Случайная встреча на Пути Героя [1-3 том]

Нельзя сказать, что все родители в этом мире непременно любят своих детей, но большинство - любят.

Дочь, которую она выносила во чреве десять месяцев, Юнь Ваньяо и сама безмерно любила. Когда та была ещё крошкой, она часто брала её на руки и читала ей вслух книжные истории, держа за руку, водила в горы и леса и учила различать названия цветов и трав. Но, день за днём глядя, как дочь растёт, она постепенно замечала, что в её характере всё больше проступает тень отца: перед чужими - лукавая, жестокая, безжалостная и бездушная.

Это пугало Юнь Ваньяо, вселяло в неё страх.

И как бы она ни баловала дочь в обычные дни, стоило Фан Линцин совершить малую оплошность - вся её нежность мгновенно исчезала, сменяясь строгим лицом.

Постепенно Фан Линцин стала даже ближе с отцом.

С болью в душе Юнь Ваньяо порой не могла не думать: может быть, Цинцин и впрямь от рождения схожа со своим отцом.

Но сегодня, сейчас - перед ней стояла героиня из Альянса Пути Героя, уже снискавшая немалую славу, и говорила: «Цинцин по природе чиста душой и превыше всего ценит чувства и долг»... Юнь Ваньяо на мгновение заколебалась: кто же лучше знает Цинцин?

Помедлив ещё, она спросила:

- Чем же я, госпожа Вэй, могу помочь?

Долгие порывы ветра оглаживали ивы вокруг. Много времени спустя Фан Соляо всё ещё стоял во дворе, глядя, как в небесах меняются бесчисленные оттенки облаков, и на душе у него было очень тяжело. И тут к нему, запыхавшись, подбежали несколько подчинённых, - это, конечно же, лишь усилило его досаду, и он глухо спросил:

- Что случилось?

Подчинённые переглянулись, и в душе у каждого был страх: они боялись, что, расскажи они, что произошло, - их ждёт невыносимая кара; но ещё больше боялись, что, промолчи они сейчас, глава всё равно узнает, и тогда умрут ещё более жестокой смертью. Собравшись с духом, они выпалили:

- Госпожа только что...

Фан Соляо и впрямь вздрогнул и нахмурился:

- Что с госпожой?

- Госпожа только что сказала, что ей слишком душно в комнате и она хочет выйти прогуляться. Мы сперва стали её отговаривать: сегодня особый день, Альянс Пути Героя, кажется, уже знает, что мы в городе, и лучше оставаться в комнате. Но госпожа рассердилась и сказала, что пройдётся только по соседней улице. Мы больше не смели её отговаривать, хотели следовать за ней и охранять, но госпожа опять запретила.

Так повелось ещё на Пике Высшего Совершенства: Юнь Ваньяо жила одна в маленькой кумирне Будды и никогда не требовала прислуживания от подчинённых Зала Пинъи. Когда же изредка выходила, она не позволяла никому из них следовать за ней. Но все боялись, что госпожа попадёт в опасность, и им оставалось лишь держаться на почтительном расстоянии и тайком идти следом. Так вышло и на этот раз.

- Поэтому, когда госпожа вышла за дверь, мы следовали за ней издалека, но на улице вдруг прибавилось народу, и на краткий миг... госпожа просто исчезла.

Сердце Фан Соляо дрогнуло, и лицо его вмиг побелело.

- Вы хотите сказать, госпожа пропала? - спросил он.

Несколько подчинённых трепетали, готовясь принять испепеляющий гнев Фан Соляо.

И в его взгляде, обращённом на них, и впрямь мелькнул ледяной убийственный блеск. Однако сейчас было не до наказаний - куда важней было понять, куда делась Юнь Ваньяо: ушла ли она сама, или её похитили?

Вдруг ещё один подчинённый - тот самый, кого Фан Соляо посылал на разведку, - стремительно подбежал к нему и громко выкрикнул:

- Глава, большая беда!

Заметив рану у него на руке, Фан Соляо холодно спросил:

- Что ещё?

Тот, тяжело дыша, затараторил:

- Я, по приказу главы, разузнавал в городе о передвижениях учеников Клана Вэй, но не успел ещё ничего толком выведать, как увидел на улице, что госпожу схватили двое каких-то молодцов...

Так и оказалось: тут Фан Соляо, которому уже надоело слушать, вдруг впился в него горящим взором.

