Игра королей

Тролмеэред всегда был не от мира сего, видимо, поэтому брат столь яро его презирал и ненавидел. Вилберт любил пренебрегать мнением омеги, упрекать за что-то. Тролмеэред верил всему, что говорил ему брат. Он был наивным ребёнком, рано потерявшим отца и мать. Старый король покинул мир, когда юному омеге едва исполнилось семь. Мать, ещё при жизни отца был отослан в старый дворец, который было строго запрещено посещать. Единственным, кто мог заниматься воспитанием юного омеги, был брат.

Но Вилберт не научил Тролмеэреда одному самому важному правилу — в королевской семье доверие чревато последствиями. Доверять брату преисполненному ненавистью к тебе всё равно, что идти на верную смерть добровольно. Тролмеэред, узнав все тайны брата, понял, что в руках такого человека страна погибнет. И сердце омеги не ошиблось. Вилберт, воодушевленный победой над Ограостэдом, собирался развязать войну с Кликлассо. Гордыня вела Вилберта к верной смерти еще с того рокового дня.

В тот день лил сильный дождь. Вся дорога, пролегающая через маленькую деревушку на окраине Норсгарта, превратилась в грязь. Колеса кареты проваливались от каждого движения, и дабы привлекать меньше внимания Тролмеэред решил пересесть на лошадь. То был красивый тяжеловоз, используемый местными для перевозки урожая. Лошадь ступала аккуратно, неторопливо вышагивая по грязи, но Тролмеэред, впрочем, никуда не спешил.

На окраине маленького поселения стоял ухоженный домик с прилегающим к нему огородом. В доме было двое омег: один из них кухарил, а второй стирал одежду. Тролмеэред спешился с лошади, привязывая поводья к дереву возле домика, и, закусив губу, постучал костяшкой указательного пальца в дверь. Та поспешно распахнулась, словно хозяева и не были вовсе заняты домашними делами.

— Проходи, — велел старший омега в доме, указывая Тролмеэреду рукой. Омега, что до этого кухарил, подошел к гостю, прижимая того к груди и крепко обнимая.

— Ты так возмужал, — прошептал мужчина на грани слез. Тролмеэред обнял его в ответ, впервые за долгое время вдыхая родной запах.

— Прости, Тролмеэред. Хама в последнее время стал весьма сентиментален, — несмотря на свои слова, старший омега также обнял их двоих.

— Я скучал по вас, — Тролмеэред поцеловал обоих омег в щеки.

— Мы тоже, дорогой. Джасмаль этого не показывает, но он очень переживал за тебя, — Хама озорно улыбнулся, прищуривая свои серые глаза и легко толкая локтем второго омегу в грудь.

Тот лишь фыркнул на поведение Хамы, но не стал никак отвечать, молча соглашаясь со всем сказанным. Тролмеэред давно заметил, что Джасмаль очень многое позволяет Хаме, а Хама любит этим пользоваться. Но их отношения по-прежнему казались полными любви и тепла, даже по прошествии стольких лет.

— Что-то случилось во дворце? — поинтересовался Джасмаль, занимая свое место за столом.

— Недавно Вилберт в угоду одной из своих очередных взбалмошных мыслей женил герцога Холлдоура на принце Ограостэда. Не знаю, чем думал мой брат, играя свадьбу одному из своих верных подданных с принцем плененного государства, — пожал плечами Тролмеэред. Он никогда не понимал, что руководило братом, когда он принимал, то или иное решение.

— Это ведь не причина твоего приезда, — Джасмаль всегда был проницателен. Порой при общении с ним появлялся страх, что тот способен читать мысли.

— Верно, — кивнул Тролмеэред. — Я узнал, что Вилберт намерен развязать войну с Кликлассо. Планируется восстание.

— Нет! — закричал Хама, что до этого вновь был занят едой. — Даже не думай. Это дело альф воевать за трон, но никак не твое. Я не хочу потерять тебя.

— Ты не потеряешь, — Тролмеэред обнял сопротивляющегося омегу, целуя в макушку. — Не могу по-другому. Я должен это сделать ради страны, ради вас и своего брата.

— Я могу лишь благословить тебя и молиться всем Богам, — Джасмаль гордо смотрел на Тролмеэреда, давая понять, что присмотрит за Хамой, чтобы тот не переживал.

