Relapse // Видель

Не за что держаться
Но ты держись
Полетели вверх
Полетели вниз
Русские горки –
Вся твоя жизнь
Вся моя жизнь
Элли на маковом поле - Русские горки

Ночь превратилась для Адель в бесконечный, изматывающий цикл. Чаки требовал еды с часами в лапах, просыпаясь и поднимая отчаянный писк ровно каждые три часа. Адель послушно вставала в темноте, сонно нащупывала бутылочку, разводила смесь и кормила его, а крошечный комочек спал оставшееся время прямо у неё под боком, доверчиво прижавшись к её теплой руке. О полноценном сне не могло быть и речи.

Утром в малой столовой вновь собралось всё семейство. Обстановка за длинным столом была всё такой же натянутой и душной, но Адель этого почти не замечала.

Она сидела на своем месте напротив Вики, тупо глядя в пустую тарелку перед собой, механически крутя в пальцах кофейную ложечку. На этот раз она не произнесла за завтраком ни единого слова — не из гордости или желания продемонстрировать пренебрежение, а просто потому, что из-за недосыпа её мозг отказался работать. Мысли путались, язык казался ватным, и в какой-то момент Адель банально забыла, что по местному этикету вообще положено что-то говорить.

Едва сбежав из столовой, Адель вернулась в спальню. Изнуряющая ночная бессонница в сочетании с навалившейся летней жарой превращали воздух в комнате в липкое марево, от которого голова шла кругом.

Не раздумывая, она сбросила одежду и прямо в ванной резко повернула вентиль, полностью обливая себя ледяной водой из душа. Ледяные струи обожгли кожу, выбивая из легких воздух, но вместе с ним смывая и остатки тумана из головы. Выйдя из ванной, укутанная в полотенце и с капающей на плечи водой, Адель почувствовала себя значительно бодрее.

Она быстро оделась, схватила телефон и коротко вызвала горничную в комнату. Женщина появилась на пороге уже через пару минут.

— Я сейчас уезжаю, скорее всего, меня не будет весь день, — с порога выпалила Адель, строго глядя на горничную. — Чаки остается здесь. С него глаз не спускать. Кормить строго каждые три часа — смесь в шкафу. Следи, чтобы в комнате не было слишком жарко или холодно, но кондиционер ни в коем случае не включай, его продует. И еще: прямо сейчас покорми Чарли и Честера, выведи их на прогулку. И не забудь повторить всё то же самое в обед и вечером. Выполняй.

Выйдя из особняка вместе с Катей, Адель сразу почувствовала, как душный летний зной буквально облепляет кожу. Черный автомобиль уже стоял у парадного входа.

Не желая толкаться сзади, Адель дернула на себя дверь переднего пассажирского сиденья и быстро скользнула внутрь, пока Катя устраивалась на заднем диване. В салоне было едва ли прохладнее, чем на улице.

— Включи кондиционер, — на автомате бросила Адель, откидываясь на кожаную спинку и закрывая глаза.

Водитель молча протянул руку к панели управления. Адель открыла глаза и проследила за этим движением — и в ту же секунду замерла. На изящном запястье и кисти, тянувшейся к заветным кнопкам, отчетливо выделялись до боли знакомые татуировки. Каждая линия, каждый изгиб этих рисунков были выжжены в памяти Адель слишком глубоко.

Сердце пропустило рваный удар. Адель медленно повернула голову влево.

За рулем сидела Вика. В строгой одежде, с едва уловимой, полупрозрачной улыбкой на губах.

Адель молча изогнула одну бровь, выразительно одарив её немым вопросом.

— Сегодня я ваш личный водитель, — ровным, совершенно спокойным тоном ответила Вика, отворачиваясь к рулю и плавно снимая машину с тормоза.

Адель скрестила руки на груди и чуть прищурилась, чувствуя, как внутри снова закипает глухое раздражение вперемешку с непонятным волнением.

— Ты почему за мной по пятам ходишь? — сухо спросила она, не сводя с нее пристального взгляда.

Машина плавно тронулась с места, выезжая на главную аллею. Вика на секунду повернула к ней голову, встречаясь с Адель взглядом, и тихим, низким голосом, в котором проскользнула сбивающая с толку нежность, произнесла:

— Соскучилась.

Адель продиктовала нужный адрес и резко откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. Дорога выдалась на редкость долгой — автомобиль долго петлял по извилистым загородным трассам, удаляясь всё дальше от привычных мест. С каждым километром монотонный пейзаж за окном раздражал всё сильнее, накапливая и без того зашкаливающий после бессонной ночи стресс.

— Зачем вы вообще купили дом в такой глуши? — не выдержав, бросила Адель, с раздражением глядя на дорогу. — Жить в этом изолированном кошмаре просто невозможно.

Вика лишь качнула головой.

— Отец так захотел.

Адель шумно закатила глаза, демонстративно отвернулась к окну и больше не проронила ни слова до самого конца поездки.

Наконец машина плавно затормозила у входа в просторную танцевальную студию. Адель резким движением открыла дверь, выбираясь наружу.

— Катайтесь по своим делам и не трогайте меня минимум три часа, — бросила она через плечо и, хлопнув дверью, направилась ко входу в здание.

В салоне воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Как только Адель скрылась из виду, Катя медленно повернулась к водительскому креслу, в упор глядя на Вику. Между ними всегда было скрытое напряжение, а после того расставания Катя возненавидела Вику всей душой.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спросила Катя. — Почему ты не оставишь её в покое? Опять поиграться захотелось, как тогда?

Вика даже не посмотрела на неё. Её пальцы крепче сжали оплетку руля, а на лице застыла холодная маска.

— Я никогда не играю, — глухо ответила Вика. — Адель знает всю правду. А тебе знать её необязательно.

— Если всё это несерьезно — не лезь к ней, — процедила Катя, в её голосе звенела нескрываемая угроза. — Тебе мало того, что ты уже сломала ей жизнь?

Вика резко перевела на нее тяжелый взгляд, но спорить не стала.

— Куда тебя везти? — холодно бросила она.

Катя назвала адрес, отворачиваясь к окну. Больше за всю дорогу они не сказали друг другу ни единого слова.

*

Прохладный воздух танцевального зала мгновенно остудил разгоряченную кожу. Едва перешагнув порог, Адель увидела у зеркальной стены знакомую фигуру в черной тренировочной форме. На её лице впервые за долгое время появилась абсолютно искренняя, детская улыбка.

Забыв про всю свою показную холодность, усталость и накопившуюся за утро злость, она бросилась через весь зал и влетела в объятия своего любимого тренера, обвив руками его шею, как счастливый ребёнок.

Тот с готовностью подхватил её, крепко прижимая к себе и крутанув вокруг оси, после чего аккуратно опустил на пол.

Это был тот самый человек, с которым Адель годами тренировалась еще дома, чьему авторитету безоговорочно доверяла и кого считала чуть ли не единственным близким наставником. Когда её сослали во Францию, отец действовал через лучших менеджеров и выложил баснословные деньги, лишь бы переманить в Париж именно этого хореографа. Иначе и быть не могло — перед отъездом Адель прямо заявила отцу: если её будет тренировать кто-то другой, она вообще никуда не поедет. Ультиматум сработал.

— Рад тебя видеть, мелочь, — тепло улыбнулся тренер, отпуская её плечи и оценивающе оглядывая. — Ну что, готова сгонять калории после парижских круассанов?

— Более чем, — выдохнула Адель, чувствуя, как напряжение в теле наконец-то сменяется долгожданным предвкушением работы.

Сбросив остатки утренней вялости, она отошла в сторону и быстро, но технично размялась: сделала несколько глубоких наклонов, покрутила суставами и потянула разогретые мышцы ног. Как только тело отозвалось приятным теплом, она решительным шагом подошла к Руслану.

