Бывает и Железу Больно ~2 Том.~

    Последние дни перед отъездом, в них была странная смесь лёгкости и горечи. Занятия превратились в формальность — преподаватели, уставшие от года борьбы с Амбридж и её правилами, сами ждали каникул. Уроки больше походили на дружеские посиделки: профессор Флитвик рассказывал забавные истории о своих ранних годах в Хогвартсе, МакГонагалл позволяла нам работать в своём темпе, а Снейп, к моему удивлению, просто дал нам задание и ушёл в свой кабинет, предоставив нас самим себе. Мы сидели за партами, перешёптывались, рисовали на полях тетрадей и ловили последние моменты этого странного учебного года.

В школе было слишком людно и шумно с непривычки. Голоса эхом разносились по коридорам, кто-то бегал, кто-то смеялся, и я чувствовала, как этот гул давит на меня. Я решила пройтись до Чёрного озера — подышать, побыть наедине с собой, успокоить мысли, которые никак не хотели укладываться в стройные ряды. Второй год это озеро сопровождало меня: я просыпалась рядом с ним и засыпала, глядя на его тёмную гладь за витражными окнами гостиной. В его водах было что-то успокаивающее, почти магическое, что тянуло меня к себе, особенно в такие моменты.

Я ушла чуть вглубь леса, туда, где было меньше студентов. Старые ивы росли вдоль необлагороженного берега, их ветви и корни переплетались, создавая красивую вязаную стену, которая словно охраняла берег и не пускала любопытных дальше. Солнце пробивалось сквозь листву, но в тени деревьев было прохладно и тихо. Я остановилась у самой воды, глядя на её поверхность, и почувствовала, как внутри меня закипает странное желание — скинуть туфли и войти в воду, хотя бы по щиколотку.

Я долго не раздумывала. Мантия упала на траву, туфли и гольфы последовали за ней. Я ступила в воду, и она оказалась прохладной, но не ледяной. Песок и мелкие камушки приятно массировали ступни, а плеск воды и шелест листьев успокаивали, приглушая все тревоги. Я стояла у самого берега, где было неглубоко, и чувствовала, как вода обнимает мои лодыжки, как ветер играет с волосами. Это было почти идеально.

Но тишина длилась недолго. Где-то недалеко послышались голоса. Они приближались, и хруст веток под ногами становился всё отчётливее. Я нахмурилась, готовясь к встрече с незнакомцами, и уже придумывала слова, чтобы их прогнать. Но из-за кустов вышли Астория, Драко и Теодор.

— Мы пришли за тобой, — сказал Нотт с жизнерадостной улыбкой, которая говорила о том, что он знал, что я не ждала гостей. — Чем ты тут занимаешься, Линь?

Я открыла рот, чтобы ответить, но меня перебил Малфой. Он вышел из-за дерева, засунув руки в карманы, и смотрел на меня с той наглостью, которая стала его визитной карточкой.

— Линь, за сколько сейчас с головой окунешься? — спросил он, и в его голосе слышалась насмешка. — Уже представляю, как тебя ждут на дне уродливые русалки.

— Да хоть за пять секунд, — закатила я глаза, чувствуя, как внутри меня закипает азарт. — Хочешь со мной? Думаю, тебя они ждут не меньше меня.

Нотт и Гринграс рассмеялись, и я увидела, как уголки губ Малфоя дрогнули. Он не успел ответить, потому что я наклонилась и брызнула в него водой. Струя попала ему прямо в грудь, и он отшатнулся с таким выражением лица, будто я совершила что-то невероятно дерзкое.

— Ты пожалеешь об этом, Линь, — сказал он, но в его голосе не было злости, только удивление и лёгкое веселье.

— Попробуй догони, — ответила я, отступая на шаг глубже в воду.

Он, не раздумывая, бросился в воду, и я с визгом отбежала на мелководье, уклоняясь от его рук. Астория и Теодор стояли на берегу и смеялись, глядя на нас.

— Вы оба дети! — крикнула Астория, но в её голосе слышалась теплота.

— Мы просто развлекаемся! — крикнула я в ответ, уворачиваясь от очередной попытки Малфоя схватить меня.

Мы брызгались, смеялись и носились по воде, пока Теодор не предложил устроить соревнование — кто дольше простоит в воде, не дрожа от холода. Игра длилась ещё минут двадцать, пока я не почувствовала, как начинаю замерзать.

— Сдаюсь, — сказала я, выбираясь на берег. — Вы победили.

