"Под её ритм"

Утро в Париже пахло кофе, мокрым асфальтом и свежими круассанами. Туман ещё висел над Сеной, а город только просыпался, когда автобус ENHYPEN остановился у отеля на Монмартре.

Рэми вышла последней.
Солнечные очки. Чёрный плащ. Наушники на шее.
Она смотрела на балконы с цветами, на узкие улочки, уходящие вверх, и думала: "Вот он. Начало. Или конец?"

- Рэмилька - крикнул Джей, высунувшись из окна. - Ты пропустишь завтрак Там круассаны с шоколадом. Это священный ритуал

- Пусть будет священным без меня, - усмехнулась она. - У меня график.

- А у нас - жизнь, - заявил Джейк, выходя следом. - И она начинается с еды.

Она покачала головой, но улыбнулась.

Луна и Санна должны были прилететь только вечером. Они скинули все обязанности на хрупкие плечи Рэми.

Внутри отеля - хаос.
Сонхун и Сону спорили, кто будет жить на верхнем этаже.
Чонвон, как лидер, уже получил распечатанный график и стоял у стойки, обсуждая что-то с локальным промоутером.
А Рики...

Рики стоял у окна в холле.
Смотрел на стену «Je t'aime» - ту самую, где миллионы людей оставили свои признания.
В руке - чёрный маркер.

Она подошла тихо.

- Ты что, собираешься писать? - спросила она.

Он не обернулся.

- Нет. Я жду, когда "ты" напишешь.

- Что?

- Что-нибудь для меня.

- Что ты говнюк?

- Ццц, ты вообще ни романтик,да?

Она взяла маркер.

- Ладно-ладно. И что мне писать?

- Что угодно. Только чтобы это было от тебя.

Она подошла к стене.
Сквозь толстый слой надписей на сотне языков искала место.
Нашла.

И написала:

"Я нашла себя среди них.
Они - мой космос.
А он та самая яркая звезда, на которую хочется смотреть вечность..."

Рики подошёл. Прочитал. Улыбнулся.

- Не достаточно романтично.

- А ты хотел 'Я люблю тебя"?

- Нет. Я хотел это...

Он достал свой маркер.
Написал прямо под её строкой:

"Она не говорит "я люблю тебя".
Она та, которая записывает все свои эмоции и чувства на бумагу.
Она сочиняет, мы поем. Она спасает нас,а мы дорожим ею. Но для меня она имеет больше значение,чем для остальных. Но пока это наша тайна."

Она посмотрела.
Глаза щипало.

- Ты всегда так красиво умел подбирать слова?

- Нет. Это то, что я сейчас чувствую.

В этот момент в холл ворвался Чонвон с телефоном:

- Рэми. У нас "пресс-встреча" через час Надо собираться И, кстати, ты официально наш менеджер. Пум- пурум- пум - пум.

Он начал танцевать.

- Я не менеджер, - вздохнула она. - Я - координатор творческого хаоса.

- Это одно и то же, - сказал Чонвон, подходя. - Только ты можешь удержать нас шестерых в одном автобусе.

- Семь, - поправил Рики, не глядя на него.

Все замолчали.

- Что? - спросил Джей.

- В автобусе будет семь, - повторил Рики. - Если считать её.

Рэми почувствовала, как по спине пробежал ток.

- Ладно, - сказала она, пряча глаза. - Тогда первое правило: вы не опаздываете. Второе: не теряете документы. Третье: не влюбляетесь в пресс-секретарей.

- А в тебя? - спросил Сонхун.

- В меня - тем более, - сказала девушка, указывая пальцем на себя.

Рики улыбнулся.

Пресс-встреча прошла в белом зале отеля с панорамными окнами на Эйфелеву башню. Шесть парней - в одинаковых чёрных пиджаках, но с личными деталями: Джей с цепочкой в виде молнии, Джейк с кольцом от мамы, Рики - с браслетом, который Рэми видела впервые.
Чонвон открыл мероприятие, представил новую программу тура.
Когда журналистка из "Billboard Korea" спросила:
- Кто теперь отвечает за вашу энергетику за кулисами?

Сону тут же крикнул:

- Рэмилия!- и добавил. - Без неё мы просто шум в наушниках.

Все засмеялись. Рэми покраснела. Рики посмотрел на неё. Только на неё.
Пресса сделала снимки. Один - уже стал вирусным: она сидит сбоку, с планшетом, а он смотрит на неё, будто забыл, где находится.

Воздух был тёплым, город дышал медленно. Эйфелева башня мигнула первыми огнями, и в этот момент - стук в дверь.

Рэми открыла в халате, с полотенцем на голове.

- Рики?

- Привет, - сказал он, стоя с гитарой в руке. - Я одолжил у Джея. Он не знал, зачем. Я сказал -вдохновение.

- Ты что, сошёл с ума? - засмеялась она. - У вас завтра концерт, а ты пришёл с гитарой?

- А ты думала, я приду с цветами? Это Париж, а не драма.

- Значит, пришёл петь?

- Нет. Пришёл поговорить. А если получится - спою.

Она вздохнула, но пропустила его.