Они уселись прямо на лакированный паркет, скрестив ноги, и углубились в обсуждение. Руслан открыл на планшете видеозаписи её прошлых выступлений, они начали сверять тайминги, разбирать структуру партитуры и спорить о переходах между связками. Диалог длился около десяти минут. Они говорили на своём, понятном только танцорам языке, жестикулируя руками и то точечно просчитывая такты, то напевая мотив.

Наконец Адель поднялась на ноги. Она отошла на середину зала, сделала глубокий вдох и наглядно повторила сложную, витиеватую комбинацию шагов и вращений, которую они только что скорректировали в теории. Её движения, даже выполненные без музыки, были чёткими и акцентированными. Руслан внимательно досмотрел до конца, довольно улыбнулся и хлопнул в ладоши.

— Да! Это именно то, что нам нужно, Адель. Идеальное попадание в долю.

Он поднялся со своего места, подошёл к звуковой системе и обернулся к ней.

— План такой: мы пересоберём и повторим всё с самого начала, от первой до последней секунды трека. Но для начала я хочу полностью посмотреть на твой первоначальный танец — тот, который ты придумала и поставила сама. Мне нужно увидеть твои чистые эмоции. Готова?

Адель молча кивнула и встала в начальную позицию в самом центре залитого солнцем зала. Она опустила голову, её плечи расслабились, а длинные спортивные шорты и огромная футболка сейчас делали её фигуру хрупкой и почти невесомой.

Руслан нажал на кнопку воспроизведения. Из мощных колонок по залу разнёсся глубокий, тяжёлый и ритмичный трек с резкими перепадами басов. И в ту же секунду, как только первая нота коснулась паркета, от ленивой и сонной Адель не осталось и следа. Произошла мгновенная, пугающая трансформация. Её тело среагировало на звук со скоростью молнии.

Первое же движение — резкий, ломаный взмах руки и глубокий выпад — заставило воздух вокруг неё буквально зазвенеть. От Адель больше не веяло подростковым бунтом или слабостью, теперь от неё исходила мощная, сбивающая с ног энергетика. Её движения были невероятно профессиональными, отточенными до автоматизма, быстрыми и опасно резкими.

Широкая футболка, которая до этого смотрелась нелепо, теперь летала вокруг её тела, подчёркивая каждое движение, превращаясь из пижамы в продуманный сценический костюм. Адель двигалась так, словно выплескивала на паркет всю ту ярость, обиду на отца, страх перед прошлым и панику, которые копились в ней последние дни. Каждое вращение было безупречным, каждый прыжок — лёгким и высоким, а фиксация в точках — жёсткой, словно удар хлыста. Проводя рукой по лицу в такт музыке, она на секунду повернулась к зеркалу, и в её разноцветных глазах горел такой дикий, первобытный огонь, какого никто в этой комнате ещё не видел.

В этот момент на паркете правила не безответственная девчонка, а настоящая, сильная артистка, способная подчинить себе любой зал. 

Музыка остановилась. Наступила тишина, в которой Адель замерла в финальной позе, чувствуя, как по спине струится пот, а футболка неприятно липнет к телу. Она медленно выпрямилась и сразу же недовольно, исподлобья посмотрела на Руслана. Для неё самой этот прогон был просто ужасным. Внутренний перфекционизм Адель сейчас буквально кричал о том, что она сорила мазками, опаздывала в долю на переходах, а из-за утреннего тремора и слабости её движениям не хватало той идеальной, звенящей чистоты, к которой она привыкла.

— Это кошмар, — тяжело дыша, бросила Адель, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Я вообще не чувствовала баланс. Всё мимо.

Руслан не стал спорить, зная, как критична его ученица к себе. Он лишь спокойно кивнул и поманил её к себе рукой.

— Спокойно. Для первого раза после перелёта — нормально, но косяков действительно много. Давай сюда, разбираем.

Адель подошла к тренеру, и они тут же включились в изнурительную, ювелирную работу. Она снова встала на исходную точку, и они начали методично, шаг за шагом разбирать абсолютно каждое движение. Руслан останавливал её буквально каждые пять секунд. Он подходил, корректировал угол наклона её головы, разворачивал её плечи, заставлял по нескольку раз переделывать один и тот же выпад, добиваясь идеальной резкости.

— Стоп. Здесь рука идёт не от локтя, а от плеча, Адель. И резче фиксацию, ты мажешь концовку, — монотонно повторял Руслан.

Так незаметно прошли три часа. За это время адского труда танец трансформировался до неузнаваемости. Руслан и Адель полностью откорректировали несколько сложных связок, убрали некоторые старые движения, которые смотрелись слишком грязно и перегружали общую картину, и добавили принципиально новые, более резкие и современные элементы, идеально подчеркивающие её пластику. Ровно половина нового, идеального танца была полностью готова и вбита в мышечную память.

— Ну что, мелочь, давай финальный прогон того, что наработали, и на сегодня хорош, — выдохнул Руслан, отходя к пульту.

Адель, уставшая, но с горящим взглядом, снова заняла позицию в центре. Включилась музыка. Этот вариант танца уже значительно, колоссально отличался от первоначального. Движения стали более осознанными, глубокими и опасными. Ломаные линии сменялись плавной геометрией, а новые элементы добавили постановке нужного парижского лоска и характера.

Когда музыка стихла во второй раз, Адель обессиленно опустила руки. Они с Русланом переглянулись и одновременно, искренне заулыбались. Напряжение спало. Это действительно было здорово — они оба чувствовали, что нащупали что-то по-настоящему мощное, способное порвать судей на чемпионате.

— Вот это — другой разговор. Можешь ведь, когда не ленишься, — довольно ухмыльнулся Руслан, выключая аппаратуру.

На этой ноте они решили закончить тренировку. Адель подошла к вещам, жадно припала к бутылке с водой, пока Руслан собирал свой рюкзак. Они чётко договорились, что расслабляться некогда: тренировки будут проходить здесь каждый день, вплоть до самого выступления. Адель была только за — этот зал был единственным местом в Париже, где она контролировала абсолютно всё.

Выложившись на паркете до седьмого пота и оставив всю накопившуюся злость в зеркальных стенах зала, Адель вышла на крыльцо студии.

У обочины уже стоял знакомый черный автомобиль. Водительская дверь была приоткрыта, а на пассажирском сидении ждала Катя. Обойдя машину, она открыла заднюю дверь и тяжело опустилась на кожаное сиденье.

Как только автомобиль тронулся с места, Адель откинула голову на подголовник и устало прикрыла глаза. Организму требовалось срочное «обнуление».

— Слышь, водитель, — произнесла Адель, глядя в затылок Вики. — Вези нас в бар.

Вика тут же напряглась, крепче перехватив руль. В зеркале заднего вида мелькнул её обеспокоенный взгляд.

— Адель, ты серьезно? — строго начала Вика, чуть сбавляя скорость. — В прошлый раз ты итак устроила шоу и создала о себе не самое лучшее впечатление. Хватит уже заливать в себя всякую дрань.

Адель резко открыла глаза, и в них вспыхнула холодная искра раздражения. Она подалась вперед, опираясь локтями о спинки передних кресел.

— Твои нравоучения мне сейчас нужны меньше всего на свете, — процедила она чеканя каждое слово. — Либо молча вези нас куда сказано, либо мы выходим прямо здесь и добираемся сами. Выбирай.

В салоне повисло тяжелое, давящее молчание. Вика сжала челюсти так, что на скулах заходили желваки. Она прекрасно знала этот упрямый взгляд и понимала, что Адель действительно выйдет посередине трассы.

— Ладно, — сквозь зубы выдавила Вика, резко перестраиваясь в левый ряд. — Я отвезу. Но с одним условием: я иду с вами и буду присматривать, чтобы вы не вляпались в очередные неприятности.

Адель закатила глаза и откинулась назад, скрестив руки на груди.

