Повседневная жизнь хозяина канарейки

«Э-э...» — Сяо Лю в панике забегал глазами, сделал большой круг вокруг кровати, подошел к тумбочке в дальнем углу и начал рыться в ящиках. — «Куда же я положил ваш телефон...»

У Жэньцзинь слегка нахмурился: «Ты только что отвечал на звонок из финансового отдела на моем телефоне».

«Ах да, кажется, я оставил его там, на диване».

Сяо Лю неловко улыбнулся, подошел к дивану и поднял телефон. Он действительно не мог придумать ни единой причины, чтобы отказать У Жэньцзиню в данной просьбе.

Пока его разум продолжал лихорадочно работать, перебирая варианты в поисках отговорки, руки уже сами протянули телефон.

У Жэньцзинь разблокировал экран. Через несколько секунд он поднял голову, даже не набрав номер. Его взгляд потемнел: «Что случилось с У Шаовэнем?»

Сяо Лю весь затрясся и покачал головой: «Ничего. Почему вы спрашиваете?»

«Дай мне и свой телефон».

Сжав губы, Сяо Лю протянул мобильный, понимая — правду уже не скрыть.

У Жэньцзинь открыл WeChat и нашел переписку с У Шаовэнем.

Первые сообщения были от Сяо Лю — он сообщал о госпитализации У Жэньцзиня. Затем шел ответ У Шаовэня: он очень переживает, но у него работа и он не может приехать в ближайшее время.

Действительно, утром пришло сообщение с вопросом о его состоянии.

Сяо Лю стоял рядом, украдкой поглядывая на экран. Его сердце колотилось, как барабан.

«Я спрашиваю в последний раз: что случилось с У Шаовэнем?» — У Жэньцзинь швырнул оба телефона на край кровати, вцепившись одной рукой в покрывало. — «Вы, едва знающие его люди, действительно думали, что сможете имитировать его стиль переписки и обмануть меня?»

«Президент У, я...»

«Невозможно отменить работу?» — Уголки губ мужчины дрогнули в холодной улыбке. — «Я могу понять, если он не смог бросить начатое или запланированное на тот же день. Но на следующий день нет такой работы, которую нельзя было бы отложить или отменить».

С этими словами У Жэньцзинь поднял глаза и уставился на Сяо Лю. Давящее молчание было настолько тяжелым, что ассистент даже не смел взглянуть начальнику в лицо.

«Вы только что перенесли операцию на сердце, вам нельзя волноваться, поэтому я...»

Он запнулся, не в силах продолжать.

У Жэньцзинь замолчал. Он больше не спрашивал, что случилось с У Шаовэнем. Мужчина больше не сказал ни слова — просто сидел в тишине.

Он почувствовал неладное не сегодня. С самого начала, когда Сяо Лю вернулся в палату взволнованным и сказал, что только что говорил с У Шаовэнем по телефону, У Жэньцзинь смутно осознал — должно быть, произошло что-то, чего он не сможет принять.

Тогда он понял: с характером У Шаовэня, какими бы ни были обстоятельства, узнав о его операции, парень никогда не сказал бы что-то вроде «задержится на полнедели».

Он перебрал в уме множество возможных причин, но в итоге убедился — ни одна из них не может быть правдой.

Остается лишь один вариант: У Шаовэнь действительно... не может появиться перед ним.

«Позови доктора Чена», — голос У Жэньцзиня звучал ровно, а во взгляде не было огня. — «Скажи, что мое сердце, кажется, работает нестабильно».

«А? Сейчас, я сейчас позову!»

Сяо Лю очнулся, развернулся и выбежал, вскоре вернувшись с доктором Ченом, который в спешке не мог распутать свой стетоскоп, чтобы послушать сердцебиение.

У Жэньцзинь сидел и покорно позволил доктору закончить осмотр.

«Ритм в норме. Опишите подробнее — что именно вас беспокоит и где?»

«Сяо Лю», — У Жэньцзинь не ответил на вопрос, а обратился к ассистенту. — «Выйди. Займись чем-нибудь. Вернешься через два часа».

«О, хорошо».

Сяо Лю взглянул на них, подобрал свой телефон с кровати и вышел, наконец вырвавшись из этой удушающей атмосферы.

Он взглянул на время на мобильном и застыл у двери в оцепенении. Сердце будто сдавил тяжелый камень — мучительно и невыносимо.

Ему и так было нелегко, а представить, что чувствовал в этот момент президент У, он и вовсе не мог.

«Могу ли я встретиться с родственниками донора сердца?» — в палате У Жэньцзинь, вопреки ожиданиям Сяо Лю, пока не впал в эмоциональный коллапс. Он лишь смотрел на доктора Чена с мрачным выражением лица. — «Этот человек погиб в аварии, у него должны быть родные, верно?»

