Всё началось с разбитой чашки

Наступило Рождество. Хогвартс практически опустел, погрузившись в белое, ледяное безмолвие. Ты категорически отказалась ехать в Малфой-мэнор, зная, что не сможешь сидеть за одним столом с отцом. Вместо этого ты сутками напролёт сидела в самом дальнем, тёмном углу пустой гостиной Слизерина. Твоя кожа побледнела, под глазами залегли тени, а внутри всё выгорело от удушающей тоски и злости на саму себя. Ты буквально ненавидела весь мир.

Вдруг каменная стена, служившая тайным входом в гостиную, с громким, тяжёлым скрежетом отъехала в сторону.

Ты мгновенно вскочила на ноги, на ходу выхватывая палочку. Подумав, что это вернулся Драко, ты приготовилась агрессивно наорать на него, но слова намертво застряли у тебя в горле.

В зелёный полумрак слизелинского логова бесцеремонно и нагло ввалился Рон Уизли. На нём не было мантии, только потрёпанная куртка, а в руках он сжимал какую-то карту. Его пронзительно-голубые глаза, заметив тебя, вспыхнули такой бешеной, первобытной решимостью, что у тебя перехватило дыхание.

— Уизли?! — в диком шоке воскликнула ты, и твой голос дрогнул. — Ты как сюда попал, придурок рыжий?! Откуда ты знаешь пароль?! Немедленно убирайся, сумасшедший, если тебя здесь поймают…

— Да мне плевать! Слышишь, Малфой?! Мне абсолютно насрать! — яростно перебил он тебя, швыряя Карту Мародеров на ближайший стол.

Рон в три огромных шага преодолел разделявшее вас расстояние. Твоя тотальная неуклюжесть снова подвела тебя: пытаясь сделать резкий шаг назад, ты зацепилась пяткой за ножку кресла и начала падать. Но Рон не дал тебе рухнуть. Он рванулся вперёд, намертво перехватил твои запястья своими большими, горячими ладонями и с размаху, невероятно жёстко и страстно прижал тебя спиной к холодной каменной стене.

Твоя палочка со стуком вылетела из пальцев, а вы замерли, тяжело и рвано дыша друг другу в губы. Рон вжал тебя в стену всем своим крепким, массивным телом, полностью блокируя любые движения. Твой таз оказался обжигающе плотно вдавлен в его бёдра, сквозь ткань одежды ты ощутила его сумасшедший жар и бешено колотящийся пульс. Напряжение между вами достигло пика, превращаясь в чистый, порочный интим.

— Отпусти меня, Уизли! — закричала ты, агрессивно извиваясь под ним и пытаясь вырвать руки, из-за чего ваше плотное трение паха стало просто невыносимым. — Ты что, глухой?! Я же сказала тебе тогда в коридоре… Ты был просто игрушкой! Убирайся к чёрту!

— Хватит врать! — взревел Рон, и его пронзительно-голубые глаза в упор уставились в твои, прожигая насквозь и заставляя душу трепетать. — Хватит разыгрывать эту дебильную малфоевскую комедию! Я всё знаю, Т/И! Поттер помог мне разузнать. Я знаю про ультиматум твоего отца! Знаю, что он угрожал уволить моего папу и натравить на меня своих ручных Пожирателей! Я знаю, что ты орала на меня в коридоре и ревела только ради того, чтобы спасти мою шкуру!

Твоё сердце сделало дикий, болезненный кувырок. Защитная маска чистокровной стервы дала сокрушительную трещину. Из глаз брызнули горячие слёзы, которые ты так долго сдерживала.

— Да, Уизли! Да! — захлёбываясь плачем, отчаянно закричала ты ему прямо в лицо. — Мой отец убьёт тебя! Он уничтожит твою семью! Я не смогу защитить тебя своей палочкой, понимаешь ты, гриффиндорский кретин?! Так что отпусти меня и беги, пока жив!

— Ни за что, — хрипло, сорванным от нахлынувших чувств голосом выдохнул Рон.