***

После того дня Тролмеэред более не навещал дорогих сердцу омег. Вилберт, что-то подозревая, приставил к брату слежку в виде неугомонного графа Сондстрёна. Пер с каждым днем становился всё более навязчивым и, дабы отвадить того от себя, Тролмеэред выпалил глупость про истинность с Холлдоуром. Омега знал, что граф весьма падок на «омег в беде», от того и решил перенаправить этого героя к другому дому, да простит его герцог.

Сам тем временем он отдал приказ разбить лагерь в нескольких милях от столицы. В лагере находились все верные ему до единого воины, готовые вступить в бой в любой момент. Они все понимали тяжесть сложившейся ситуации и готовы были идти за Тролмеэредом на верную смерть.

Но их численность была очень мала, хоть и были они хорошо обучены. Тролмеэред понимал, что людей нужно куда больше и осмелился, под предлогом навестить старого друга, поехать к правой руке своего брата герцогу Холлдоуру.

Лес сгущался, как будто сама природа пыталась скрыть их путь. Тролмеэред ехал впереди, его осанка была прямой, даже несмотря на усталость от целого дня в седле. За ним следовали двое — Риардон и Ладрейн. Принц выбрал их не случайно: они были одними из шести приближенных к Тролмеэреду, теми, кому он мог доверить свои тайны.

Риардон шёл чуть позади, его взгляд скользил по деревьям, отмечая каждую тропинку, каждую возможную засаду. Тонкие пальцы иногда касались перстня на левой руке — это было немногое, что осталось графу, как память об отце.

Ладрейн же держался ближе к принцу, сохраняя молчание. Его руки непроизвольно касались рукояти меча — привычка за годы верной службы. Его глаза, казалось, видели не только то, что были перед ними, но и то, что скрывалось далеко за горизонтом. Присутствие альфы было тихим, но ощутимым, как тень, которая всегда рядом.

— Ты слишком много замечаешь, — заметил Ладрейн, не оборачиваясь к Риардону. Его голос был спокоен, без намёка на обвинение.

— Я просто учусь, — ответил Риардон, не открывая глаз от лесной опушки. — В мире, где правит безумие, учиться нужно постоянно.

— Учиться нужно не только у сильных, — тихо произнес Ладрейн. — Иногда мудрость приходит от тех, кто пал.

Тролмеэред бросил на Ладрейна короткий взгляд, но ничего не сказал. Он знал, что мужчина редко говорит без причины. Его слова всегда имели глубину, которую нужно было разгадать.

— Мы приближаемся к Веиму, — произнес Тролмеэред. — Холлдоур ожидает нас.

— Надеюсь, гостеприимство его Светлости не уступает репутации, — добавил Риардон. — Его замок стоит недалеко от границы с Кликлассо, — подметил юный граф, осматривая стены замка. — Отличное место для тех, кто хочет остаться незамеченным.

— Или для тех, кто готов защищать то, что считает правильным, — мягко поправил Ладрейн. — Границы — не только линия раздела, но и место встречи. Там, где кончается одно, начинается другое.

Тролмеэред улыбнулся уголком губ, но Риардон лишь слегка нахмурился, словно не понял намёка.

Холлдоур встретил их весьма сухо, что и следовало ожидать при прошлом расставании. Но Тролмеэред не мог поступить иначе, ведь тогда тайна восстания против брата была бы раскрыта слишком рано. Принц рисковал даже сейчас, пытаясь переманить старого друга брата на свою сторону. Холлдоур отличался своей верностью короне, как до того его отец, дед, прадед и весь род. Раскрыться перед ним, все равно, что прогуливаться по доске.

— Мы рады вас видеть, ваше Высочество, — нежный голос Ателфэра успокаивал.

— Для меня честь посетить ваш дом. Сожалею, что не смог присутствовать на вашей свадьбе и столь поздно имею возможность принести свои поздравления, — если Холлдоур тогда говорил правду, что души не чаял в своем новом супруге, то Тролмеэред верно полагал разумным сначала подружиться с принцем Ограостэда.

— Благодарю. Слуги отнесут ваши вещи в покои, а всем нам предлагаю пройти в обеденную залу, — Тролмеэред поддержал предложение Ателфэра, и хозяева вместе с гостем пошли трапезничать.