- Я тайно последовал за ними, - продолжал тот, - и узнал, что эти двое - ученики Клана Вэй. Не знаю, опознали ли они госпожу и хотели ли выведать у неё, где вы, глава. Я не сдержался, бросился в драку и уже почти вызволил госпожу, как вдруг появился Вэй Юньчэнь и одним ударом ранил меня. Но он не стал меня хватать, а велел передать вам, глава: если хотите спасти госпожу, приходите на гору Цзяньцин к югу от города.

Договорив, он обеими руками протянул Фан Соляо нефритовую шпильку.

Нефритовую шпильку Юнь Ваньяо.

Глаза Фан Соляо стали ещё темнее. Сейчас было не до раздумий. Он сразу спросил:

- Когда ты возвращался, не было хвоста?

- Нет, - замотал головой тот, - я всю дорогу был очень осторожен.

Не говоря больше ни слова, Фан Соляо тотчас созвал всех подчинённых. Оставив малую часть охранять дом, он вместе с остальными стремительно направился на юг города, к горе Цзяньцин.

Разговор шёл в углу двора, и Фан Линцин, сидя в комнате, конечно же, ничего не слышала. Она лишь заметила, что во дворе будто бы было какое-то движение, а потом всё стихло. Отворив окно, она уже не увидела отца.

Но у дверей комнаты ещё стояло несколько умелых бойцов из Залс Пинъи.

Фан Соляо отдал им строжайший приказ: ни в коем случае не выпускать госпожу. Хоть они и терялись в догадках, что происходит, но, видя суровое лицо главы, никто не смел ослушаться.

А боевое искусство и внутренняя сила Фан Линцин были запечатаны. Чтобы прорвать точки, поставленные Фан Соляо, требовалось никак не меньше десятка с лишним часов, и сейчас она никак не могла одолеть тех, кто стоял у дверей.

Оставалось действовать не силой, а умом.

Пока она, опустив голову, размышляла, как быть, за окном, средь бела дня, вдруг сверкнула полоса света - точно воды Серебряной реки в единый миг хлынули на тех учеников Зала Пинъи!

То была вспышка меча!

Стражи тотчас выхватили оружие, но раздался лишь звон и лязг, и сабли и мечи попадали на землю, а люди Зала Пинъи полегли все до единого.

Высокий, стройный силуэт уже стоял в дверях, но ясный, мягкий взгляд обратился к окну.

Фан Линцин всё ещё была у окна. В тот же миг, увидев Вэй Лань, она засияла глазами и, опершись правой рукой о подоконник, перемахнула наружу, - пусть её внутренняя сила была запечатана, тело, что десять с лишним лет упражнялось в боевом искусстве, оставалось лёгким и сильным, - и, подбежав к Вэй Лань, радостно улыбнулась:

- Лань-цзецзе! Это и впрямь ты!

Вэй Лань тоже улыбнулась ей:

- Я ведь сказала, что приду за тобой.

- Я, конечно же, верила, - ответила Фан Линцин.

Она уже хотела спросить, как Вэй Лань сюда попала, как вдруг впереди появилась ещё одна фигура.

Та не владела цигуном и могла лишь медленно подойти.

Фан Линцин на мгновение опешила, но тут же всё поняла: отец увёл людей неспроста - видно, Вэй Лань сперва нашла мать, а потом вместе с ней обманула его.

Она подошла и, взяв Юнь Ваньяо за руку, мягко позвала:

- Матушка.

Юнь Ваньяо погладила её по волосам у виска:

- Госпожа Вэй сказала мне, что ты хочешь покинуть Пик Высшего Совершенства. Это правда?

Фан Линцин кивнула.

Сердце Юнь Ваньяо вдруг дрогнуло, и все сомнения в Вэй Лань разом рассеялись. Она опять невольно вспомнила те последние слова, что сказала ей Вэй Лань, и горько усмехнулась, тихо пробормотав про себя:

- Похоже, я и впрямь знаю тебя хуже, чем твоя подруга.

- Что ты сказала, матушка? - спросила Фан Линцин.

- Ничего, - ответила Юнь Ваньяо, - торопись, пока отец не вернулся.

Фан Линцин уже решила: стоит появиться шансу бежать - нельзя медлить, нельзя оглядываться. Но сейчас, глядя на потерянное лицо матери, она ощутила острую горечь. Помедлив мгновение, она вдруг спросила:

- Матушка, ты все эти годы думала о том, чтобы покинуть Пик Высшего Совершенства?

