Анклав. Охотница и Вампиры

Я столько раз представляла эту встречу. Думала, что скажу. Как объясню. Но сейчас все слова вдруг исчезли. Я просто смотрела на неё. На знакомое лицо, на серебристые пряди волос, выбившиеся из собранного пучка, на уставшие глаза, в которых за эту неделю стало будто на несколько лет больше. Боже... Как же я скучала.

— Привет... — тихо сказала я, стараясь улыбнуться.

Она ничего не ответила сразу. Только внимательно смотрела на меня. Будто пыталась найти в моём лице ту внучку, которую знала всю жизнь. И не находила. Я невольно опустила взгляд. Наверное, так и есть.

— Что-то случилось? — наконец спросила она.

Голос звучал ровно. Но я всё равно услышала, как он дрогнул на последнем слове.

— Нет... — я покачала головой. — Просто... соскучилась.

Между нами снова повисла тишина. Такая неловкая, что становилось трудно дышать.

— Хотела убедиться, что с тобой всё хорошо.

Она медленно кивнула.

— Со мной всё в порядке.

Это была ложь. Я слишком хорошо её знала. Под глазами появились тёмные круги. Плечи опустились. Она будто стала меньше ростом.

— А ты? — тихо спросила она.

— Держусь.

Она едва заметно кивнула. Снова тишина. Раньше мы могли разговаривать часами. Теперь не находилось даже пары слов. Я осторожно посмотрела ей за спину. В прихожей всё осталось по-прежнему.

— Можно... войти? — вопрос прозвучал почти шёпотом.

Бабушка перевела взгляд на дверь. Потом снова на меня. И едва заметно покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Но заставила себя улыбнуться. Хотя бы попыталась.

— Понимаю.

Она ничего не ответила. Просто продолжала стоять на пороге. Не впуская меня. Не прогоняя. И от этого становилось ещё больнее. Я сделала шаг назад.

— Ладно... — голос предательски дрогнул. — Тогда я пойду.

Я уже развернулась к дороге. Сделала несколько шагов. Но остановилась. Не смогла уйти вот так. Обернулась.

— Бабушка...

Она подняла на меня глаза.

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Если тебе понадобится помощь... любая... — я сглотнула ком, подступивший к горлу. — Позвони мне. Пожалуйста.

Она долго молчала. Потом едва заметно кивнула.

— Хорошо.

Это было не обещание. Скорее попытка закончить разговор. Но мне хватило и этого. Я улыбнулась сквозь подступающие слёзы.

***

Я вернулась в анклав, всё ещё переваривая разговор с бабушкой. Она не прогнала меня. Не захлопнула дверь. Просто стояла на пороге и смотрела, будто пыталась понять, кто перед ней — внучка или чужак. Мы почти не говорили. Я сказала, что скучаю. Она не ответила. Но и не закрыла дверь. И это было... достаточно.

Я толкнула тяжёлую дверь анклава, уже готовясь к тишине и каменным стенам, но меня встретил совсем другой мир. Я замерла.

В колонках гремела музыка, басы били по стенам, заставляя вибрировать воздух. Разноцветные огни мелькали в такт ритму, выхватывая из полумрака танцующие фигуры. Где-то в углу стоял стол, заставленный бутылками. Люди смеялись, кричали, танцевали. Это была вечеринка. Самая настоящая вечеринка. В анклаве. Я моргнула, надеясь, что видение исчезнет. Не исчезло.

Из колонок орал припев Jennie — Dracula. Идеальнее песню подобрать было невозможно.

Рейн. Он стоял... нет. Он танцевал на огромном деревянном столе посреди гостиной. Расстёгнутая почти до середины груди чёрная рубашка болталась при каждом движении. В одной руке бутылка бурбона, второй он отбивал ритм, словно был хозяином этого безумия. Световые лучи скользили по его телу, выхватывая мышцы, смех, безумный блеск в глазах. Вокруг него вились девушки, и он, кажется, наслаждался каждой секундой. Он поднимал бутылку, кричал что-то неразборчивое, и толпа отвечала ему восторженным рёвом. Я видела, как он, не переставая танцевать, запрокинул голову и сделал большой глоток бурбона. Часть напитка пролилась ему на грудь, и он только рассмеялся, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Какого чёрта? — выдохнула я, пробираясь сквозь танцующих, стараясь не смотреть на него.

Но это было невозможно. Рейн двигался так, будто весь мир принадлежал ему. Он не танцевал для кого-то — он просто был в своей стихии. Каждое движение было резким, но в то же время пластичным. Он то наклонялся к краю стола, подмигивая кому-то в толпе, то поднимал руки, заставляя людей кричать ещё громче. На его лице была улыбка — не та, хищная и насмешливая, которую я привыкла видеть, а настоящая, почти мальчишеская.