Все движения доктора Чена замерли. Услышав эти слова, он похолодел. В эту секунду Чен Суй понял — У Жэньцзинь догадался. Они даже не успели перейти к Плану А, где У Шаовэнь попадает в аварию и оказывается в больнице.

Он знал, что так и будет. Как они могли скрыть это от У Жэньцзиня?

Доктор Чен не стал придумывать новую ложь, лишь постарался выглядеть спокойным и с печалью в голосе произнес заученную фразу: «На самом деле человек, который попал в аварию и стал донором сердца... это У Шаовэнь».

Не дав У Жэньцзиню вставить слово, он невольно ускорил речь: «В тот день, когда вы пришли на обследование, незадолго до этого он попал в ДТП и был доставлен к нам. К сожалению, кусок металла пробил аорту. Он потерял слишком много крови, и мы не смогли... спасти его... Последнее, что он сказал — хотел, чтобы его сердце пересадили вам...»

У Жэньцзинь тихо усмехнулся. Ни слез, ни тени отчаяния — лишь ледяная усмешка.

«Так по какому сценарию ты сейчас играешь?»

Его грудь плавно вздымалась, словно последнее затишье перед извержением вулкана: «Зная, что я не приму такое, сначала просто сделать это, а потом использовать последнюю волю умершего, чтобы заманить меня в ловушку? „Ты носишь в себе его сердце, и просто чтобы исполнить его предсмертное желание — чтобы ты жил, просто чтобы почтить этот дар, ты должен продолжать жить и считать его сердце продолжением его жизни?" Что-то вроде такого сценария?

Извини, но я не собираюсь играть по таким правилам.

Если ты еще раз посмеешь повторить чушь про аварию», — У Жэньцзинь поднял глаза и пристально посмотрел в лицо доктору Чену, — «я немедленно вырежу это сердце обратно. Вживить его было непросто, но достать — куда легче. Для этого даже не нужно быть врачом, верно?»

В этот момент лицо У Жэньцзиня выглядело необычайно странно: «Я ненавижу, когда меня заставляют принимать то, чего я не хочу. Если я не хочу — значит не хочу, и никакие уговоры не помогут».

«У Жэньцзинь!» — голос Чен Суя дрогнул. Он не мог понять, блефует ли пациент или говорит всерьез, но с У Жэньцзинем подобное действительно казалось возможным.

Он не осмелился воспринимать эти слова как пустую угрозу.

«Пожалуйста, успокойтесь. Подумайте об У Шаовэне. Он столько для вас сделал. Если он узнает, что вы в конце концов подвели его... ему будет необычайно больно».

Глаза доктора покраснели, когда он вспомнил, как сейчас выглядел У Шаовэнь на мониторах. Гнев и печаль душили его.

«Значит», — хрипло произнес У Жэньцзинь, — «ты все еще настаиваешь, что сердце в моей груди действительно принадлежит У Шаовэню, да?»

«Да, это его сердце», — Чен Суй глубоко вдохнул. — «Но он еще не умер».

Глава 70

У Жэньцзинь, казалось, был совершенно спокоен, но когда Чен Суй произнес эти слова, он резко вдохнул, словно вынырнув из-под воды. Будто все это время он парил в невесомости, и только сейчас его ноги коснулись земли.

«Где он?»

«Я покажу вам после того, как вы сможете самостоятельно вставать и ходить». — Чен Суй внимательно следил за выражением лица пациента, проверяя, нет ли признаков физического недомогания.

«Я хочу увидеть его сейчас». — У Жэньцзинь сузил глаза. — «Не стоит так на меня смотреть. Ты знаешь меня больше десяти лет. Я умею контролировать эмоции».

В итоге Чен Суй все же привез У Жэньцзиня в инвалидной коляске к монитору, расположенному у реанимации.

На экране было видно как У Шаовэнь лежал неподвижно на больничной койке. Грудь парня прикрывала ткань, а из тела выходили бесчисленные трубки, сплетаясь с оборудованием в гигантский кокон. Его лицо было бледным, и не представлялось возможности определить, дышит ли он еще.

Зрачки У Жэньцзиня резко сузились. Он опустил голову и коротко всхлипнул.

«Вы помните, как он говорил, что его органы могут регенерировать после удаления? Тогда мы не поверили, но теперь это очевидно — его сердце действительно начинает отрастать».

«Не поверили?» — У Жэньцзинь поднял взгляд, и в его глазах читалась ненависть. — «Значит, вы не поверили, но все равно пошли на это. Ты же врач. Убийство — это круто? Это тебя возбуждает?»