- Только не разбуди всех.

- Обещаю. Только тебя.

Он прошёл на балкон, сел на плетёный стул, положил гитару на колени.

- Ты не спрашивал, почему я согласилась поехать с вами, - сказала она, присев рядом.

- Не надо. Я знаю.

- И что ты знаешь?

- Ты приехала не ради тура. Не ради денег. Ты приехала, потому что без нас тебе было бы тяжело. Нам без тебя было бы тоже тяжело.

- Это слишком поэтично для тебя.

- Я учился. У тебя.

Она засмеялась.

- Чему ещё ты научился у меня?

- Много чему. Как-нибудь расскажу тебе об этом. Ты обязательно подождешь.

- С чего бы? Ты не можешь так решать за меня.

- Могу. Потому что знаю тебя. Знаю, как ты смотришь, когда нервничаешь. Как сжимаешь ручку, когда злишься. Как улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит.

- Ты меня пугаешь.

- Хорошо. Потому что я сам боюсь.

- Чего?

- Что ты не ответишь мне на мое "я люблю тебя"

- А если отвечу?

- Тогда я спою.

- И что?

- Песню. Которую написал. Про тебя.

- Когда успел?

- В автобусе. В Корее. После того, как мы сидели у костра и жарили маршмэллоу.

- И как она называется?

- " Ты моя"

Он начал играть. Мягко. Медленно. Аккорды падали, как капли дождя.

"Ты - мой Париж в декабре,
Свет в окне, когда темно в душе.
Ты - мой шанс, мой первый вздох,
Ты - мой дом, когда я лечу."

Она замерла.

- Рики...

"Ты - не фан, не сон, не миг -
Ты - мой ритм, мой каждый стих.
Если это любовь - пусть будет боль,
Только не уходи. Не уходи. Постой...

Я не герой. Я просто парень,
Что влюбился в девушку, которая не боится быть собой.
Я не пел. Я прятался в танце,
Но теперь - я стою перед тобой.

Если скажешь «нет» - я уйду,
Но не потому, что не стерплю.
А потому, что сильно люблю -
И мешать тебе не хочу.

Ты - мой Париж. Мой первый. Мой единственный.
Ты - мой шанс. Мой воздух. Мой последний.
Я люблю тебя. Там.
Я люблю тебя. Здесь.
Я люблю тебя.
Всегда. Ведь ты моя"

Он закончил. Тишина.

- Это... - она не могла подобрать слов. - Это слишком.

- Нет. Это недостаточно.

- Ты не можешь просто прийти, спеть и...

- И что?

- И ждать, что я скажу «я тоже».

- Я не жду. Я знаю.

- Откуда?

- Потому что ты не закрыла дверь, когда я пришел. Потому что ты не сказала "нет", когда я поцеловал тебя. Потому что ты одна из немногих близких людей кто называет меня не Ни-ки, а Рики.

Она смотрела на него. Город светился за спиной.

- А если я испорчу всё?

- Ты уже испортила.

- Как?

- Ты сделала меня слабым.

- Это плохо?

- Это честно. А честность - самое страшное.

Она встала. Подошла.

- Ты не должен петь это на балконе.

- А где?

- На сцене. Перед миллионами.

- Я хочу, чтобы "ты" услышала первой.

- И что дальше?

- А дальше - ты говоришь: "я тоже".

Она не ответила.

Просто поцеловала.

Долго. Медленно. Словно вкладывала в этот поцелуй все недосказанные слова, все страхи, все "а вдруг".

Когда отстранилась - прошептала:

- Я тоже.

- Я тоже что?

- Я тоже люблю тебя. Я тоже не могу без тебя.

- Даже если будет тяжело?

- Особенно если будет тяжело.

Он улыбнулся.

- Тогда завтра я скажу это на сцене.

- Ты дурак? Не смей.

- А если скажу?

- Тогда я тебя побью.

Он посмеялся.

- А если пообещаю - только тебе?

- Тогда... не буду.

Он взял её за руку.

- Обещаю. Только тебе. Только так.

Раздался стук в дверь.

- Я открою.

Рэми открыла дверь. В комнату тут же залетает Луна.

- Ну, что, ты готова жёстко потусить в стрипухе. Накаченные и облитые маслом мужики ждут нас, - сказала восторженно Луна.

- Тут это...

С балкона вышел Рики.

- Увы, теперь она может смотреть на мой стриптиз. И не только смотреть...

- Да вы охренели... Что мне теперь делать, я одна не пойду. Рэми, как ты могла меня так предать.

- Это он просто газ.

- Ладно, поздравляю вас. Пойду напьюсь с горя.

- Давай, аккуратнее только.

Дверь за Луной закрылась

Рэми повернулась в сторону Рики.

- Так что насчёт стриптиза?

- Сейчас не в форме. После спортзала сразу к тебе.

- Ловлю на слове. Пойдем ещё посидим. Погода такая классная.

И они сидели.
На балконе Парижа.
С гитарой, с тишиной, с любовью, которую больше не надо было прятать.

А внизу - город светился.
Как будто знал:

Это только начало.