— Мы не маленькие дети, в няньках не нуждаемся, — раздраженно бросила она. — Если хочешь пойти с нами — иди расслабляться и отдыхать, а не строить из себя мою мамочку.

Черный автомобиль плавно затормозил у знакомого фасада. Вывеска бара мерцала в сумерках ровно так же, как и в тот самый первый вечер, когда Адель впервые оказалась в Париже и попыталась утопить в алкоголе всю свою усталость.

Толкая тяжелую дверь, Адель решительно шагнула внутрь, чувствуя, как в нос ударяет привычный микс из запахов дорогого парфюма, алкоголя и табачного дыма. Проходя мимо барной стойки, она скользнула взглядом по залу и неожиданно столкнулась глазами с компанией девушек, с которыми познакомилась в тот вечер.

На губах Адель сама собой расцвела хищная, пьянящая улыбка. Не раздумывая, она уверенно подошла к одной из них, грациозно обняла за талию и, наклонившись близко-близко, шепнула прямо на ухо:

— Я же говорила, что мы еще встретимся.

Девушки узнали её мгновенно. Широко улыбнувшись, они тут же радостно защебетали, увлекая Адель и подоспевших Катю с Викой за свой просторный VIP-столик в углу.

Стоило им устроиться на мягких диванах, как одна из новых знакомых, бросив оценивающий взгляд на молчаливую Вику, лукаво изогнула бровь и обратилась к Адель:

— Ого, у тебя пополнение в компании? Не хочешь представить свою подругу?

Адель даже не повернулась в сторону Вики, лениво перебирая пальцами край высокого стакана.

— Это Вика. Просто... новая знакомая, — бросила она небрежно, подчеркнув последнее слово так холодно, что воздух за столом на секунду стал на пару градусов холоднее.

Девушка усмехнулась, переводя взгляд на Вику:

— Ну тогда, Вика, присоединяйся. Может, найдешь себе спутницу на вечер? Свято место пусто не бывает.

Вика лишь холодно качнула головой, не сводя напряженного взгляда с Адель.

— Спасибо, я не нуждаюсь.

К этому моменту официант уже бесшумно выставил на стол запотевшие бутылки с крепким алкоголем и ряд аккуратных рюмок. Время долгих разговоров и натянутых масок было окончено.

Катя переглянулась с Адель, в их глазах вспыхнул знакомый азартный огонек, и они тут же молча сошлись в своей извечной, проверенной годами игре «кто последний — тот лох». Рюмки сменяли друг друга с пугающей скоростью, но природная выносливость и железобетонный настрой сделали своё дело: победа, как и всегда в подобных баталиях, осталась за Адель.

Адель не скрывала своего настроя: она открыто, с искрящимся вызовом во взгляде флиртовала со своей новой знакомой, то и дело касаясь её плеча и смеясь над её шутками. Как выяснилось пару минут назад, девушку звали Мия.

В какой-то момент под столом раздался резкий глухой стук — Вика нервно дёгнула ногой и ощутимо пнула Адель по щиколотке.

Адель резко повернулась к ней, сузив глаза, в которых читалось немое возмущение. Вика встретила её взгляд, невинно улыбнувшись краешком губ.

— Ой, прости. Нога дернулась, — сочувствующим тоном бросила Вика.

Адель закатила глаза, отвернувшись обратно к Мие, но уже через полчаса из-за выпитого алкоголя и шума в ушах ей понадобилось выйти в уборную. Едва она толкнула дверь дамской комнаты и оказалась внутри, как за её спиной тут же щелкнул замок.

Не успела Адель сделать и шага к зеркалу, как чужая сильная рука перехватила её за запястье, а секунду спустя её спина глухо встретилась с прохладной кафельной стеной. Вика нависла сверху, зажав её в ловушку, а в её янтарных глазах полыхал опасный огонь.

— Ты это специально делаешь? — выдохнула Вика прямо ей в губы, срываясь на шёпот. — Назло мне? Тебя так сильно задевает моё присутствие, что нужно обязательно обжиматься с первой встречной?

Адель не испугалась. Напротив, уголки её губ тронула ленивая и пьяная улыбка. Она абсолютно не сопротивлялась, лишь медленно подалась вперёд и легко, невесомо чмокнула Вику прямо в уголок губ, оставляя на коже привкус дорогого алкоголя.

— Нам пора домой, Вик, — тихо и равнодушно произнесла она, легко отстраняя её от себя.

Выходя из бара первой, Вика бросила короткий, но красноречивый взгляд на Катю, кивнув в сторону выхода. Катя тут же поняла её — бросив быстрое «пока» под разочарованные возгласы новых знакомых, она поспешила следом за ними к машине.

Обратная дорога тонула в плотной, звенящей тишине. Время от времени Адель и Вика переглядывались через зеркало заднего вида — их взгляды сталкивались в полумраке салона на доли секунды, обжигая острее любого электрического разряда.

Едва автомобиль мягко затормозил у парадного входа особняка, Катя молча дернула ручку двери и быстро выскочила наружу, предпочитая исчезнуть первой.

Адель не спешила выходить. Напротив, она качнулась вперед с заднего сиденья, плавно обвив руками шею Вики и затянув пальцы в замок чуть ниже её подбородка.

— Знаешь... я бы задушила тебя прямо здесь, — едва слышно, с пьяной и злой издевкой шепнула она ей на ухо.

Вика даже не шелохнулась. Напротив, она откинула голову назад, доверчиво прижимаясь к ее рукам и широко улыбнулась.

— Так души, — тихо ответила Вика, замирая от её тепла. — Смерть от твоих рук была бы для меня самой настоящей наградой.

Адель чуть ослабила хватку, чувствуя, как внутри всё обрывается от этой абсолютной, слепой готовности. Но уже в следующий момент она мельком глянула в лобовое стекло, где в свете уличных фонарей вырисовывалась знакомая фигура.

— Не могу, — усмехнулась Адель, в её голосе проскользнула холодная насмешка. — Сейчас на нас смотрит твой отец.

Она медленно провела языком по щеке Вики, оставив влажный след, легко и невесомо чмокнула её кожу, а затем разомкнула руки, отстраняясь. Толкнув дверь, Адель уверенно вышла из машины в прохладный ночной воздух и, подняв глаза, спокойно поздоровалась с остановившимся неподалеку мужчиной.

Отец Вики качнул головой, наблюдая за тем, как Адель грациозно обходит капот машины, и чуть заметно усмехнулся.

— Вижу, вы уже сдружились с Викой.

Адель остановилась в шаге от него, на её губах заиграла опасная, но безупречно вежливая улыбка.

— Более чем, — протянула она с тонкой иронией в голосе.

В этот момент дверца водителя хлопнула, и к ним быстрыми шагами присоединилась Вика, бросив на отца тяжелый взгляд. Мужчина скрестил руки на груди, окинув обеих критичным взглядом.

— Вы вообще в курсе, который час? — спокойно произнес он. — Вы пропустили ужин.

Адель даже не потрудилась сделать виноватое лицо. Она легко пожала плечами, глядя ему прямо в глаза.

— Ничего страшного в этом не вижу. Я была на тренировке, а Вика великодушно вызвалась побыть моим личным водителем, так что все претензии к ней.

Не дожидаясь ответа или очередной нравоучительной лекции, Адель и Вика синхронно развернулись оставив мужчину.

Бросив через плечо короткое, пропитанное ледяной сладостью: «Сладких снов, Вик», Адель уверенно направилась к парадному входу.

Прохладный коридор встретил её тишиной. Оказавшись наконец в своей комнате, Адель облегченно выдохнула — здесь её ждали уютный полумрак, мирно посапывающие питомцы и уже устроившаяся на диване Катя, готовая выслушать итоги этого безумного дня.

