он перевёл взгляд на меня.

— Инесс, ты помнишь Килиана? — спросила Эстер.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Килиана?

Он улыбнулся, но в улыбке мелькнуло что-то странное. Будто он уже знал, что последует дальше.

— Мбаппе, — подсказала Эстер.

Я почувствовала неловкость.

— Конечно, я знаю, кто ты.

Килиан тихо усмехнулся.

— Надеюсь, хоть это осталось.

Я улыбнулась, не совсем понимая его.

— Мы знакомы?

Он посмотрел на Эстер, потом снова на меня.

— Довольно хорошо.

Я замерла.

— Я играю вместе с Джудом.

Только тогда я поняла, почему его лицо казалось мне знакомым, хотя никакого воспоминания за ним не было. Конечно. Реал Мадрид. Команда Джуда.

— Ты часто была на матчах, — продолжил Килиан. — Иногда приходила на тренировки. Мы пересекались.

Килиан, однако, не стал делать из этого трагедию. Он протянул мне руку.

— Килиан.

Я посмотрела на неё, а потом пожала её.

— Инесс.

Он улыбнулся.

— Рад знакомству.

Я невольно рассмеялась. Эстер наблюдала за нами с лёгкой улыбкой.

— Видишь? Я же говорила, что сегодня тебе не дадут скучать.

Мы пошли за Килианом дальше, в сторону отдельного входа, где охрана пропустила нас без лишних вопросов. За тяжёлой дверью оказался небольшой зал, отгороженный от остального клуба. Здесь музыка звучала тише, диваны стояли полукругом вокруг низких столиков, а за стеклом открывался вид на ночной Мадрид.

Я сделала несколько шагов вслед за Килианом и вдруг остановилась.

За столом сидели несколько знакомых мне по фотографиям лиц. Игроки «Реала», я узнала их почти сразу.

А потом увидела его. Джуда. Он сидел среди остальных, откинувшись на спинку дивана, с бокалом в руке. И, судя по выражению его лица, совершенно не ожидал увидеть меня здесь. Килиан, ничего не подозревая о том, что происходит у нас дома, широко улыбнулся и хлопнул Джуда по плечу.

— Джуд, дружище, тут твоя супруга.

Взгляды всех за столом мгновенно переместились на меня. Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Джуд медленно поставил бокал на стол.

— Инесс?

Я не ответила. Несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь сопоставить услышанное утром с тем, что сейчас видела своими глазами.

«Я ведь говорил, что уезжаю на сборы. Уже собираюсь выезжать».

Я помнила эти слова слишком хорошо. Он сказал мне, что уезжает. А теперь сидел здесь. В Мадриде. С игроками команды. Я перевела взгляд на Килиана. Тот уже заметил, что что-то не так.

— Вы разве не на сборах? — спросила я, глядя на Джуда.

В комнате стало заметно тише. Джуд посмотрел на меня несколько секунд, потом провёл ладонью по лицу.

— Я должен был быть там.

— Должен был?

Он встал.

— Инесс, давай поговорим.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение.

— Нет, Джуд. Давай прямо сейчас.

Он замер.

— Ты сказал, что уезжаешь.

— Я собирался.

— Но не уехал.

— Нет.

Я коротко усмехнулась.

— Понятно.

Эстер стояла рядом и молча смотрела на меня. Она явно не знала, что между нами происходит, но уже поняла достаточно. Килиан тоже выглядел растерянным.

Он мог мне не рассказывать всё. Он мог быть холодным.
Он мог не знать, как со мной разговаривать. Но зачем было врать?