Чен Суй вздрогнул, словно ему в сердце вонзили иглу. Он открыл рот, но не нашел слов.

В этом деле он действительно был соучастником.

Если У Шаовэнь в конце концов не выживет — совесть будет мучить Чен Суя до конца его дней.

У Жэньцзинь еще раз взглянул на монитор. Его глаза потухли, а выражение лица стало холодным и безжалостным.

«В этом мире всегда найдутся идиоты, которые совершают поступки, трогательные лишь для них самих, но не для других». — У Жэньцзинь порочеканил каждое слово — «Меня это не трогает».

Мужчина развернул коляску и направился назад в палату. Чен Суй на мгновение застыл, но затем поспешил помочь пациенту катить каляску.

Вернувшись в палату, доктор Чен помог У Жэньцзиню перебраться на кровать. Затем произнес несколько слов напутствия, но, не получив ответа, вынужден был уйти. Он также попросил медсестру уделять больше внимания данному пациенту.

Оставшись один, У Жэньцзинь прижал ладонь к груди. Рана продолжала болеть. Мужчина закрыл глаза, и слезы покатились к вискам.

Как же это больно!

Он и представить не мог, что боль может быть настолько всепоглощающей. Будто его сердце пропустили через мясорубку, разорвали на кусочки, а душа зависла в пустоте, оцепенев.

Он пытался сдержать эмоции, но все же издал сдавленный стон.

Когда У Шаовэнь принял это решение? Быть может, еще после той истории, когда операцию пришлось отменить из-за температуры? Вот почему он так хотел составить список желаний, так снова и снова предлагал пожениться, а также настаивал, чтобы в их влоге было видно его лицо.

Неужели У Шаовэнь проводил с ним время, пребывая в таком настроении?

У Жэньцзинь думал, что это он старается жить настоящим, не задумываясь о завтрашнем дне. А оказалось, это У Шаовэнь ценил каждый день, зная, что скоро умрет.

Стоило ли поступать так... настолько кроваво и трагично?

Прекрасно! Просто замечательно!

Выходит, воткнуть нож в ладонь — действительно ерунда. Неудивительно, что парень отнесся к этому так легко. Ведь для него вырезать собственное сердце — норма.

Тогда какой смысл был вводить его в шоу-бизнес, собирать группу, окружать любовью и заботой, прикладывать усилия, чтобы изменить парня?

Что значат его самоуверенные угрозы, что если тот снова причинит себе вред — он поступит так же?

У Жэньцзинь считал себя его сдерживающим фактором, а оказалось — он ничего не значит.

У Шаовэнь разбудил в нем дух соперничества, только чтобы нанести сокрушительное поражение.

Поражение, которое он запомнит на всю жизнь.

В сознании У Жэньцзиня смешались все эмоции — боль, злость, сожаление, — и в итоге они переросли в глубокую ненависть к себе.

Все повторилось снова.

У Жэньцзинь чувствовал себя смешным и абсурдным, словно он вернулся в те времена, когда люди говорили ему: «Смотри, какие замечательные у тебя родители — в той аварии они боролись за твое будущее. Ты должен жить хорошо, чтобы они могли найти утешение на небесах».

Никто не спросил, хочет ли он так жить. Никто не поинтересовался, может ли он спокойно принять эту 'жизнь за жизнь'.

Некоторые уверены, что действуют во благо, даже не задумываясь, готов ли ты принять эту жертву. Почему такие люди постоянно встречаются на его пути? За что он появлялся в их судьбах? Какие грехи они совершили в прошлых жизнях, что боги послали его им в наказание?

У Жэньцзинь прикрыл глаза и тихо рассмеялся.

Жизнь — абсурд. У Шаовэнь — абсурд. А он, У Жэньцзинь, — самый большой абсурд из всех.

Если У Шаовэнь не выживет, то его жизнь будет оплачена тремя другими. Насколько благородно ему придется существовать, чтобы искупить эти три жизни?

Он не сможет.

Он действительно... не сможет.

У Жэньцзинь сел на кровати и повернул голову. На журнальном столике перед диваном лежал нож — тот самый, которым Сяо Лю резал фрукты.

Весь мир будто расплылся в тумане, и только нож оставался четким, будто подсвеченным. У Жэньцзинь медленно подвинулся к краю кровати, неторопливо встал, а затем шаг за шагом направился к столику и наконец взял нож в руку.

Когда лезвие коснулось груди, в голове мелькнул вопрос: а что чувствовал У Шаовэнь, лежа на операционном столе? Волновался ли? Думал ли о том, как он отреагирует, когда узнает?