**

Дни шли один за другим, сливаясь в сплошную полосу изнуряющих нагрузок. Адель отдавала всё своё время подготовке к чемпионату, выжимая из себя максимум на каждой тренировке, доводя движения до автоматизма.

— Ты сегодня в зале оставила больше пота, чем за всю прошлую неделю, мелочь, — с легкой улыбкой произнес тренер, подавая ей бутылку с водой. — Так и до переутомления недалеко.

Адель тяжело дышала, утирая пот со лба тыльной стороной ладони, но её взгляд горел прежним стальным блеском.

— У меня нет права на ошибку, — глухо бросила она, откручивая крышку. — Либо я беру золото, либо этот год прошел зря.

Она не забывала и о питомцах, окружив малыша Чаки и Честера с Чарли таким вниманием, что те буквально не отходили от неё ни на шаг.

— Ну тихо, маленький, всё хорошо, — шептала Адель, сидя на полу и аккуратно из пипетки докармливая котенка посреди ночи, пока тот доверчиво мурчал под пальцами.

Катя, сидевшая на кровати с ноутбуком, тихо вздохнула, наблюдая за ней.

— Ты себя совсем не бережешь, Адель. И днем тренировки до потери пульса, и ночью с этим котенком возишься. Тебе самой поспать хоть немного удается?

— Успею еще на том свете, — устало, но мягко усмехнулась Адель, не отрывая глаз от пушистого комочка.

В доме тем временем по-прежнему висело тяжелое, осязаемое напряжение между всеми. Стены этого загородного особняка казались наэлектризованными до предела. В один из вечеров пути Адель и Вики пересеклись в узком коридоре у библиотеки. Вика преградила ей дорогу, глядя на неё долгим, тяжелым взглядом.

— Ты избегаешь меня, — тихо констатировала Вика, делая шаг навстречу.

Адель остановилась, лениво прислонившись плечом к стене, а на её губах заиграла холодная усмешка.

— Просто мне не о чем с тобой разговаривать. У тебя своя жизнь, у меня — своя.

**

Резко вскочив с постели от будильника, Адель тихо рассмеялась собственному утреннему испугу. Настроение сегодня было удивительно легким, спокойным и радостным — таким, какого она не чувствовала уже недели две.

Не теряя времени, она босой проскользнула в ванную. Освежающий, прохладный душ смыл остатки сна окончательно, наполнив тело приятной легкостью и прилившей бодростью.

Вернувшись в комнату, Адель сразу занялась питомцами. Сначала она покормила Чарли с Честером, затем уделила время маленькому Чаки: аккуратно развела для него смесь и, устроившись на ковре, сделала малышу мягкий, поглаживающий массаж животика, помогая ему сходить в туалет. Котёнок сладко заурчал, прижимаясь к её пальцам.

Закончив с заботами, Адель посмотрела на часы и довольно улыбнулась. У них оставалось неприлично много времени — настолько, что они впервые за последние две недели успевали на нормальный завтрак в общую столовую.

Она подошла к соседней кровати и легко потрясла подругу за плечо.

— Кать, вставай давай. Мы на завтрак успеваем, представляешь? — весело бросила Адель.

Катя еле-еле приоткрыла один глаз, с ненавистью глядя на сияющую подругу, и прорычала в подушку.

— Шесть утра на часах... Какое вставать?

— Время пошло, на сборы ровно пятнадцать минут, иначе всё пропустим! — сказала Адель, сдергивая с нее одеяло.

Катя мгновенно подскочила на кровати, с возмущением глядя на часы, но, осознав правоту подруги, тут же сорвалась с места. В спешке она метнулась к шкафу, зацепилась ногой за ковер и со всего маху врезалась мизинцем о тяжелый деревянный край кровати.

По комнате разнесся глухой звук удара, сменившийся тихим, но предельно выразительным шипением. Катя схватилась за ногу, запрыгала на одной точке и зажмурилась от боли, а Адель не выдержала и звонко рассмеялась, откинувшись на спинку стула.

— Не смешно вообще-то! — прошипела Катя, хромая и направляясь в ванную. — Садистка. У меня сейчас палец отвалится!

— Всё до свадьбы заживёт, давай быстрее, пятнадцать минут почти истекли! — весело крикнула Адель ей вслед.

Пока Катя приходила в себя в ванной, Адель тихо приоткрыла стеклянную дверь и вышла на просторный балкон. Утренний парижский воздух приятно холодил лицо. Достав из пачки сигарету, она щелкнула зажигалкой и затянулась. Местный табак ей откровенно не нравился — он казался слишком мягким, каким-то безвкусным по сравнению с тем, к чему она привыкла дома, но выбирать не приходилось.

Спустившись в просторную столовую ровно к началу сервировки, Катя и Адель застали за длинным столом почти всю семью. Их неожиданное раннее появление вызвало у присутствующих легкое удивление — за последние две недели они привыкли видеть обеих лишь ближе к полудню.

Сев на свои места, Адель с абсолютно невозмутимым видом качнула бокалом с водой и звонко, но вежливо произнесла:

— Доброе утро всем. И приятного аппетита.

Отец Вики, отложив вилку, с недоверчивой усмешкой приподнял бровь и перевел взгляд с одной девушки на другую.

— Надо же. Какое редкое зрелище, — протянул он. — Чем же мы заслужили такую милость в столь ранний час?

Адель лукаво прищурилась, сделала небольшой глоток и парировала с легкой загадочной улыбкой:

— Просто звезды сошлись.

За соседним краем стола отец Адель оторвался от планшета и одобрительно кивнул дочери, заметив её боевой настрой.

— Кстати, раз уж вы такие бодрые, отличные новости: сегодня мы все едем на чемпионат. Будем смотреть твоё выступление, Адель.

От этих слов глаза Адель вспыхнули неподдельным восторгом — перспектива показать себя во всей красе перед полным залом ей безумно понравилась.

Сидевшая напротив Вика тут же напряглась. Поставив чашку с кофе, она холодно и отстраненно произнесла:

— Я совсем забыла про этот чемпионат. У меня на сегодня уже были совершенно другие планы, так что...

Адель лениво поднялась из-за стола, неспешно направляясь к выходу из столовой и бросив через плечо:

— Никаких планов. Ты едешь, Вик.

Добравшись до гаража и устроившись на заднем сидении просторного автомобиля, Адель демонстративно уселась ровно посередине. Жест был более чем красноречивым — она решила надежно отделить Катю от Вики, чтобы лишний раз не провоцировать и без того напряженную атмосферу.

Настроение у них было диаметрально противоположным: Адель излучала спокойную, победную уверенность, в то время как Вика сгорала от накопившегося за две недели раздражения. Стоило водителю тронуться с места, как Вика резко обернулась на Адель, не выдержав молчания.

— Две недели ты делала вид, что меня вообще не существует, избегала любым способом, шарахалась от каждого взгляда,  А сегодня тебе вдруг приспичило тащить меня на свой чемпионат и командовать? Тебе не кажется, что это очень странно и нелогично?

Адель лениво откинулась на спинку сиденья, скрестив руки на груди, и посмотрела на неё с легкой, почти издевательской усмешкой.

— В моих поступках вообще нет никакой логики, Вик, — процедила она. — Привыкай.

В салоне повисло тяжелое, давящее молчание. Машина плавно катила по утренним парижским улицам, разрезая редкий транспорт. Проехав так какое-то время, Адель скосила глаза на напряженный профиль Вики и, чуть смягчив тон бросила:

— И кстати... какие такие грандиозные планы я тебе испортила своим чемпионатом?

Вика шумно выдохнула, сжав пальцы на коленях.

— Впервые за долгое время договорилась с друзьями нормально покататься на байках по городу.

Адель хмыкнула, закатив глаза к потолку, и её губы тронула пренебрежительная улыбка.

— А я-то думала, там что-то действительно серьезное.