Он резко выпустил твои запястья, но лишь для того, чтобы его большие ладони собственнически легли на твою шею и зарылись в растрёпанные волосы. Рон наклонился и грубо, невероятно глубоко, властно и голодно впился в твои губы поцелуем, затыкая твои крики.

Это был жесткий, сокрушительный поцелуй, пахнущий солью твоих слёз, корицей и чистой, первобытной страстью. Ты со стоном капитулировала, намертво обвивая его шею руками и отвечая на эту ласку с такой же бешеной, дикой агрессией. Рон приподнял твои бёдра, ещё сильнее вжимая тебя в стену, заставляя тебя чувствовать его жесткое, горячее напряжение сквозь брюки, окончательно стирая все страхи перед Люциусом. Вы целовались до крови, заявляя права друг на друга вопреки всему миру.

Когда он наконец отстранился, тяжело дыша тебе в губы, его голубые глаза горели триумфом. Он сунул тебе в руки плотный сверток, который притащил с собой.

— Моя мама связала, — буркнул он, и кончики его ушей предательски покраснели. — Я написал ей, что мне плевать на твою фамилию, и что я никогда тебя не отпущу.

Ты дрожащими пальцами разорвала бумагу. Внутри лежал фирменный, тяжелый свитер Уизли. Но он был не бордовым, как у всех. Он был изумрудно-зелёного, истинно слизеринского цвета, с огромной вышитой буквой твоего имени на груди. Ты всхлипнула, сорвала с себя мантию и прямо при Роне натянула свитер на голое тело, мгновенно утопая в его домашнем, обжигающем тепле. Рон собственнически обнял тебя со спины, утыкаясь носом в твою шею. Это был ваш личный, жесткий хэппи-энд. Люциус Малфой мог идти к чёрту — вы приняли бой.

------------------------------

После каникул наступил первый учебный день. Возле кабинета Прорицаний, как обычно, толпилась вся школа. Слизеринцы стояли отдельной высокомерной кучкой во главе с Драко, который победно ухмылялся, уверенный, что его сестра «вправила себе мозги».

Тяжелая дубовая дверь башни отворилась. Вы с Роном подошли к кабинету вместе. Вы шли абсолютно открыто, на глазах у всего Хогвартса, крепко и намертво переплетя свои пальцы. На тебе был тот самый изумрудный свитер Уизли, который ты демонстративно не снимала.

В коридоре повисла оглушительная, мертвая тишина. У Драко от дикого, запредельного шока палочка со свистом вывалилась из рук и с грохотом покатилась по каменному полу. Его лицо стало бледнее простыни, а рот приоткрылся так, будто он увидел самого Волан-де-Морта в балетной пачке. Симус Финниган присвистнул, а Лаванда Браун в восторге прикрыла рот руками.

Вы с Роном, даже не взглянув на брата, гордо зашли в кабинет Прорицаний и демонстративно сели за свой старый круглый столик.

Из-за духоты и нервов ты, усаживаясь на пуфик, сделала слишком резкое, порывистое движение. Твоя тотальная неуклюжесть сработала в последний раз: твой локоть со всей силы задел стоящую на краю стола хрустальную любимую чашку профессора Трелони. Чашка с треском полетела на пол и с оглушительным звоном разлетелась на тысячи мелких осколков прямо у ног Сибиллы.

Рон Уизли запрокинул голову и громко, хрипло и счастливо расхохотался на весь кабинет, закинув руку на спинку твоего сиденья.

— Заткнись, Уизли! — агрессивно и привычно шикнула ты на него, густо краснея под взглядами класса.

Но при этом под столом твоя ладонь нагло и собственнически скользнула по его крепкому бедру, намертво сжимая его пальцы. Рон в ответ сжал твою руку ещё сильнее, заглядывая в твои глаза своим пронзительным, влюблённым голубым взглядом. Профессор Трелони из-за своих огромных очков победно, торжествующе улыбнулась. Чаинки не врали. Это была судьба, которую вы отвоевали зубами.