Мы вышли из воды, и я накинула мантию, чтобы согреться. Ветер раздувал влажные волосы, и я чувствовала, как улыбка не сходит с моего лица.

Когда мы пошли обратно к замку, лёгкий смех ещё витал в воздухе между нами, но с каждым шагом он становился тише. Мы шли по тропе вдоль озера, и я чувствовала, как между нами устанавливается та тишина, в которой не нужно слов.

— Этот год был тяжёлым, — сказал Теодор, нарушая молчание. — Но я рад, что он закончился так.

— Я тоже, — ответила я. — Но я боюсь, что следующий будет ещё тяжелее.

— Возможно, — сказал Малфой, и его голос звучал серьёзно. — Но мы справимся. У нас есть преимущество — мы знаем правду.

Мы дошли до ворот замка и остановились. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня разливается тёплое чувство благодарности.

— Спасибо, что пришли за мной, — сказала я, чувствуя, что это слово весит больше, чем обычно.

— Всегда пожалуйста, Линь, — ответил Теодор с лёгкой улыбкой. — И, может быть, летом ты подумаешь о том, чтобы не уходить так далеко одна.

Я кивнула, и дойдя до гостиной мы разошлись в разные стороны. Я шла в свою комнату, чувствуя, как этот день стал ещё одним важным воспоминанием, которое я увожу с собой в лето.

–––

Тяжеловато было расставаться с друзьями почти на три месяца, но я смогла. Сидя в купе поезда, мы обсуждали, кто как проведёт лето. Агнес рассказывала о поездке в Италию, Мелоди мечтала о море, а Астория говорила о семье. Я слушала их, улыбалась, но внутри меня жила тихая горечь. Я знала, что хорошего будет мало. Волан-де-Морт вернулся, и никто из нас не мог спрятаться от этой правды, даже на летних каникулах.

Я смотрела в окно на проплывающие поля и чувствовала, как на меня накатывает грусть. Я пыталась скрыть это за разговорами, но, когда я перевела взгляд на Драко, сидевшего на другом конце купе, я увидела, что он тоже был в подавленном настроении. Он сидел, уставившись в одну точку, и его лицо было напряжённым. Казалось, он думал о чём-то своём, и я поняла, что ему тоже предстоит сложное лето. Но он оставался загадкой, которую я так и не разгадала до конца.

Поезд замедлил ход, и мы начали собирать вещи. На платформе 9¾ было шумно и людно. Родители обнимали своих детей, ученики прощались с друзьями, а в воздухе витал запах паровоза и угля.

Я обняла Мелоди и Агнес на прощание, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Мы обещали писать друг другу каждую неделю, и я знала, что это обещание будет выполнено. Мама стояла чуть поодаль, наблюдая за мной с лёгкой улыбкой, и ждала своего череда.

Но, когда я уже собиралась подойти к ней, ко мне подошли Драко и Теодор. Малфой был молчалив, но, когда он протянул руку для рукопожатия, я почувствовала, что в этом простом жесте было больше искренности, чем в сотне слов.

— Удачи, Линь, — сказал он, и его голос звучал ровно, но я слышала в нём что-то новое.

— Удачи, Малфой, — ответила я, сжимая его ладонь.

Теодор подошёл следом, и я увидела, как в его глазах мелькает лёгкая усмешка. Он на мгновение задержался, а затем, к моему удивлению, обнял меня. Это было неожиданно, но приятно. Когда он отстранился, он протянул мне маленький кусочек пергамента.

— Пиши, — сказал он, и в его голосе слышалась та лёгкая настойчивость, которую я уже знала.

Я взяла пергамент, и в этот момент Драко почти насильно увёл его в сторону.

— Мы ухоо-одим, — услышала я голос Малфоя, и они растворились в толпе.

Я смотрела им вслед, чувствуя, как в моей руке теплеет маленький клочок бумаги с адресом. Я убрала его в карман и направилась к маме.

Она стояла, скрестив руки на груди, и улыбалась той улыбкой, которую я знала с детства.

— У тебя появились друзья, — сказала она, и в её голосе слышалась гордость.

— Да, — ответила я, чувствуя, как улыбка расплывается на моём лице. — Похоже, что да.

Мы вышли с платформы, и я в последний раз оглянулась на красный поезд, который увозил моих друзей в разные концы страны. Я не знала, что принесёт это лето, но я знала, что у меня есть адрес Теодора в кармане и обещание писать подругам. И это было началом.