Исповедь Джека Мередью

Вставая из пепла, весь в грязи и пыле я смотрю по сторонам и вечно думаю о тебе. Ты оказываешься не далеко. Живая! Боже мой! Живая!

Встаёшь и твои каштановые волосы застилают твои глаза. Первое что ты говоришь:

-Святая Мария!

Ты аккуратно встаёшь. Говоришь:

• - Джек! Мы что, упали? Где все взрослые?

• - Не знаю. - Отвечаю я.

Дальше: собираем весь хор. Встречаемся с другими, не из наших. Того, белобрысого выбирают вождем. Но ровно так же, как бесконечно закипающую в крови убийственную ревность я запомнил один момент. Порочный, грязный… Можно сказать: первое моё мелкое грехопадение.

Лотта рано утром, где-то через дня три после падения, думая, что все ещё спят пошла к ручью чтоб вымыться. Я за ней. Следил за шагом её, но прятался, точно охотник. И вот она у ручья. Снимает с себя чёрную церковную накидку с которой не расставалась. Затем очень осторожно расстегнула платье. Сняла. Я будто бы смотрел на какое-то произведение искусства что будоражило моё сознание… Будто бы в такой ступор меня не мог привести даже голос Шарлотты. Она сняла с себя всё нижнее бельё… оглянулась в порыве стыда, боясь, что кто-то за ней смотрит. Точно так же, как косуля оглядываешься, когда чувствует на себе взгляд охотника. Я упивался этим моментом. Смотрел на это в меру пышное тело, будто бы оно было творением эпохи ренессанса. Мне впервые захотелось поставить её части тела к своим. В тот момент во мне выключился порядочный христианский мальчик. Во мне была лишь похоть. Но Лотта прыгнула в воду и я больше не мог любоваться этими прекрасными чертами тела. Я понимал что если Шарлотта узнает что я за ней следил, беды не миновать. Я тихо и осторожно вернулся туда, где спали мальчишки. Просто мальчишки. И мне казалось что я как-то вырос над ними, будто единственный здесь… Познал женщину...