Озвучивание не поддерживается в этом браузере
3
Гэбрил медленно поднялся по лестнице и тихо отворил дверь в квартиру.
На улице начался дождь, поэтому ему пришлось уйти раньше обычного.
Он прислонил гитару к стене и, не разуваясь, утомлённо опустился на старый серый диван. Пружины протестующе заскрипели.
Его квартира находилась в мансарде старого трёхэтажного дома и представляла собой небольшую, почти пустую студию с выцветшими от времени синими стенами и деревянным скрипучим полом. Даже прихожей не было - просто старый массивный шкаф и несколько крючков. Этого шкафа, да ещё комода рядом с диваном, вполне хватало - вся имеющаяся у Гэбрила одежда помещалась в них.
Подобие кухни ютилось в углу: небольшой старый холодильник, высокий узкий шкаф с дверцей, которая никогда не закрывалась полностью, электрическая конфорка на столе, старый стул и тумбочка с раковиной.
У окна примостилась электрогитара с усилителем.
Это всё, что он мог себе позволить на деньги, которые он зарабатывал игрой.
Деньги были для Гэбрила отдельным проклятьем. Ему приходилось играть на улице почти без выходных по несколько часов в день, чтобы свести концы с концами. Но гордость не позволяла ему выпрашивать пособие.
А такая крыша над головой была гораздо лучше, чем никакая - и эту разниц он сполна успел испытать.
Тишина и пустота - это всё, что встречало его, когда он возвращался домой, но его едва ли это угнетало. Ангелы не нуждались в компании друг друга, и встречались лишь изредка - каждый был занят своей миссией.
Гэбрил не знал, как давно существует, ведь в его реальности время не подчинялось физическим законам. Он просто был.
На земле менялись поколения и эпохи, человечество переживало взлёты и падения, катастрофы, войны, эпидемии. А он со своими собратьями всегда был рядом, чтобы охранять и защищать. Всех - и хороших, и плохих. Беспристрастно.
А потом он оказался здесь. Без крыльев, в физическом теле. В обычном материальном времени. На протяжении десятков лет он задавал себе один и тот же вопрос: что послужило причиной? Но память, как и мир вокруг, молчали.
Почти стемнело, небо на западе немного расчистилось, и лиловые тучи прорезали рыжие всполохи заката.
Западное окно выходило на дальний террикон с двумя перекрещенными дугами солнечной обсерватории. Янтарные блики дробились в узкой витражной фрамуге.
Прилегающий к дому Южный Парк погружался в тишину. На пределе слышимости гоготали гуси, укладываясь спать на берегу пруда.
Ему нравился умиротворяющий покой этого места. И пусть его крошечный уголок был пустым и неуютным, за его окнами простирался целый мир.
Наконец он заставил себя подняться. Ещё накануне он обещал пожилой соседке снизу починить дверцу шкафа. Кроме неё он больше ни с кем в доме не общался, хоть и жил здесь уже несколько лет. Остальные считали его парнем с причудами, хоть и тепло здоровались при встрече. Только женщина с первого этажа была убеждена в его пристрастии к наркотикам, и запрещала своей шестнадцатилетней дочери даже близко к нему подходить. Подобный запрет вызывал у юной особы бунтарский интерес.
Даже не поужинав и не успев толком отдохнуть, Гэбрил вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Комментарии