Вика резко повернулась к ней, наградив Адель еще более мрачным и недовольным взглядом, но та лишь беззаботно улыбнулась в ответ. Не обращая внимания на её вспыхнувшую злость, Адель плавно подалась вперед и неожиданно опустила голову прямо на плечо Вики.

В салоне на секунду повисла абсолютная тишина. Адель закрыла глаза, с неожиданной теплотой вспоминая, как когда-то точно так же спала на этом же самом плече в долгих поездках, а Вика тогда боялась даже вздохнуть, чтобы не потревожить её сон.

Прошло несколько секунд, и история повторилась с пугающей точностью. Вика мгновенно замерла и теперь боялась пошевелить даже пальцем, боясь спугнуть это хрупкое, неожиданное перемирие.

Машина мягко затормозила у главного входа в спортивный комплекс, утопающего в рекламных баннерах. Едва двери открылись, Адель отстранилась от Вики, возвращая себе привычную осанку, и первой вышла наружу.

Из автомобилей, шедших впереди кортежа, синхронно вышли Андрей с Еленой и Сергей с Ириной, присоединяясь к их компании. Однако больше всего внимания привлекали те, кто замыкал шествие: следом за ними, сохраняя профессиональную дистанцию, неотступно шли два телохранителя. Адель раздраженно закатила глаза. Она никогда искренне не любила эту отцовскую паранойю — за все годы не было ни единой ситуации, в которой эти шкафы действительно бы пригодились, но переубедить отца было невозможно.

Стоило им сделать пару шагов по площади перед входом, как из толпы зевак и фанатов донеслись громкие возгласы. Оказывается, на чемпионат приехала группа русских болельщиков, которые ждали именно её.

Они тут же бросились вперед, наперерез охране, выкрикивая имя Адель и протягивая блокноты для автографов. Всякое раздражение отступило на второй план. Лицо Адель озарилось искренней, добродушной улыбкой — никакой звездной болезни, только чистое тепло к своим людям вдалеке от дома. Она никому не отказала: терпеливо выводила ровные росчерки, с удовольствием общалась, а некоторых самых преданных фанаток даже крепко обнимала на зависть растерянной охране.

Внезапно среди толпы фанатов мелькнул знакомый силуэт. Приглядевшись, Адель резко напряглась — её внутренности словно сжались в тугой узел. Это была Саша. Её здесь совершенно точно не должно было быть.

Не успела Адель сделать и шагу назад, как Саша уже преодолела разделяющее их расстояние и набросилась на неё с бурными объятиями, чуть не сбив с ног.

— Боже, Адель! Я так соскучилась! — затараторила она, крепко прижимаясь и тут же отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза. — Почему ты вообще перестала отвечать на сообщения? На звонки не выходишь уже хрен знает сколько времени, я места себе не находила! Что случилось?

От избытка чужого внимания и этого неожиданного появления Адель физически стало душно. Аккуратно, но непреклонно взяв Сашу за плечи, она отстранила её от себя, натянув на лицо вежливую, но абсолютно пустую улыбку.

— Рада тебя видеть, Саш, но давай не сейчас. Поговорим потом, хорошо? — бросила она сквозь зубы и, не дожидаясь ответа, решительно шагнула мимо, оставляя растерянную девушку стоять посреди площади в одиночестве.

В нескольких шагах от них всё это время стояла Вика. Скрестив руки на груди и наблюдая за сценкой холодным взглядом, она дождалась, пока Адель подойдет ближе, и язвительно процедила:

— Надо же. И почему ты совсем не обрадовалась встрече со своей любимой девушкой?

— Закрой рот, Вик, — тихо бросила она, обходя её стороной и направляясь ко входу в арену.

Пройдя в просторную разминочную зону за кулисами, Адель бегло окинула взглядом остальных участников, расставшихся по углам в поисках сосредоточения. Секундный осмотр соперников окончательно стер последние крупицы волнения: большинство из них она прекрасно знала по прошлым чемпионатам и отборочным. Прокрутив в голове их сильные и слабые стороны, Адель с холодным удовлетворением поняла, что победить будет даже проще, чем она думала. Она точно знала их уровень и была уверена — танцует она на голову выше каждого из них.

В этот момент к ней уверенным шагом подошел тренер, в то время как остальные члены их компании — включая Андрея, Елену, Сергея, Ирину, Кату и Вику — отправились занимать свои места на трибунах.

— Ну что, боевой настрой не растеряла? — с легкой усмешкой спросил тренер, останавливаясь напротив. — До твоего выхода примерно два часа, время есть, так что зря терять его не будем.

Он сложил руки на груди, переходя к делу:

— Тот сложный авторский танец, над которым мы горбатились последние недели, ты станцуешь только в том случае, если пройдешь в финал. Сегодня первый день — отборочный, и формат здесь жесткий: нас ждут батлы. Так что сейчас выключаем голову и плотно работаем над импровизацией. Готова?

Адель уверенно кивнула, разминая плечи и чувствуя, как по жилам начинает бежать привычный, звенящий адреналин.

— Более чем. Показывай площадку.

Разминка пролетела на одном дыхании — часы за кулисами словно сорвались с цепи. Чем ближе подходил момент выхода, тем острее подступало липкое волнение, сжимающее горло, но Адель привычным волевым усилием задавила его. Глубоко выдохнув, она собрала всю свою внутреннюю уверенность в тугой узел и полностью настроилась на бескомпромиссный батл.

Едва они с первой соперницей шагнули на сцену под яркие софиты, зал взорвался оглушительными аплодисментами и гулом. Адель машинально подняла глаза на трибуны и среди моря зрителей вдруг заметила огромный русскоязычный плакат с кричащей поддержкой в её адрес. На душе сразу стало удивительно легко — родные буквы подействовали лучше любого успокоительного.

Они с тренером заранее обговорили тактику, и сейчас Адель строго следовала плану: в первом раунде ни в коем случае нельзя было выкладываться на максимум и палить все козыри. Нужно было танцевать уверенно, но сдержанно, плавно распределяя тяжелую артиллерию и уникальные фишки на все последующие раунды, чтобы не оставить сопернице ни единого шанса на долгой дистанции.

Все пять раундов пролетели как единый миг. Уже к середине батла стало кристально понятно, что соперница безнадежно отстает и по технике, и по энергетике, даже близко не дотягивая до уровня Адель. Экономя силы в первых выходах и постепенно прибавляя обороты к финалу, Адель выдала чистый, выверенный до миллиметра перформанс, не оставив оппонентке ни единого шанса.

Судьи единогласно отдали победу ей, и Адель покидала сцену под оглушительные, несмолкающие аплодисменты зала.

За кулисами её уже ждал тренер. Широкая, искренняя улыбка сияла на его лице так ярко, будто они только что взяли главный кубок чемпионата, а не просто прошли первый отбор.

— Ну ты дала! — восторженно выдохнул он, едва она шагнула за кулисы, и легко хлопнул её по плечу. — Просто блестяще! Выглядело так легко, будто ты на легкой разминке перед сном.

Адель устало, но довольно улыбнулась, сбрасывая с плеч остатки напряжения.

— На сегодня мы закончили, — продолжал тренер, чуть успокоившись и возвращаясь к делу. — Завтра будет второй этап, так что отдыхай, восстанавливай силы и настраивайся. Главное еще впереди.

Пробираясь сквозь гудящую толпу зрителей и участников, Адель наконец добралась до своей компании, ожидавшей её у выхода из зала. Заметив её приближение, отец шагнул навстречу и слегка нахмурился, явно озадаченный происходящим.

— Подожди, — произвел он недоверчиво, скрестив руки на груди. — Я думал, ты сегодня отвыступаешься от и до, и к вечеру уже будет ясно, кто победил. Разве чемпионат не заканчивается сегодня?