Зал Пинъи строго охранялось, повсюду ходили дозорные, и Юнь Ваньяо, не способная и курицы зарезать, никак не могла уйти. Но «не может уйти» и «не хотеть уйти» - это разные вещи.

- Отчего ты спрашиваешь об этом, Цинцин? - спросила Юнь Ваньяо.

- Потому что мне кажется, что все эти годы тебе, матушка, на Пике Высшего Совершенства тоже было очень тоскливо.

Ссоры и боль действительно были с обеих сторон, но, насколько Фан Линцин видела, у отца было ещё немало поводов для радости, а мать почти всё время жила в печали. Если сейчас увести с собой и мать, - отцу это, конечно, нанесёт страшный удар, но, может быть, мать с тех пор наконец заживёт веселее?

Но Юнь Ваньяо покачала головой:

- Я не могу уйти.

- Почему? - спросила Фан Линцин.

- Если я уйду - что станется с твоим отцом? Ему будет очень горько. К тому же я когда-то дала обет: всю жизнь каяться за него перед Буддой.

Вэй Лань стояла в стороне и тихо слушала их разговор. Услышав это, она едва заметно сдвинула брови и вдруг припомнила слова Фан Линцин - о том, что Фан Соляо и Юнь Ваньяо и впрямь очень любят друг друга. Это была правда.

Но неужели из любви к человеку нужно ради него запирать и своё тело, и своё сердце?

Вэй Лань вдруг начала понимать, отчего Фан Линцин так противится «любви».

Фан Линцин тоже хорошо понимала, что слишком во многом их с матерью мысли расходятся. Не в силах её переубедить, она просто перевела разговор:

- Матушка, я ещё приду тебя навестить. И ещё... когда отец вернётся, передай ему одну фразу: скажи, что, когда я найду, по какому пути и впрямь хочу идти, - я ему скажу.

С этими словами она вдруг опустилась на колени и с полной серьёзностью поклонилась матери до земли. Глаза её сияли, точно в них прятались звёзды.

- Сейчас я должна отправиться на поиски этого пути. Береги себя, матушка.

Закатное солнце алело, как кровь, и повсюду лежали багряные тени. Юнь Ваньяо провожала взглядом удаляющиеся силуэты Вэй Лань и Фан Линцин.

Но прежде чем выйти за ворота усадьбы, Вэй Лань и Фан Линцин ещё заглянули в дровяной сарай на заднем дворе и освободили изначальных хозяев дома и слуг, велев им идти вместе с ними.

По пути Фан Линцин тихо расспрашивала Вэй Лань, как та нашла это место и как обманула отца.

Вэй Лань всё подробно объяснила.

- И подчинённый моего отца согласился подыграть тебе в этом представлении? - удивилась Фан Линцин.

- Я дала ему проглотить одну пилюлю и сказала, что это сильнейший яд: если до конца ночи он не примет особого противоядия, то непременно умрёт - кровь хлынет из всех отверстий.

- Вы, праведники, тоже носите с собой яды? - вскинула бровь Фан Линцин.

- Конечно же, нет, - усмехнулась Вэй Лань. - Но в особых обстоятельствах и праведники не прочь обмануть. Я дала ему ту пилюлю и, пока он был в панике, легонько, в одну долю силы, надавила на точку на его теле. Он ничего не заметил, лишь вдруг ощутил, как по телу пошло онемение, и решил, что это и впрямь действие яда. Потом я сказала ему: даже если он обманет Фан Соляо, госпожа Юнь потом подтвердит его слова, и глава не обязательно его убьёт; но если он не примет противоядия, то после этой ночи точно не выживет. Пришлось ему согласиться.

Фан Линцин прыснула, но вскоре улыбка её понемногу угасла, и в глазах промелькнула тревога.

- Ты о чём-то подумала? - спросила Вэй Лань.

- Зная моего отца, - ответила Фан Линцин, - услышав, что с матушкой беда, он сперва не успел бы всё обдумать и в страхе не усомнился бы. Но отсюда до горы Цзяньцин неблизко, и по дороге, поразмыслив, он, возможно, что-то заподозрил бы.

- Твой отец и впрямь не из простых людей, - кивнула Вэй Лань. - Если он и впрямь почуял неладное и вернулся в ту усадьбу, - мы уже далеко, и тревожиться не о чем. Вот только если...

Только если он прямо отправился на тот постоялый двор, где остановился Вэй Юньчэнь, -

и при всех раскрыл, кто такая Фан Линцин.