Поддаться искушению | Карлайл Каллен

Тяжёлый пациент - после операции, нестабильное давление, нарастающая одышка. Карлайл быстро отдавал распоряжения, голос ровный, чёткий, как всегда.

- Аня, срочно подготовь систему!!!

Аня схватила лоток, но руки не слушались. Флаконы звякнули друг о друга, она резко одёрнула руку, будто обожглась.

- Быстрее, Анна. У него сатурация падает.
- Я стараюсь!  - Не надо на меня давить!

Карлайл на секунду замер. Не от гнева - от неожиданности. За год совместной работы она ни разу не повысила на него голос. Даже в самые тяжёлые смены оставалась собранной, тихой, старательной.

- Анна, у нас нет времени на эмоции. Пациенту нужна помощь прямо сейчас.

- А если я не могу быть спокойной?! - крикнула она. Если у меня внутри всё трясётся, а вы стоите такой... идеальный, всё знаете, всем командуете, а мне даже сказать нечего, потому что вы всё равно сделаете лучше!

- Ты права.
- У тебя трясутся руки, и это опасно для пациента. Поэтому выйди. Выйди прямо сейчас!

- Что?..

- Выйди, - повторил он уже жёстче, не давая ей шанса спорить. - Ты сейчас не можешь работать. Ты не контролируешь себя, а здесь нельзя ошибаться.

Не сказав ни слова, она развернулась и вышла, хлопнув дверью чуть сильнее, чем хотела.

*****************************************

Аня вернулась в палату через пять минут - будто и не было того срыва. Движения стали чёткими, без лишней суеты. Она молча поставила систему,  и так же молча вышла, не поднимая глаз на Карлайла.

После смены Карлайл шёл по коридору, уже почти прошёл мимо сестринской, но остановился. Дверь была приоткрыта, внутри тихо. Он заглянул - и увидел Аню. Она сидела на узкой скамье у шкафчиков, опустив голову, скрывая лицо.

Карлайл помедлил ещё мгновение - и шагнул внутрь.

- Спасибо, что смогла быстро собраться, - тихо сказал он, останавливаясь у края стола. - Это было важно. Для пациента.

- Но скажи, что на тебя нашло? - добавил он, и в голосе прозвучало не требование, а просьба: просто помоги мне понять.

Она молчала. Воздух в маленькой комнате будто стал плотнее, тяжелее, как перед грозой. Карлайл сделал ещё полшага вперёд, сокращая дистанцию, но не нарушая её личного пространства - или почти не нарушая. И присел на корточки.

И вдруг, сам не зная, почему делает именно это, он осторожно поднял её подбородок двумя пальцами - чтобы он мог увидеть не только слёзы или злость, а то, что прячется глубже.

- Что случилось?

В этот момент маска «всё в порядке» окончательно треснула.

- Вы не понимаете, доктор Каллен! Вы всё делаете так, будто ничего нет. Будто можно просто отодвинуть чувства, нажать кнопку - и они исчезают. А они не исчезают! Вы думаете что так будет лучше.

- Вам легко, - прошептала она с горечью. - У вас всё просто. Вы делаете вид, что ничего нет, потому что вы никому ничего не должны. А я... я должна.

Карлайл медленно опустил руку, поднялся, но остался стоять совсем близко.

- Ты никому ничего не должна, и мне не легко. Просто я делаю это дольше тебя. Гораздо дольше. И научился подавлять то, что мешает работать. Но это не значит, что я ничего не чувствую.

Аня поднялась, дистанция между ними становилась все меньше.

- Скажи мне честно Аня, чего ты хочешь? - снова тихо, но твёрдо спросил Карлайл, не сводя с неё глаз.

- Чего я хочу?.. Вас, - Да, это обычное человеческое желание. У меня есть чувства, есть желания, гормоны, в конце концов... Я НЕ МОГУ КОНТРОЛИРОВАТЬ ИСКУШЕНИЕ...Я не машина, чтобы просто кивать и улыбаться, когда внутри всё горит.

- Я вижу, как вы с ней разговариваете. Спокойно, по-деловому, но... между вами есть эта лёгкость, эта общая волна. А со мной вы всегда держите эту идеальную дистанцию. Как будто боитесь, что если подпустите хоть на полшага ближе, я рассыплюсь. Или, хуже того, подумаю, что это что-то значит. А я и так думаю. Я уже думаю.

Карлайл не отступил. Он стоял, не шевелясь, и в его глазах не было ни осуждения, ни восторга - только глубокая, почти болезненная честность.

- Ты не должна этого стыдиться, Аня, - тихо сказал он. - Это правда - ты живой человек. И твои чувства не делают тебя плохой. Они делают тебя настоящей. Но я... я не могу ответить на них. Не потому что ты мне не дорога. Ты очень дорога - как человек, как коллега, как та, кто каждый день делает эту работу с такой самоотдачей. Но я не имею права дать тебе надежду там, где её быть не может, повторяю ещё раз, давай закроем эту тему.

Аня горько усмехнулась, и в этой усмешке было столько усталости, что Карлайлу стало физически тяжело.

- Надежда... - повторила она, будто пробуя слово на вкус. - А мне и не нужна надежда. Мне просто... хотелось бы, чтобы вы хоть раз сказали: Я вижу тебя, тебя не как коллегу, а как девушку.

- Я вижу тебя, Анна, - произнёс он, и каждое слово звучало как клятва. -

- Тогда почему вы так держитесь на расстоянии? - прошептала она. - Почему даже сейчас, когда мы одни, вы стоите так, будто между нами стеклянная стена?

- Потому что эта стена - единственное, что защищает нас обоих. - Если я позволю себе хоть немного больше, ты начнёшь верить, что между нами может быть что-то личное. А этого не будет. Не из-за тебя. Из-за меня.

Аня прикусила губу, сдерживая всхлип, и вдруг поняла: она не хочет, чтобы он жалел её. Не хочет быть для него «бедной девочкой, которая влюбилась не в того».

- Ладно, - выдохнула она, выпрямляясь, и в этом движении было столько достоинства, сколько она смогла собрать. - Я поняла.

- Спасибо, что сказала правду, - тихо произнёс он. -  Теперь я буду осторожнее. Не хочу снова задеть тебя ненарочно.