Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

Я проспала. Впервые за долгое время. С непривычки так поздно легла — после ночного обхода с Драко я ещё долго ворочалась в кровати, прокручивая в голове наш разговор. И вот результат: утро началось с паники.

Волосы превратились в колтун — я забыла расчесаться вчера вечером, и теперь они торчали в разные стороны. Я бегала по комнате, пытаясь одновременно застегнуть мантию, собрать сумку и привести голову в порядок. Агнес, сидя на кровати, смеялась так, что чуть не упала с неё.

— Ты похожа на взбесившегося ежа! — хихикнула она, когда я попыталась засунуть расчёску в карман и заодно взять книгу.

— Не помогаешь, а только смеёшься! — огрызнулась я, пытаясь выхватить у неё сумку, которую она держала в руках, словно дразня меня.

— Я помогаю тебе морально, — заявила Агнес, но всё же протянула мне сумку, когда я уже была готова выбежать из комнаты.

За завтраком я почти не сидела. Перекинулась парой слов с Панси, которая спросила, почему я выгляжу как после битвы, коротко улыбнулась Блейзу, кивнула Теодору, сидевшему через стол, и на ходу съела сэндвич, запивая его тыквенным соком. Я чувствовала, как время ускользает, и понимала, что должна успеть до начала занятий.

Я бежала по коридорам, и в груди стучало не только от бега. Вчерашняя мысль не давала мне покоя. Слизнорт. Он работал в Хогвартсе много лет, он знал многих выпускников. Он мог знать о моих родителях. Может быть, он слышал имя Эван Розье или Лудивайн Дью. Он был моей единственной надеждой.

Я остановилась перед дверью его кабинета, перевела дыхание и постучала. Изнутри донёсся жизнерадостный голос:

— Войдите!

Я шагнула внутрь. Слизнорт сидел за столом и перебирал какие-то бумаги. Увидев меня, он слегка приподнял брови, и на его лице появилась та самая заинтересованная улыбка, которую я уже успела заметить на занятии.

— Мисс Линь! — воскликнул он, складывая руки на животе. — Как неожиданно! Чем я обязан такому раннему визиту?

Я замялась, но собралась с духом.

— Профессор, я понимаю, что это может показаться странным, но я хотела спросить вас об одном... старом деле. Вы ведь работали в Хогвартсе много лет назад, верно?

Он улыбнулся чуть шире, словно заинтригованный.

— Да, я провёл здесь большую часть своей жизни. Но что же вас интересует?

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Моя мама. Она училась здесь. Её имя — Лудивайн Дью. И я также ищу информацию о человеке по имени Эван Розье. Вы знали их?

Слизнорт на мгновение замер. Его улыбка чуть погасла, и я заметила, как его взгляд стал более внимательным, изучающим.

— Лудивайн Дью... — повторил он, и я не могла понять, узнаёт ли он это имя или просто повторяет за мной. — Да, я помню её. Она училась в Слизерине. Очень талантливая девочка, но... она всегда держалась в тени. Я редко видел её на своих вечерах.

— А Эван Розье? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Он помедлил. Слизнорт наклонил голову, и я увидела, как на его лице промелькнула тень задумчивости.

— Розье... это фамилия, которую я не слышал много лет. Да, я помню его. Он тоже учился в Слизерине. Играл в квиддич. Был довольно известным — его семья, как вы знаете, имела связи... Но о нем давно ничего не слышно. Я думал, что он покинул страну.

— Он умер, — сказала я тихо. — Он был моим отцом.

Я увидела, как изменилось лицо Слизнорта. Он на мгновение замолчал, а затем его улыбка стала мягче, почти сочувственной.

— Я не знал, — сказал он спокойно. — Это многое объясняет. Теперь я понимаю, почему вы ищете эти имена.

— Вы знаете, что с ним случилось? — спросила я. — Что-нибудь, что может помочь мне понять, что произошло с ним?

Слизнорт покачал головой, но я заметила, как он на секунду задержал взгляд на мне.

— Я не знаю всего, — сказал он медленно. — Но если вы хотите узнать больше, я могу посмотреть свои старые записи. У меня были блокноты, где я записывал имена своих студентов и их семьи. Может быть, там найдётся что-то, что вам поможет.

— Это было бы замечательно, — сказала я, и в голосе моём прозвучала искренняя благодарность. — Спасибо вам.

— Приходите ко мне завтра в это же время, — сказал он, и в его голосе снова появилась та привычная лёгкость. — Я поищу для вас эти записи.

Я вышла из кабинета, и внутри меня разлилось странное чувство — смесь надежды и страха. Я была на шаг ближе к ответам, но они всё ещё оставались неясными. И я не знала, что найду в этих старых записях.

–––

Весь день я словно сидела на иголках. Предвкушение того, что Слизнорт покажет мне свои старые записи, не давало покоя — внутри меня всё кипело, смешиваясь с нетерпением и лёгким страхом. Ответы были где-то близко, но я ещё не могла до них дотянуться. Однако в промежутках между ожиданием мне приходилось бороться с другим врагом — сном. Лекция профессора Бинса по истории магии была настолько монотонной, что даже самые стойкие из нас начинали клевать носом. И я не была исключением. Глаза слипались, и я то и дело ловила себя на том, что моя голова тяжелеет и клонится к парте.

Я уже почти провалилась в дремоту, когда что-то мягко шлёпнулось передо мной на стол. Маленький клочок пергамента, аккуратно сложенный в несколько раз. Я подняла голову и огляделась. Теодор Нотт сидел через несколько рядов от меня и едва заметно улыбался, кивая на записку. Я развернула её и прочитала:

«Люси ночью не спала,
В замке до утра гуляла.
А теперь глаза слипает —
И на лекции зевает»
Т. Нотт

Я едва не фыркнула, но вовремя прикрыла рот рукой. Он умудрился уловить моё состояние и решил поиздеваться в стихотворной форме. Я взяла перо и, подумав пару секунд, написала ответ:

«Нотт, забыв про сон и про обед,
В книжках до ночи сидит.
Возомнил, что всех умней,
И дразнить готов друзей»

Я сложила записку и, дождавшись, когда профессор Бинс отвернётся к доске, запустила её обратно. Теодор поймал её с ловкостью, почти не глядя. Он развернул бумагу и, прочитав, улыбнулся — так глупо и довольно, что я невольно улыбнулась в ответ. Затем он, как бы невзначай, показал листок Малфою, который сидел рядом.

Драко взял пергамент, прочитал стихотворение, и на его лице появилась та самая привычная ухмылка — с лёгкой, почти мерзкой насмешкой. Он сказал что-то Теодору, наклонившись к его уху, и я не услышала слов, но увидела, как Теодор внезапно побледнел. Его глаза расширились, и он быстро уткнулся лицом в стол, закрывая голову руками. Я не знала, что именно сказал ему Малфой, но судя по тому, как Теодор прятал лицо, услышал он что-то довольно смущающее.

Я не смогла сдержать смеха. Внутри меня разлилось тёплое чувство — смесь лёгкости и весёлого удивления. Я смотрела на Теодора, который лежал лицом в стол и не поднимал головы, и думала о том, что даже в самые скучные моменты этот год приносит неожиданные радости. Я улыбнулась своим мыслям и снова перевела взгляд на доску, где профессор Бинс продолжал бубнить о древних войнах.

Мне казалось, что мы, как и прежде, ищем радость даже в мелочах. И это было тем, что помогало нам выживать, когда мир вокруг становился тяжелее.