Адель замерла, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. Она давно привыкла к тому, что отец никогда по-настоящему не интересовался её жизнью, танцами или увлечениями, но чтобы настолько не разбираться в том, куда он сам её привез и на что собирался смотреть — это пробивало очередное дно. Стало до обидного неприятно, что для него всё это было лишь очередной галочкой в расписании.

Заметив смену её выражения лица, отец тут же сбавил тон, добавив с неожиданной для него уверенностью:

— Не смотри на меня так. Я просто перепутал формат, с кем не бывает. Главное, что ты прошла дальше — мы же всё равно планировали остаться. На все следующие этапы и финалы мы поедем вместе, так что не переживай.

Окинув взглядом холл, Адель внезапно заметила неподалеку всё ту же Сашу и резко дернула плечом, панически бросив на ходу:

— Быстро, закройте меня кто-нибудь!

Мама Адель, растерянно моргнув, тут же сделала шаг вперед, но вместо того, чтобы спрятать дочь, с недоумением уставилась на неё:

— Подожди, Адель, объясни в чем дело. Почему ты так шарахаешься от Саши? Вы же вроде встречались, что за детские сады...

— Мама, просто заткнись и иди молча! — сквозь зубы процедила Адель, в панике прячась за широкие спины мужчин и двигаясь к выходу короткими перебежками.

К счастью, Саша была увлечена телефоном и в суматохе выходящей толпы так и не заметила её. Оказавшись наконец на улице, Адель шумно выдохнула, тяжело плюхнувшись на сиденье автомобиля и закрыв лицо руками.

Вика, устроившаяся рядом, наблюдала за этим спектаклем с едкой, насмешливой полуулыбкой. Когда машина тронулась, она не выдержала:

— Слушай, а чего ты от нее бегаешь как от чумы? Даже жалко девочку стало, смотришь на ее несчастную мордашку — и прям сердце кровью обливается.

Адель резко подняла голову, сверкнув на Вику тяжелым, ядовитым взглядом:

— Раз так жалко — иди вернись и утешь её.

От этого злобного выражения лица Адель Вика лишь тихо и довольно улыбнулась, явно получая извращенное удовольствие от её истерики.

Второй день чемпионата начался с гнетущего ощущения дежавю, хотя время приезда осталось прежним. Однако стоило Адель переступить порог арены, как она почувствовала: атмосфера изменилась. Вместо привычного рабочего гула в воздухе висело напряжение, от которого невольно хотелось сжаться.

Её тренер встретил её не с улыбкой, а с мрачным лицом, на ходу вытирая пот со лба.

— Адель, быстро ко мне! — крикнул он, едва заметив её. — У нас катастрофически мало времени. Расписание перекроили буквально полчаса назад, организаторы сошли с ума, и теперь ты выходишь гораздо раньше, чем мы рассчитывали.

Услышав это, Адель почувствовала, как привычное волнение, которое она так успешно контролировала вчера, внезапно превратилось в настоящий шторм. Оно уже не поддавалось контролю — пульс гулко отдавался в висках, а ладони стали предательски холодными. Она взглянула на площадку: сегодня здесь была совсем другая концентрация мастерства. Уровень соперников был на порядок выше, движения — четче, а взгляды судей — холоднее и придирчивее.

Она поняла: вчерашняя легкая победа была лишь разминкой. Сегодняшние раунды обещали стать битвой, где любая ошибка, даже самая мелкая, могла стоить ей всего. Адель сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и посмотрела на тренера:

— Что по батлам? Мы меняем программу?

— Мы меняем всё, — отрезал он, уже ведя её к разминочной зоне. — Времени на раздумья нет, работаем на инстинктах. Пошли, нам нужно успеть хотя бы раз прогнать связки до твоего выхода.

Едва Адель шагнула под слепящий свет софитов, зал взорвался знакомыми, громкими аплодисментами. Напротив неё уже стояла соперница — высокая, с идеальной балетной выправкой и таким насквозь фальшивым, пренебрежительным выражением лица, будто она уже заранее примеряла лавры победительницы и смотрела на Адель сверху вниз.

Этот взгляд подействовал лучше любого стимулятора. Всякая дрожь исчезла, уступив место холодной уверенности. Адель обожала ставить на место таких самодовольных выскочек, и сейчас её глаза загорелись тем самым опасным азартом.

Она выдала мощнейший сет — резкий, техничный, пропитанный безупречным чувством ритма и дикой энергетикой, которая буквально заставила первый ряд зрителей податься вперед. Станцевав финальный аккорд, Адель с легкой, вызывающей улыбкой медленно подмигнула ошеломленной сопернице и под шквал оваций грациозно удалилась в полумножество кулис.

Там её уже ждал тренер. Напряжение с его лица полностью сошло, уступив место довольному облегчению.

— Ну ты дала жару, — ухмыльнулся он, хлопая её по плечу. — Сбили корону с головы этой девицы на раз-два. Можешь выдохнуть.

Он сверился с расписанием на планшете и продолжил:

— Следующий выход у тебя только через три часа. Так что иди спокойно перекуси, поешь нормально, а потом возвращайся — оставшиеся два часа плотно отработаем.

Адель вышла к трибунам, где её уже ждали родные и друзья. Вид у неё был расслабленный, но в глазах всё ещё плясали искры недавнего триумфа.

— Есть отличная новость, — объявила она, остановившись перед группой. — У нас появилось три свободных часа. Можете погулять по комплексу, развеяться.

Отец Адель уже начал поворачиваться к Андрею, собираясь что-то предложить, но Адель опередила его, добавив:

— Я голодна, так что сначала кто-нибудь из семьи Андрея покажет мне, где здесь нормальное кафе, чтобы я могла нормально поесть.

Не успел Андрей открыть рот, как Вика, до этого момента невозмутимо наблюдавшая за сценой, резко поднялась со своего места. Она поправила волосы, бросила короткий, не терпящий возражений взгляд на остальных и, даже не взглянув на Андрея, холодно отрезала:

— Я сама ей всё покажу. А вы все можете заниматься своими делами, мы справимся без сопровождения.

Адель слегка приподняла бровь, удивляясь такой инициативе, но спорить не стала — ей, по большому счету, было всё равно, кто именно составит ей компанию, лишь бы поскорее утолить голод и сбежать от лишних глаз. Она развернулась и, не оглядываясь на опешивших взрослых, направилась к выходу из зоны трибун, чувствуя, как Вика идет следом.

Оказавшись за пределами шумной арены, Вика уверенно повела Адель по тихим коридорам комплекса, бросив через плечо:

— Неподалеку есть отличное кафе, где можно нормально поесть. Но перед этим приятный бонус: буквально в пятидесяти метрах от входа стоит твоя любимая Саша и уже сверлит нас с тобой таким хищным взглядом, будто собирается сожрать заживо.

Адель мгновенно переменилась в лице.

— Тогда у нас есть ровно три секунды, чтобы сделать ноги, — решительно бросила она.

Не раздумывая ни секунды, Адель схватила Вику за руку и дала команду «Веди!», сорвалась с места. Они рванули по коридору под удивленные взгляды проходящих мимо людей, заворачивая за угол.

Добежав до безопасного поворота, где их точно никто не мог заметить, обе девушки прислонились спиной к прохладной стене, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание. Спустя пару секунд переглядываний они тихо, заразительно рассмеялись, сбрасывая накопившееся за день напряжение.

Убедившись, что погоня осталась далеко позади, Адель и Вика не спеша выпрямились и пошли дальше уже спокойным шагом. Опасность миновала, и теперь они непринужденно болтали о всяких мелочах и привычных бытовых делах, словно не было ни этого безумного чемпионата, ни преследующих их проблем.

Устроившись за уютным столиком в тихом углу кафе, Адель сделала заказ, с аппетитом ожидая еду. Как только официант отошел, Вика, скрестив руки на груди, сменила беззаботный тон на неожиданно серьезный:

— Слушай, Адель... А зачем ты вообще мучаешь девочку? Если чувства прошли — можно же просто нормально расстаться и закрыть эту тему, зачем тянуть?