Неужели он действительно верил, что его угрозы — пустой звук?

· · • • • ✤ • • • · ·

У Шаовэнь провел в реанимации больше месяца, прежде чем пришел в себя. Очнувшись парень увидел, как у мониторов склонился незнакомый молодой врач, что-то записывая.

«Вы...» — У Шаовэнь открыл рот, но голос звучал хрипло и нечленораздельно.

«Ты действительно очнулся», — Эрик не ожидал такого раннего пробуждения. Он воскликнул что-то по-английски, но затем сразу перешел на китайский.

Налив воды, он стал поить парня с ложки: «Сначала просто смочи горло».

Он дал выпить У Шаовэнь всего несколько глотков, ровно столько, чтобы увлажнить пересохшую глотку.

Сознание У Шаовэня все еще оставалось спутанным, и на мгновение парню даже показалось, что он все еще находится в лаборатории. Лишь когда он попытался пошевелить пальцами и ощутил боль, то понял, что не прикован к кровати. В этот момент воспоминания стремительно нахлынули.

На лице парня отразилась тревога: «У Жэньцзинь... тот, кому пересадили мое сердце... с ним все хорошо? Операция прошла успешно?»

Эрик равнодушно покачал головой: «Прости, я не знаю. Я уже больше месяца ухаживаю за тобой в реанимации».

Он взглянул на приборы: «Не переживай, твое состояние улучшается с каждым днем. Это действительно удивительно. Меньше чем через две недели уже можно будет отключить искусственные сосуды и сердце. Тогда сам увидишь своего возлюбленного».

У Шаовэнь не унимался, жажда узнать о состоянии У Жэньцзиня горела в его глазах: «Можете пожалуйста узнать для меня? Я должен быть уверен, что с ним все в порядке!»

«Хорошо, я спрошу».

В обед, когда он выйдет перекусить, можно будет заодно поинтересоваться у Гуань Цицзюня о состоянии того пациента. У Гуань Цицзюня должены быть сведения, хоть они и не общались больше месяца.

В полдень, на лету хватая ланч-бокс, Эрик набрал номер Гуань Цицзюня и напрямую спросил: «Мне нужно кое-что уточнить. Наше 'чудо' в реанимации уже очнулся и просил узнать о реципиенте его сердца. С таким удивительным органом, полагаю, тот должен чувствовать себя прекрасно?»

На другом конце провода повисло долгое молчание, прежде чем Гуань Цицзюнь ответил: «Просто скажи ему, что тогда операция прошла очень успешно».

Эрик уловил неладное в тоне собеседника: «Что ты имеешь в виду? 'Тогда' прошла успешно, а сейчас что?»

«Сейчас...» — пауза затянулась, Эрику даже показалось, будто он слышит сдавленные рыдания.

«Сейчас... что-то не так?»

Едва он спросил, как Гуань Цицзюнь разрыдался в голос. Они познакомились еще во время учебы, и за все эти годы Эрик ни разу не слышал, чтобы его собеседник плакал.

Эрик беззвучно пошевелил губами. В течение десяти минут он молча слушал, как Гуань Цицзюнь рыдает. Наконец человек на другом конце провода взял себя в руки и хрипло повторил: «Просто скажи ему, что операция прошла успешно».

«...ладно».

Аппетит у Эрика пропал напрочь.

Стоя в дезинфекционной перед реанимацией, он попытался скорректировать выражение лица. К счастью, защитный костюм скрывал его практически полностью.

Затем Эрик вошел в реанимацию. У Шаовэнь сразу устремил на него взгляд.

«Пересадка сердца прошла очень успешно. Не переживай».

У Шаовэнь выдохнул с облегчением, улыбнулся и прошептал: «Спасибо».

С этой новостью оставшиеся две недели пролетели незаметно. Это были самые спокойные и счастливые дни за все время его пересадок.

Камень упал с души — У Жэньцзинь в порядке, он сам тоже, а значит, это лучший исход. Теперь они смогут путешествовать, делать что захотят, без страха и тревог, радуясь каждому дню.

У Жэньцзинь сможет приходить на его концерты, не опасаясь шума. Они вместе отправятся в горы, в парки аттракционов, попробуют все, что раньше было под запретом, будут бегать под дождем и смеяться.

Его сердце работало прекрасно. Большинство реципиентов возвращались к нормальной жизни, а некоторые из них становились даже здоровее обычных людей.

Так он и провел последние недели, пока сердце восстанавливалось, представляя их будущее, а затем перенес еще одну операцию. На этот раз парень очнулся быстро и сразу спросил у доктора Чена: «Где У Жэньцзинь? Почему он не пришел ко мне?»