Зала была освещена мягким светом свечей, отражающимся золотыми узорами на стенах. Стол был накрыт большой: на нем стояло множество разных блюд, фруктов и вин. Тролмеэред сел по левую руку от Холлдоура, не претендуя на место хозяина дома, хотя согласно статусу по центру стола должен был сесть он. Ателфэр сел напротив принца, мягко улыбаясь ему. Риардон и Ладрейн расположились рядом с Тролмеэредом, а напротив них сидел любопытный Шар.

— Ваше Высочество, — начал Холлдоур, поднимая бокал, но его голос не звучал искренне, — я рад, что вы посетили Веим. В Веиме вы можете найти... гостеприимство.

— Благодарю вас за это, ваша Светлость, — тихо ответил Тролмеэред. Холлдоур молча кивнул, его взгляд оставался холодным и настороженным. Он явно ожидал, что принц вновь заговорит об истинности их пары.

В зале повисла тишина. Ателфэр, сидящий молча, аккуратно сложил салфетку на коленях. Шар, сидящий рядом, шепнул его что-то на ухо, отчего омега едва заметно улыбнулся и погладил сына по голове.

— Вы не представили своих спутников, — мягко произнес Ателфэр, обращаясь к Тролмеэреду. Его нежный голос был единственным теплым звуком в зале.

— Прошу простить мне мою грубость, — кивнул принц. — Это граф Риардон Эйтэль и Ладрейн Энгрин, мои верные советники.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся Ателфэр, но его взгляд задержался на Риардоне дольше обычного. — Вы напоминаете мне кое-кого с моей родины.

— Омега, — вдруг произнес Риардон, указывая на Элиаса, стоящего за спиной Ателфэра. — Ваш слуга... он облегченный?

Вопрос повис в воздухе. Холлдоур нахмурился, а Ателфэр слегка покраснел.

— Это не ваше дело, граф, — тихо, но твердо ответил Холлдоур.

— Прошу простить, — опустил глаза Риардон. — Просто зная законы Ограостэда... я решил спросить из любопытства.

— В Норсгарте мы ценим прямодушие, — вмешался Ладрейн, его голос был спокоен, как вода в озере. — Но истинное прямодушие — это не только говорить правду, но и знать, когда её говорить не стоит. Иногда молчание самый громкий голос.

Риардон бросил на него быстрый взгляд, но промолчал.

— Вы говорите об Ограостэде так, будто бывали там, — заметил Ателфэр, его темные глаза пристально смотрели на Риардона.

— Я читал о нем, — ответил граф. — Интересная страна. Строгие законы, но сильные сердца.

Ладрейн, не поднимая глаз от своего бокала, тихо добавил:

— Страны, как и люди, редко бывают такими, какими кажутся. Иногда за строгими законами скрываются самые мягкие сердца, а за добрыми словами — самые жестокие законы.

Тролмеэред кивнул, понимая, что Ладрейн намекает на их собственную ситуацию.

— Я буду честен, — сказал Тролмеэред, чувствуя, как сердце бьется в груди. — Я приехал к вам не только ради старой дружбы. Мне нужна ваша помощь в важном деле.

Холлдоур медленно отпил вина, его глаза внимательно следили за каждым движением принца.

— Я слушаю, ваше Высочество, — произнес он нейтрально.

— Дело касается безопасности вашей семьи, — осторожно продолжил Тролмеэред. — Я знаю, что вы цените их больше всего на свете. Давайте уединимся в вашем кабинете.

Холлдоур бросил быстрый взгляд на Ателфэра и Шара, сидящих рядом.

— Вы говорите загадками, ваше Высочество, — заметил он. — Без конкретики я не могу принять решение.

В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Элиас, стоявший за спиной Ателфэра, заметил, как Риардон несколько раз бросил взгляд на расположение стражи у дверей, словно запоминая их позиции.

Позже, когда трапеза подошла к концу, Тролмеэред остался наедине с Холлдоуром, а Риардон и Ладрейн вышли во двор, чтобы осмотреть окрестности.

— Ты слишком много спрашивал за столом, — заметил Ладрейн, когда они оказались вне слышимости. — Но я понимаю, почему.