Адель устало вздохнула, отводя взгляд к окну.

— Я хотела. Но она появилась слишком неожиданно, а я еще банально не придумала нормальную речь, чтобы это звучало не слишком жестоко. Не хочу бросать её наотмашь.

— Да скажи ей всё напрямую, без соплей, — пожала плечами Вика. — Быстрее дойдет.

— Ты не понимаешь, — покачала головой Адель, и в её голосе проскользнуло искреннее раздражение, смешанное с досадой. — Саша очень хрупкая и светлая. Мне её искренне жаль, причем с самого начала. Я ведь... я думала, что просто поиграю немного и брошу, как обычно. Даже в мыслях не было, что во мне вообще способна проснуться какая-то жалость к кому-то.

Разговор прервал резкий и настойчивый звук входящего вызова. Адель бросила взгляд на экран телефона, и её лицо мгновенно побледнело — на дисплее высветилось имя Саши.

Сжав зубы, Адель всё-таки приняла вызов и поднесла трубку к уху. В динамике тут же послышался обиженный, дрожащий от сдерживаемых слез голос:

— Адель... А почему ты только что убегала от меня по коридору? Да еще и за руку с какой-то девкой?! Я всё видела!

Стараясь звучать максимально холодно и равнодушно, Адель ответила:

— Саша, я на чемпионате, у меня катастрофически мало времени на пустые разговоры. А Вика просто показывала мне дорогу до кафе, не придумывай лишнего.

— Хватит врать! — вспыхнула Саша в трубке. — Я сейчас сама туда подойду! Называй адрес, быстро!

Адель тяжело, обреченно выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от надвигающейся катастрофы, и тихо продиктовала название кафе.

Еда едва успела остыть на столе, как у входа в кафе мелькнула знакомая фигура. Прошло не больше десяти минут, а Саша уже стремительно пересекла зал и решительно опустилась на третий стул рядом с их столиком. Лицо её было бледным, а губы поджаты от обиды.

— Я всё поняла, — срывающимся голосом выпалила она, с вызовом переводя взгляд с Адель на Вику. — Мне кажется, ты мне изменяешь. С ней!

Адель тихо хмыкнула, подавляя раздражение, протянула руку и снисходительно погладила Сашу по голове, будто капризного ребенка:

— Ну что за глупости, Саш? Конечно же нет, ты просто всё себе напридумывала на пустом месте.

Успокоенная этим жестким маневром, Саша тут же подалась вперед и чмокнула Адель в самый уголок губ, победоносно и с легкой издевкой глядя прямо на Вику.

Но Вика даже не подумала тушеваться. Чаша её терпения окончательно переполнилась, и холодная ярость вперемешку с ревностью выплескнулась наружу. Опершись локтями о стол, она произнесла:

— А мне вот кажется, что Адель тебя нагло обманывает. Например, прошлой ночью мы провели время просто потрясающе, пока ты в одиночестве куковала в своем отеле.

Глаза Саши округлились до предела, а лицо вмиг пошло пятнами. Адель в этот момент как раз зачерпнула ложку супа и подавилась, заходясь в тихом, надрывном кашле и одновременно пытаясь сдержать истерический смех.

— Это... это правда?! — переведя дикий взгляд на Адель, прошептала Саша, хватая ртом воздух. — Она врет?!

Адель кое-как откашлялась, вытерла рот салфеткой и постаралась сделать максимально невозмутимый вид:

— Саш, не тупи, она просто шутит неудачно.

— А я и не шучу вовсе, — отрезала Вика, глядя на Сашу в упор с вызывающей улыбкой. — И знаешь что? Подо мной Адель выглядит намного счастливее, чем под тобой.

Саша резко вскочила из-за стола, с грохотом отодвинув стул. Ее трясло от гнева и унижения, глаза блестели от сдерживаемых слез.

— Ну вы оба хороши! — срывающимся на крик голосом бросила она. — Мы с тобой еще поговорим, Адель!

Развернувшись на каблуках, она быстрым шагом вылетела из кафе, громко хлопнув стеклянной дверью на прощание.

Адель проводила взглядом хлопнувшую дверь, откинулась на спинку диванчика и тихо рассмеялась, глядя на подругу:

— А знаешь, это было очень хорошо.

Вика фыркнула, но уголки ее губ дернулись в довольной улыбке.

— Бросай ее прямо сейчас.

Адель удивленно изогнула бровь, крутя в пальцах телефон:

— С чего это вдруг прямо сейчас? Зачем спешить?

— Потому что эта девчонка мне совсем не нравится, — заявила Вика, подвигаясь ближе. — Хватит тянуть резину.

Не став спорить — отчасти потому, что Вика была права, а отчасти поддавшись этому странному импульсу момента, — Адель разблокировала экран. Пальцы быстро заскользили по клавиатуре, отправляя в чат с Сашей максимально короткое и холодное: «Мы расстаемся». Без лишних предисловий, драмы и сочувственных речей.

Вика победоносно улыбнулась, наблюдая за загоревшимся экраном, и вальяжно откинулась назад:

— Ну вот и всё. Теперь ты официально свободна, Адель. И даже совесть чиста — изменять никому не придется.

В ответ на это ехидное заявление Адель невозмутимо подняла руку и показала ей аккуратный средний палец, хотя в глазах все еще плясали веселые искры.

Доев наконец остывший обед под звуки так и не утихшей перепалки, они расплатились и вышли на улицу, возвращаясь к гудящей арене чемпионата.

Второй батл Адель забрала с еще большей легкостью, буквально размазав соперницу на паркете и даже не вспотев. Тренер встретил её за кулистами в полном восторге, сияя от гордости, но времени на празднование не было совсем: впереди маячил третий этап.

— Передохнуть некогда, — сжав плечи, предупредил тренер. — Выход через час. Там осталась самая жесткая мясорубка, противники — сильнейшие из сильнейших.

За окном уже вовсю вечерело, окрашивая улицы в сумеречные тона. Вся огромная арена, включая утомившихся зрителей, судей и сопровождающих, валилась с ног после бесконечного дня. Но у одной Адель внутри словно открылось второе дыхание — её глаза по-прежнему горели диким, хищным азартом, готовые разорвать любого на пути к финалу.

Ровно через час Адель стояла на огромной сцене под слепящим потоком софитов. Воздух в зале был раскален до предела, но в этот момент она не чувствовала ни накопившейся за день усталости, ни липкого страха. Волнение испарилось, оставив после себя лишь звенящую, чистую концентрацию и дикий, почти животный азарт. Это был решающий батл, ворота в долгожданный финал.

Грянули первые аккорды вступительного трека. И вместо того, чтобы приберечь силы или начать с осторожной разведки, как они планировали раньше, Адель пошла ва-банк.

С первых же секунд она обрушила на сцену всю ту мощь, технику и сложные авторские связки, которые они так тщательно прятали для финала. Ее тело двигалось с невероятной, почти нечеловеческой резкостью и пластикой, превращая каждый акцент музыки в зримый, смертельный удар по уверенности противника. Это был танец на грани возможностей — безупречный, дерзкий, пропитанный адреналином.

Зал взорвался в первый же раунд. Люди на трибунах вскочили на ноги, аплодисменты и гул слились в единый сплошной рев, который пробивался даже сквозь грохот колонок. Адель слышала этот шум, видела восторженные лица зрителей краем глаза и чувствовала, как внутри нее взрывается новая волна. Каждый следующий раунд шел по нарастающей: она дорабатывала каждое движение до абсолютного идеала, вкладывая в импровизацию всю свою страсть, злость, радость и победную энергетику. Воздух вокруг нее буквально искрился.

