Анклав. Охотница и Вампиры

Леон аккуратно коснулся моей спины. Жест был слишком нежным для человека, который только что избил другого до полусмерти. Для вампира. Он вёл меня к своей машине, и я чувствовала тепло его ладони сквозь тонкую ткань блузки — и от этого по коже бежали мурашки.

— Ты так и не ответил, — сказала я, остановившись у пассажирской двери.

— Я и забыл, какая ты любопытная, — ответил он, открывая передо мной дверь.

Я села внутрь. Кожаный салон пах тем же терпким запахом, что и в прошлый раз. Леон занял место за рулём, завёл двигатель, и тронулся с места.

Я смотрела на него не отрываясь. Буквально сверлила взглядом.

Он напрягся. Заметно.

— Ты решила во мне дырку прожечь?

— Ты не ответил на вопрос.

— Я это уже слышал.

— И ты не ответишь?

Леон вздохнул. Театрально улыбнулся, взглянув на меня, но улыбка тут же погасла, сменившись серьёзным выражением.

— Могла бы просто «спасибо» сказать.

Точно. Вот я невежа. В этой суматохе даже не поблагодарила его. Хотя это не отменяло главного вопроса.

Я отвернулась к окну. За стеклом проплывали тёмные деревья, редкие фонари.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Что? — он приложил ладонь к уху. — Ты что-то сказала?

— Спасибо! — повернулась я к нему, повысив голос.

— Что ты так орёшь? — усмехнулся он. — Я не глухой.

Я открыла рот от его наглости, но тут же закрыла обратно.

Они все такие самодовольные? Интересно, а они умеют читать мысли? Если да, то он знает, что я обрадовалась его появлению. Может, поэтому он так себя ведёт? Самонадеянно.

Надо проверить.

«Леон, ты меня слышишь?» — проговорила я в мыслях. — «Эй?»

Он смотрел на дорогу. Никакой реакции.

«Ладно. Тогда ты дурак, раз не хочешь меня слышать».

Ничего. Либо он хорошо притворяется, либо действительно не умеет читать мысли.

— Ты на удивление молчишь, — заметил он, бросая на меня короткий взгляд.

— Тебя не поймёшь, — пожала я плечами. — То я говорю слишком много, то молчу. Тем более ты не хочешь отвечать на мои вопросы.

— У меня была неподалёку миссия, — сказал он после паузы. — Это всё, что тебе нужно знать.

— Миссия... А против кого вампиры воюют?

— Элла! — его голос стал жёстче.

— Я помню, что не должна ничего знать, — не сдавалась я. — Но я храню вашу тайну. Разве я не могу узнать чуточку больше?

— Не можешь.

Мы как раз подъехали к моему дому. Я взялась за ручку двери, но задержалась на секунду.

— Если будут миссии поблизости, заскакивай на чай, — усмехнулась я. — Если вампиры, конечно, такое пьют.

— Вампиры предпочитают бурбон, — раздался голос с заднего сиденья и звук захлопывающейся двери.

Я вздрогнула и резко обернулась. Рейн. Откуда он вообще взялся?!

Я перевела взгляд с него на Леона.

— Миссия, — пожал плечами Леон. Вид у него был виноватый. Совсем чуть-чуть.

Я фыркнула, толкнула дверь и вышла, не оглядываясь. Но спиной чувствовала два взгляда: один — насмешливый, колючий. Второй — тяжёлый, виноватый.

***

Выходной день для всех — но не для меня. Бабушка любила, когда в доме порядок. Обычно мы наводили его вдвоём, но в этот раз она чувствовала себя неважно, и вся задача рухнула на мои плечи.

— И средства моющие выкинь, которые уже пропали, только пыль зря копят, — давала наставления бабушка из спальни. — А ещё надо будет на чердаке порядок навести. Давно там не прибиралась. Ой, сколько дел, может тебе помочь...

Она попыталась встать с кровати.

— Успокойся, — я мягко пригвоздила её обратно. — Это всего лишь уборка, а не батальон. Сама справлюсь.

— Ну хорошо, — она откинулась на подушки, но взгляд оставался тревожным.

Уборка шла полным ходом. На неё ушло полдня. Я уже устала, вытирала пот со лба и мысленно благодарила бабушку за привитую любовь к чистоте, когда вспомнила про чердак.

Ох, и кому в голову взбредёт убирать пыльный чердак? Только моей бабушке. Иногда казалось, что она ждёт гостей в виде ревизоров, которые первым делом проверят дом на наличие пыли.

На чердаке было настолько пыльно, что я чихнула раз пять, прежде чем смогла разглядеть хоть что-то. Когда она заглядывала сюда в последний раз? Сто лет назад?

Спустя несколько часов и здесь появился порядок. Последнее, что попало на мой взгляд, стояло в самом углу, за другим хламом, который я уже убрала. Коробка. Небольшая, деревянная, с потёртыми краями.