— Ещё! — крикнул кто-то.

— Давай, Рейн!

Он лениво ухмыльнулся. Сделал большой глоток прямо из бутылки. Потом одним движением спрыгнул со стола. Идеально приземлился. Даже не пошатнулся.

Я заметила, что у многих на шеях и руках были свежие следы укусов. И эти люди улыбались. Они не выглядели напуганными. Они выглядели счастливыми.

Я нашла Леона. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на происходящее с таким видом, будто ему это уже порядком надоело. Его лицо было спокойным, но я видела, как он сжимает челюсть.

Я протиснулась к нему, буквально пробиваясь сквозь танцующих, и схватила его за руку.

— Что происходит?! — я почти кричала, стараясь перекрыть музыку.

Леон даже не посмотрел на меня. Он продолжал следить взглядом за Рейном.

— Рейн происходит, — ответил он, и в голосе послышалось глухое раздражение.

Я перевела взгляд обратно. В этот момент Рейн уже оказался на барной стойке.

— Так! — хлопнул он в ладоши. — Конкурс!

— Какой?! — кто-то радостно завопил.

— Кто сможет выпить больше меня... — он сделал театральную паузу. — ...тот соврал.

Толпа снова расхохоталась. Рейн картинно поклонился, будто только что выступил на сцене. Я непонимающе посмотрела на Леона.

— Он... пьяный?

— Нет.

— Но...

— Вампира почти невозможно напоить.

— Тогда почему он...

— Потому что раз в год у него начинается вот это. — Леон устало потер переносицу.

— Что значит «вот это»? — я нахмурилась.

Он молчал несколько секунд. Будто надеялся, что музыка заглушит вопрос. Но потом всё же ответил.

— Каждый год. В один и тот же день.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Он становится... таким.

Я снова посмотрела на Рейна. Он уже кружил какую-то незнакомую девушку в танце, а через секунду легко подхватил её на руки, заставив толпу снова закричать. Он выглядел... счастливым. Но почему-то именно это пугало сильнее всего.

— И почему он становится таким? — тихо спросила я, не сводя взгляда с Рейна.

Леон долго молчал. Его взгляд был прикован к брату, который кружил с очередной девушкой, целуя её руку, а затем кусая запястье.

— Потому что именно в этот день произошло то, что сломало его.

— Что произошло? — я нахмурилась.

Леон перевёл взгляд на меня. На мгновение мне показалось, что он действительно собирается ответить. Но вместо этого покачал головой.

— Это не моя история, Элла.

— То есть ты знаешь?

Он кивнул.

— Знаю.

— Тогда почему не расскажешь?

— Потому что однажды, если Рейн сам захочет, он расскажет тебе это сам. А если не захочет... значит, никто не имеет права делать это вместо него.

Я снова перевела взгляд на Рейна. Он смеялся так, словно был самым счастливым человеком в мире. Будто внутри него не осталось ничего, кроме веселья.

— Каждый год одно и то же, — тихо продолжий Леон. — Он устраивает подобные вечеринки, напивается бурбоном... Иллюзия, что станет легче.

— И всё?

Леон горько усмехнулся.

— Если бы. — он на секунду прикрыл глаза. — Раньше утром я находил гору трупов.

У меня внутри всё похолодело.

— Что?..

— Обычных людей. Случайных. Он почти никогда не помнил, что сделал ночью. Или делал вид.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Боже...

— Поэтому теперь мы готовимся заранее. Ник внушает людям прийти сюда, думая, что они попали на закрытую вечеринку. После укусов он стирает им воспоминания, а Мира следит, чтобы никто не потерял слишком много крови. Мы буквально по минутам контролируем, кто и сколько выпил.

Я невольно огляделась. Теперь всё вставало на свои места. Вот почему с самого утра было какое-то напряжение в анклаве...

Я сглотнула.

— Это ужасно...

— Это меньшее из зол.

В этот момент толпа взорвалась восторженными криками. Я подняла голову. Рейн исчез. Точнее... мне так показалось. Через долю секунды он уже стоял снова на столе. Не забрался. Не подпрыгнул. Будто просто оказался там. Вампирская скорость. Он раскинул руки, словно приветствовал собственную публику.

— Ну что? — засмеялся он. — Не устали ещё?

Толпа ответила дружным рёвом.

— Вот это другое дело!

Он сделал глоток бурбона и вдруг посмотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились. Уголок его губ медленно пополз вверх. Та самая фирменная ухмылка. Ленивая. Самоуверенная. Будто весь мир существовал исключительно для его развлечения. Он поднял бутылку в мою сторону, словно чокаясь на расстоянии.

— Эй, охотница!

Несколько человек сразу обернулись. Я невольно выпрямилась. Рейн сделал несколько лёгких шагов по самому краю стола, словно совершенно не замечал, что под ним метра полтора пустоты.