— Я просто учусь, — повторил Риардон, его голос звучал почти как шепот. — В мире, где каждый может быть предателем, нужно знать всё.

Ладрейн остановился и посмотрел на звезды.

— Знание — это сила, — тихо произнёс он. — Но мудрость — это понимать, когда использовать эту силу. Иногда лучший способ защитить тех, кого любишь, это позволить им думать, что ты не знаешь слишком много.

Риардон нахмурился, но не стал возражать. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое, возможно, признание, возможно, страх. Ладрейн положил руку на плечо молодому графу.

— Ты молод, Риардон. Ты ещё не знаешь, что иногда самые большие ошибки совершаются не из-за зла, а из-за любви к порядку. Но помни, что даже в хаосе есть своя гармония, — он улыбнулся, но в его глазах читалась грусть тех, кто видел слишком много. — Идём, — сказал Ладрейн. — Ночь ещё не кончилась.

Лёгкий ветер качнул пламя факелов, освещающих внутренний двор. В другом конце замка, в кабинете, загорелся свет.

***

Когда они сытно отобедали, Тролмеэред, посчитав, что не может более тянуть с причиной своего приезда, попросил о личном разговоре с Холлдоуром. Герцог нехотя согласился и направился с гостем в свой кабинет.

— Если вы вновь желаете поднять тему об истинности, то спешу вас расстроить, но я уже пометил своего супруга, — сказал Холлдоур, занимая свое место за дубовым столом.

— Прошу простить меня за то недоразумение, ваша Светлость, но у меня не было другого выбора. Мой брат приставил ко мне графа Сондстрёна для слежки, и мне срочно нужно было избавиться от него. Граф сильно мешал моим планам, поэтому я обратил его внимание на вас, — Тролмеэред замолчал на минуту, смотря на ровное лицо Холлдоура. — Я буду честен, мне нужна ваша помощь, ваша Светлость. Я планирую восстать против моего брата, дабы сменить его на троне.

— Простите меня за мою дерзость, ваше Высочество, но с чего бы мне помогать вам? Мне впору сдать вас вашему брату, а не вести с вами беседы о восстании.

— Вы разумно полагаете, что вам бы следовало сдать меня брату, но прежде позвольте сказать вам вот что. Доверенное лицо недавно донесло мне, что мой брат готовит поход на Кликлассо. Но видимо, мой брат не понимает, что наша страна едва смогла оправиться от войны, и начинать новую еще слишком рано. Мы едва справились с Ограостэдом, что говорить о Кликлассо?

— Но ваше восстание тоже подразумевает войну. Разумно полагать, что мир, даже если он будет предложен, Вилберт отвергнет сразу. Так чем разумнее одна война другой?

— Вы правы, что обе войны принесут нам потери, но очевидно, что я намерен после восстановить свою страну всеми возможными силами, но что с нами сделает Кликлассо? В этой стране всё ещё процветает торговля людьми и очевидно, в случае проигрыша, а мы проиграем, нас всех продадут как товар. И в первую очередь это будем мы: я, как брат начавшего это, ваш муж и сын, как люди человека, ведущего армию в бой. Вы, правда, хотите видеть, как на них надевают рабские ошейники?

— Вы так уверены, что в войне с Кликлассо нас ждет непременное поражение? — Холлдоур приподнял бровь.

— Мы пять лет сражались с Ограостэдом, чья военная мощь уступала нашей в несколько раз. Численность их армии даже не была половиной нашей, но война длилась пять лет. Что стоит говорить о Кликлассо, где воины седлают коней, будучи младенцами? А если Кликлассо объединится с Саидом, то мы окажемся в оковах уже на следующий день. Я предлагаю нам возможность спастись, но приму любой ваш ответ, — закончил Тролмеэред. Хоть ему и было всего шестнадцать лет, он всё же знал, что слабым местом многих сильных мира сего являлась семья. Очевидно, Холлдоур не хотел терять ни сына, ни новообретённого мужа, который носит дитя. Альфа согласиться, Тролмеэред был в этом уверен.

— Вы сможете гарантировать безопасность моего супруга и сына? — спросил Холлдоур после долгого молчания.

— Можете не сомневаться, — кивнул Тролмеэред.