Я никогда её не замечала.

Я опустилась на колени и открыла крышку.

Внутри лежали странные вещи: книга — скорее дневник, в потёртой кожаной обложке. Рядом — оружие. Арбалет. Колы. Кинжалы. Скляночки с баночками, какие-то растворы. Всё аккуратно упаковано, будто ждало своего часа.

Что это, чёрт возьми?!

Я провела ладонью по твёрдой обложке дневника, смахивая пыль. Открыла. Почерк от руки — размашистый, округлый, с наклоном.

Бабушкин.

Я засунула всё обратно, кроме дневника, и спустилась в свою комнату. Села за стол, включила настольную лампу. Жёлтый свет залил пожелтевшие страницы.

Это точно бабушкин почерк. Но язык... Я не узнавала его. Не английский. Не испанский. Не французский. Что-то древнее. Половина страниц была вырвана — причём немалая часть. Будто кто-то специально уничтожил важные записи.

Что если я спрошу у неё напрямую? Она скрывала от меня что-то. Я была уверена. Иначе как на чердаке случайно завалялся арбалет с кольями?

Я поднялась и направилась в комнату бабушки.

Она спала. Тишина, только ровное дыхание. Я стояла в дверях, сжимая дневник в руках, и не решалась войти.

Что, если это просто реквизит? Она же работала в школе. Может, для уроков истории. Но... совпадений слишком много. Слишком.

Что, если я спрошу её о чём-то, о чём не должна знать, и она разволнуется? Давление подскочит. Сердце.

Я развернулась и направилась обратно к двери. Нет. Не могу.

— Элла?

Голос бабушки — хриплый, сонный — заставил меня замереть. Я обернулась.

— Ты уже закончила? Который час?

— Уже шесть вечера, — тихо ответила я.

— Ох, вот это я проспала, — она присела на край кровати, провела ладонью по лицу. — Ничего не приготовила даже.

— Я уже поела, всё хорошо, — я улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ты иногда забываешь, что мне не пять лет.

Она улыбнулась в ответ. Но всё же встала на ноги. Я подскочила к ней.

— А ты забываешь, что я ещё не инвалид, — она мягко отстранила мои руки. — Видишь, всё хорошо.

— Да... Просто ты единственная, кто у меня остался, — слова вырвались сами собой, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Зачем они только поехали в этот Сиэтл...

Мне было пять, когда родители погибли в автокатастрофе. Кэтси — моя сестра — была бы жива, если бы не её упрямство. Они не сказали, зачем ехали туда. Сказали только, что это командировка.

— На всё воля божья, — бабушка опустила глаза.

Я кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу.

***

До самого вечера воскресенья я просидела над дневником. Но ничего не понимала. Только некоторые фразы — о вампирах, о крови, о клятвах и мечах. Что за мечи?

Я пыталась перевести текст через приложение. Бесполезно. Гугл не распознавал язык. Поисковик тоже. Он будто был выдуман.

На часах — восемь вечера. Самое время для прогулки.

Если я не могу спросить бабушку, кто мы такие, я спрошу их.

***

Я стояла перед дверью анклава, боясь сделать лишний шаг. Запомнить дорогу сюда было той ещё задачкой: вокруг лес, тропинки петляли, как змеи. Но у меня хорошая память. Таксист, конечно, посмотрел на меня как на сумасшедшую, когда я попросила остановиться у тропинки в лесу, но это неважно. Я не собиралась вести его прямо к логову вампиров.

Внутри здания я сразу услышала голоса. Двигалась на звук, стараясь ступать бесшумно.

— Фантомы уже окружили Стоунбридж, им явно кто-то помогает, Леон! — голос Кэт звучал напряжённо. — Это не просто так!

— Кэт, мы не можем с этим справиться, только сдерживать! — ответил Леон.

— Мы можем сообщить Цитадели, но ты почему-то не рассматриваешь этот вариант...

Кэт замолчала. Я замерла в дверях, чувствуя, как взгляд брюнетки упирается в меня. Она прищурилась по-кошачьи, и её голос стал ледяным.

— А она какого чёрта здесь делает?!

Леон обернулся. Увидел меня — и я заметила, как его лицо на мгновение потеряло непроницаемость. В глазах мелькнуло удивление. И тревога.

Ник, Мира — они тоже были здесь. Все смотрели на меня.

Я крепче сжала дневник в руках, чувствуя, как пальцы холодеют.

— Элла? — голос Леона прозвучал тише, чем обычно. — Что ты здесь делаешь?

Я перевела дыхание. Шагнула вперёд, глядя прямо на Леона.

— Мне нужно поговорить с тобой. О моей семье. О том, кто я на самом деле.

Тишина стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом.