Всё началось с разбитой чашки

Вечером в спальню Слизерина, тихо звякнув замком, проскользнул твой домашний домовик. В его дрожащих лапках был зажат пергамент с тяжелой сургучной печатью отца. Люциус не стал присылать Громовещатель — текст записки был лаконичен и намного страшнее любого крика.

«Мне доложили о твоем безобразии в Хогсмиде. Даю тебе ровно двенадцать часов. Либо ты публично и навсегда оборвешь любые контакты с этим рыжим отребьем, либо Артур Уизли завтра же вылетит из Министерства без права на пенсию, а на самого Рональда во время следующих выходных случайно нападет группа моих... хороших знакомых. Выбирай, Т/И. Смерть твоего нищего или твоя покорность».

Ты провела ночь без сна, панически забившись в угол кровати. Твоя боевая магия и ярость были бессильны против реальных палачей твоего отца. Ради спасения жизни Рона, ради его семьи тебе пришлось принять самое страшное решение — растоптать то единственное настоящее, что у тебя появилось.

На следующий день ты караулила его в самым оживленном коридоре около кабинета Заклинаний. Рон шел тебе навстречу, его лицо буквально сияло, а в пронзительно-голубых глазах горело то самое обжигающее, родное тепло. Он уже потянулся к тебе, надеясь незаметно перехватить твою ладонь в толпе.

Внутренности скрутило от невыносимой, удушающей боли, но ты заставила себя нацепить фирменную, малфоевскую ледяную маску чистокровного презрения.

— Поиграли и хватит, Уизли! — громко, на весь коридор, выплюнула ты.

Ты со всей силы, с размаху швынула тяжелый, массивный учебник по Прорицаниям прямо ему в грудь. Книга с глухим стуком ударилась о его ребра и с шумом полетела на каменный пол. Рон от неожиданности покачнулся, его улыбка мгновенно погасла, а лицо за секунду стало бледнее министерского пергамента.

— Малфой?! — потрясенно выдохнул он, переводя взгляд с упавшей книги на тебя. В его ясных голубых глазах отразилось искреннее непонимание и резкая, колючая боль. — Ты чего творишь?! Что случилось?!

— Случилось то, что мне надоела эта дешевая комедия! — агрессивно закричала ты, наступая на него, хотя твои пальцы судорожно дрожали, а сердце разрывалось на части. — Неужели ты, наивный гриффиндорский нищеброд, реально поверил, что Малфой будет с тобой?! Посмотри на себя! На свою поношенную мантию, на свои веснушки! Твоя семейка живет в нищете!

Вокруг вас мгновенно образовалась толпа зевак. Слизеринцы начали победно ухмыляться, Лаванда Браун испуганно прикрыла рот рукой. Рон стоял как громом пораженный, его уши стремительно наливались пунцовой краской от публичного унижения, а в глубине его широко распахнутых голубых глаз закипала опасная, леденящая обида.

— Да ты… ты же сама вчера… — хрипло, сорвавшимся голосом попытался сказать он, делая шаг к тебе.

— Вчера мне просто было скучно! — безжалостно перебила ты его, нанося самый грязный, смертельный удар прямо в сердце. — Ты оказался отличной, податливой игрушкой для постели, Уизли! Смешной, глупый гриффиндорец, на котором можно было отлично оторваться и позлить брата! Наш интим в Выручай-комнате и поцелуи в снегу — это просто развлечение на пару недель! А теперь убирайся с моих глаз. Ты мне противен. Фу! Женись на своей заварке и не смей ко мне приближаться!

Ты круто развернулась на каблуках, чтобы уйти. Но твоя проклятая неуклюжесть снова выдала тебя в самый неподходящий момент: ты споткнулась о собственную сумку, едва не потеряв равновесие. Пытаясь удержаться, ты резко взмахнула руками, и Рон успел заметить то, что скрывала твоя маска — твои плечи судорожно тряслись, а по щекам гигантскими каплями катились горькие, удушающие слезы.

Уизли замер. Его ярость от жестоких слов мгновенно сменилась глубоким, леденящим осознанием. Его голубые глаза, только что горевшие от обиды, резко сузились, сканируя твою дрожащую фигуру. Он вспомнил Громовещатель, вспомнил предупреждение Гарри. Рон молча проводил взглядом твою убегающую, растрепанную фигуру. Его кулаки сжались до белизны суставов. Он понял всё. Тебя жестоко заставили это сказать. И он не собирался это так оставлять.