Когда отзвучал финальный бит последнего раунда, Адель замерла в жесткой точке, тяжело и прерывисто дыша, с капельками пота на лбу, но с такой улыбкой, от которой невозможно было отвести взгляд. На секунду наступила оглушительная тишина, сменившаяся новой волной безумных оваций.

Судьи собрались у стола, переглянулись, и главный арбитр взял в руки микрофон. Шум в ушах заложило.

— Победитель... Адель!

В этот момент земля словно ушла из-под ног. Волна абсолютного, всепоглощающего счастья накрыла ее с головой, заставив сердце бешено заколотиться где-то в горле. Она победила. Она сожгла этот паркет, доказала всем и в первую очередь себе, на что способна. Самая счастливая на свете, она стояла под аплодисменты зала, отчетливо осознавая: даже если впереди главное золото, она уже забрала этот день. Она уже в финале.

Оставляя за спиной гудящую арену, Адель шагнула в полумножество кулис. Там, забившись в дальний угол у декораций, стояла её недавняя соперница — та самая сильная, грозная противница, которая еще 20 минут назад смотрела на всех с высока. Сейчас она закрыла лицо руками, тихо и горько всхлипывая от обиды и поражения. Адель остановилась на секунду, бросила на неё мимолетный взгляд и с промелькнувшим в груди холодным облегчением подумала: «Слава богу, плачу не я». Никакой жалости — только чистый вкус заслуженной победы.

Из тени тут же шагнул тренер. Он выглядел довольным, но в глазах читалась смесь гордости и профессионального упрека.

— Ты большая молодец, Адель. Хотя рисковала жутко. Выкатить все козыри и самые сложные связки прямо в первом раунде — это было самоубийство пополам с гениальностью. Больше так не делай.

Адель лишь самодовольно улыбнулась, ни на секунду не жалея о своем решении. Она знала, что делала.

Быстро переодевшись и приведя себя в порядок, она собрала вещи и вышла на вечернюю улицу, где прохладный воздух приятно остужал раскаленное лицо. У самого выхода её ждала мама. На её лице сияла абсолютно искренняя, лучезарная улыбка, какой Адель не видела у нее уже целую вечность. Не говоря ни слова, мама широко раскинула руки и крепко прижала дочь к себе.

Это было настолько неожиданно и в то же время невероятно тепло, что земля ушла из-под ног. На какие-то несколько драгоценных секунд для Адель перестало существовать всё: и этот тяжелый чемпионат, и косые взгляды, и прошлые обиды, и весь остальной мир. Существовали только эти родные руки и долгожданное, до боли нужное тепло. Адель с неожиданной для себя силой крепко обняла маму в ответ, зажмурив глаза.

Вокруг уже шумела остальная компания, а потом вперед шагнул отец. В его взгляде не было прежней отстраненности — только непривычная, тяжелая гордость. Он неуклюже, но крепко притянул её к себе, произнеся те самые слова, которые она так давно хотела услышать:

— Я горжусь тобой, дочка.

Адель отстранилась, чувствуя, как внутри разливается абсолютное, ничем не омраченное счастье. В этот момент, глядя на улыбающиеся лица близких, она отчетливо, до последней клеточки тела поняла: это был лучший, самый счастливый день в её жизни.

Дорога назад пролетела незаметно. Навалившаяся за этот безумный, эмоционально вымотавший день усталость взяла свое: стоило машине тронуться с места, как веки Адель стали тяжелыми. Не сопротивляясь больше, она бессильно откинулась назад и провалилась в глубокий, спасительный сон, прямо устроившись на плече у Вики.

Вика на секунду замерла от неожиданности, но тут же мягко улыбнулась. Осторожно, стараясь не спугнуть чуткую дремоту, она аккуратно опустила руку на плечо Адель, чуть ближе притянув её к себе, чтобы той было удобнее. Для Адель этот путь превратился в одно мгновение — стоило закрыть глаза, как машина уже плавно затормозила у дома.

Все остальные начали шумно собираться на выход, но Вика лишь покачала головой. Когда подоспевший охранник попытался помочь и предложить перенести спящую девушку, Вика обожгла его строгим взглядом и коротко бросила:

— Не нужно, я сама.

Аккуратно, стараясь не разбудить уставшую Адель, Вика подхватила её на руки и легко донесла до номера. Осторожно уложив её на прохладную постель, она набросила на плечи одеяло, тихо бросила зашедшей в комнату Кате короткое «спокойной ночи» и бесшумно прикрыла за собой дверь.

Утреннее солнце заливало салон автомобиля, мягко пробиваясь сквозь тонированные стекла, пока машина плавно катила по утренней дороге к месту проведения финального этапа. Адель сидела на заднем сиденье, чувствуя себя удивительно выспавшейся и полной сил после вчерашнего марафона.

Бросив взгляд на сидящую рядом Вику, Адель слегка улыбнулась и неожиданно для самой себя призналась:

— Знаешь... Вчера в машине я вырубилась в секунду. Проснулась уже в постели, укрытая одеялом, и почувствовала себя, как в детстве.

Вика повернулась к ней, и на её губах заиграла мягкая, теплая улыбка, которую она редко показывала кому-то еще.

— Ну так в чем проблема? — тихо произнесла она, чуть подавшись ближе. — Можем устраивать такое хоть каждый день.

Адель лукаво прищурилась, встречая её взгляд, и без колебаний ответила:

— Ловлю тебя на слове.

Финал пролетел как один яркий, ослепительный кадр, растворившись в череде мощных выходов, софитов и бешеного ритма музыки. И вот наступил кульминационный момент: Адель стояла на залитой светом сцене под звуки затихающего гула трибун, затаив дыхание.

Ведущий замер у микрофона, намеренно выдерживая драматичную паузу, от которой у зрителей в зале перехватило дыхание, и наконец звонко чеканя каждое слово:

— И победителем чемпионата становится... Адель!

Едва сорвалось это имя, арена взорвалась оглушительным ревом. Стоявший рядом Руслан мгновенно шагнул к ней, и они крепко, до хруста в костях обнялись, сияя самыми широкими, счастливыми улыбками на свете — это была их общая победа, вырванная зубами у лучших из лучших.

Под шквал несмолкающих аплодисментов организаторы надели на шею Адель тяжелую золотую медаль, вручили в руки сияющий кубок и почетную грамоту, а её тренеру торжественно передали огромный памятный сертификат. Счастливая, переполненная адреналином и гордостью, она коротко, но ярко бросила в объектив направленной на неё камеры пару искренних слов благодарности, после чего под новые волны оваций грациозно покинула сцену, унося с собой заслуженный триумф.

Переодевшись в удобную одежду и оставив за спиной шум закулисья, Адель толкнула стеклянную дверь и вышла на улицу. Там её уже ждал плотный коридор из ожидавших фанатов и настойчивых журналистов со вспышками камер и микрофонами наперевес.

Несмотря на накопившуюся усталость, Адель лучезарно улыбалась, терпеливо отвечая на вопросы о сложностях финала и своих эмоциях, попутно расписываясь на программках и чехлах телефонов. Аккуратно лавируя между людьми, она наконец пробилась сквозь толпу и оказалась на свободном пятачке.

Там её уже вовсю ждали свои. Едва завидев её, Катя с криком радости сорвалась с места и бросилась на шею, крепко-крепко сжав подругу в объятиях. Адель ответила ей с такой же силой, утыкаясь носом в плечо и счастливо выдыхая.

Следом её окружили родители: мама снова тепло прижала её к себе, а папа, гордо улыбаясь, крепко обнял за плечи. Родители Вики подошли следом и с искренним уважением в глазах пожали Адель руки, поздравляя с триумфом.

А когда очередь дошла до самой Вики, Адель без лишних слов шагнула вперед и обвила руками её шею, крепко и радостно прижимая к себе, чувствуя, как этот день наконец-то обретает идеальную точку.