— Иди сюда! — он поманил меня пальцем. — Ты слишком долго была серьёзной.

— Даже не мечтай, — я скрестила руки на груди.

— Уже мечтаю, — он театрально приложил ладонь к сердцу. — Разбила мне душу.

— У тебя её нет.

— Какая жестокость, — он картинно покачал головой. — Леон, ты слышал? Она меня обижает.

— Рейн, слезь со стола, — устало сказал Леон.

— Не хочу.

— Это приказ.

— А это стол. — он постучал ботинком по деревянной поверхности. — Видишь?

Кто-то из толпы громко рассмеялся. Рейн довольно кивнул.

— Вот. Хоть кто-то меня понимает.

Леон шумно выдохнул. Кажется, не в первый раз. Рейн снова посмотрел на меня. И вдруг спрыгнул. Не на пол. Прямо ко мне. Он приземлился так близко, что между нами осталось меньше шага. Я даже не успела среагировать. От него пахло бурбоном, древесным парфюмом... и едва уловимым запахом крови.

Он наклонился чуть ближе.

— Знаешь, что с тобой не так?

— Ну, просвети.

— Ты слишком много думаешь. — он легонько коснулся указательным пальцем моего лба. — А жизнь — отвратительная штука, когда её всё время анализируешь.

— А твой способ лучше?

— Конечно, — он широко улыбнулся. — Вообще не думать.

— Это многое объясняет.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— А я всё равно его принимаю.

Он уже собирался снова уйти к танцполу, но вдруг замер. Его улыбка на секунду дрогнула. Совсем незаметно. В глазах мелькнуло что-то... пустое. Боль. Настолько быстро, что я даже не была уверена, что действительно это увидела. Через мгновение он снова улыбался. Ещё шире прежнего. Будто этой секунды никогда не существовало.

— Музыку громче! — крикнул он, вскинув вверх бутылку. — Сегодня никто не имеет права грустить!

Толпа радостно поддержала его. Только Леон рядом со мной тихо произнёс, почти себе под нос:

— Именно этого я и боюсь.

***

Ближе к ночи музыка уже не гремела так оглушительно. Она стала тише, ленивее, будто и сама устала. Людей становилось всё меньше. Кто-то уходил сам, кого-то Ник провожал до выхода, перед этим ненадолго задерживая взгляд. После пары спокойных фраз человек улыбался, благодарил за «лучшую вечеринку в жизни» и спокойно уходил, даже не подозревая, что несколько минут назад из его шеи пил кровь вампир.

Леон молча посмотрел на Ника и едва заметно кивнул. Тот понял без слов.

— Ну всё, народ! — хлопнул он в ладоши с привычной улыбкой. — Шоу окончено. Всем спасибо, все свободны.

— Уже? — разочарованно протянул кто-то из людей.

— Уже, — усмехнулся Ник. — Иначе хозяин клуба выставит нам такой счёт, что придётся продавать Рейна.

— А меня не купят? — донеслось откуда-то с танцпола.

— Нет, ты бракованный, — крикнул Ник в ответ.

Послышался дружный смех. Я сидела на небольшом диванчике, медленно потягивая коктейль с кровью. До сих пор не могла привыкнуть к тому, что мне... нравился его вкус. Это немного пугало.

Вампиры один за другим покидали клуб. Люди тоже расходились, благодаря Ника за вечеринку и даже не подозревая, что часть этого вечера навсегда исчезла из их памяти.

Минут через двадцать в огромном зале стало непривычно тихо. Музыка стихла окончательно. На полу валялись пластиковые стаканы, блестящая мишура, несколько пустых бутылок и конфетти, прилипшее к полу липкими пятнами. Работники анклава уже начали убирать последствия чужого веселья.

Я подошла к Леону и Нику. Они негромко о чём-то разговаривали.

— Всё? — спросила я.

— Вроде без происшествий, — выдохнул Ник. — Даже как-то непривычно.

Леон вдруг нахмурился. Его взгляд быстро пробежался по пустому залу.

— Подожди... — Леон обернулся ещё раз. — А где Рейн?

Ник тоже машинально огляделся. Его улыбка медленно исчезла.

— Секунду... — он посмотрел в сторону бара. — Здесь его нет.

Я тоже осмотрелась. Пусто. Странное чувство тревоги неприятно кольнуло где-то внутри. Я вспомнила, где он чаще всего проводил время.

— Он может быть на крыше, — сказала я.

Леон встретился со мной взглядом. Несколько секунд он словно что-то обдумывал. Потом коротко кивнул.

— Проверь.

— А вы?

— Мы осмотрим остальное здание.

Я молча кивнула и направилась к лестнице. С каждым шагом музыка оставалась всё дальше. Вокруг становилось тише.